Массовые протесты населения Исламской Республики Иран (ИРИ), возникшие в конце декабря 2025 г., создали условия, при которых курдские партии ИРИ пытаются активизировать деятельность по получению автономии. Аналитики полагают, что их успех, с учетом продолжающейся войны между США, Израилем и Ираном, зависит от двух факторов: масштаба внутреннего ослабления центральной власти и объёма внешней поддержки, без которых их требования могут остаться нереализованными.

Главное отличие нынешней ситуации от прошлых лет – это повышение уровня координации между курдскими группами. Так, пять политических партий иранского Курдистана в конце февраля текущего года объявили о создании «Коалиции политических сил иранского Курдистана». В объединение вошли: Партия свободы Курдистана (ПАК), Демократическая партия иранского Курдистана (ДПИК), Партия свободной жизни Курдистана («Пежак»), Организация борьбы Иранского Курдистана («Хабат») и Общество революционных трудящихся иранского Курдистана («Комала»). Они объявили о поддержке антиправительственных протестов в ИРИ, подчеркнув необходимость «скоординированных политических и полевых усилий» между курдскими партиями, гражданским обществом и оппозиционными группами по всей стране. Практически все они имеют боевые отряды (общая численность около 10 тыс. человек), дислоцирующиеся главным образом на иракской территории.

Подобная коалиция в случае совместных усилий могла бы, по мнению политологов, оказать существенное влияние на ситуацию в западных районах ИРИ, особенно при значительном отвлечении внимания властей и подконтрольных им вооруженных формирований на ведение боевых действий. Однако курдские структуры не предпринимают серьезных шагов по ряду внутренних и внешних причин, связанных как с отсутствием реальных единых целей, так и не уясненной для себя ролью зарубежных «партнеров» и масштабом их возможной помощи. Более того, принятая коалицией совместная декларация изобилует общими фразами и положениями. В то же время в ней отсутствует упоминание о каком-либо исполнительном механизме, конкретных задачах объединения и планах практических действий. И главное, чего в ней не хватает, по единогласному мнению экспертов, – это решения проблемы интеграции самостоятельных боевых подразделений в общую структуру.

Среди курдских организаций нет единой позиции и по будущему Ирана: ПАК дистанцируется от монархической оппозиции и наследного принца Резы Пехлеви, считая династию ответственной за прошлые репрессии против курдов. Другие организации, включая ДПИК, «Комалу» и «Пежак», допускают тактическое сближение с Р. Пехлеви и общим иранским оппозиционным лагерем в обмен на предоставление гарантии прав курдов.

Иранские политологи объясняют нерешительность курдов тем, что большинство их руководителей рассматривают возможное участие в вооруженном конфликте против центральных властей (на чем настаивает президент Д. Трамп) как рискованную ставку. Если партнёрство с США и Израилем будет успешным, оно может улучшить политическое положение и перспективы курдов внутри ИРИ. В противном случае последствия могут быть катастрофическими и дорого обойдутся курдским общинам.

С военной точки зрения, чтобы любое силовое вмешательство иранских курдских политических партий было успешным (в их понимании), необходимо продолжение американо-израильских ударов по ИРИ. На текущем этапе совместная воздушная кампания США и Израиля отвечает интересам коалиции: атаки направлены на подрыв всей системы безопасности в Курдистане и снижают способность режима сопротивляться, например, народному восстанию. Однако в СМИ уже появились сведения о небеспредельности военно-технических возможностей Соединенных Штатов, что негативно сказывается на перспективах курдской активизации. Более того, некоторые лидеры курдов обеспокоены сотрудничеством с Вашингтоном, мотивы которого могут заключаться, по их мнению, только в том, чтобы курдские вооружённые группировки сдерживали иранские силовые структуры для ослабления сопротивления Тегерана на основном фронте.

Кроме того, поддержка США нужна не только на нынешнем этапе конфликта, но и в случае краха Исламской Республики или ее преобразования. Если руководители в Вашингтоне по каким-то причинам воздержатся от помощи курдам после начала их активной борьбы, последствия могут быть катастрофическими: курдские общины по всему региону подвергнутся широкомасштабным репрессиям со стороны иранского правительства. Подобный вариант имел место в Сирии, где курдские силы в итоге оказались без поддержки международных партнёров.

Лидеры курдов вынуждены учитывать и региональные реалии, в первую очередь позицию Турции, исторически обеспокоенной политическими достижениями любых курдских групп и оценивающей эти события через призму собственного внутреннего курдского вопроса. Поэтому Анкара, скорее всего, будет выступать против расширения курдской автономии в Иране. Кроме того, если в ситуацию вмешаются белуджские группы на юго-востоке ИРИ, Пакистан тоже может быть вовлечён, поскольку Исламабад чувствителен по отношению к активности белуджей.

Несмотря на все эти соображения, для иранских курдов сотрудничество с Вашингтоном весьма привлекательно. Для общества, которое годами сталкивалось с политическими репрессиями, культурными и языковыми ограничениями, а также экономическим давлением, текущий момент – возможность добиваться прав, которые оставались недостижимыми на протяжении века современной истории Ирана. Однако, с другой стороны, курды, скорее всего, хорошо осведомлены об опасностях вступления в конфликт и будут действовать осторожно. При таком варианте лучший путь для иранских курдов и для демократического будущего страны на данном этапе, как они считают, – это активизация сотрудничества между всеми этническими меньшинствами в целях усиления оппозиционного движения по всему государству.

Таким образом, курдский фактор в изложенном уравнении становится одновременно и ресурсом, и источником риска как для иранской оппозиции, так и для всех внешних игроков, внимательно наблюдающих за развитием кризиса. А вот какой путь изберут иранские курды – покажет время.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"