5 октября с.г. в Сирии состоялись парламентские выборы – первые после падения режима Б.Асада. Событие более чем символическое. Однако, несмотря на заверения о смене политической системы и становлении демократии, избирательный процесс проходил в условиях глубокого недоверия со стороны части сирийского общества, причиной чему стала неспособность нынешних властей обеспечить инклюзивность и справедливое представительство этноконфессиональных меньшинств.

В условиях затяжного конфликта, когда значительная часть населения была вынуждена покинуть дома, а данные регистрационного учета граждан были утеряны или утратили актуальность, проведение выборов не могло не сопровождаться серьезными организационными трудностями. Для их преодоления переходные власти решили утвердить избирательную систему, основанную на принципе непрямого голосования.

В соответствии с президентским указом № 143 от 19 августа с.г. в состав нового парламента должны входить 210 членов, две трети которых избираются в ходе голосования, а оставшиеся 70 назначаются лично главой государства. Места распределяются между провинциями пропорционально численности населения по данным переписи 2010 г.

Для организации избирательного процесса был сформирован Высший комитет, состоящий из 11 членов, назначенных президентом. В рамках его деятельности во всех 60 избирательных округах создавались подкомитеты, которые, в свою очередь, формировали коллегии выборщиков численностью от 30 до 50 человек. Примечательно, что право баллотироваться предоставлялось исключительно членам этих коллегий. В целом в голосовании приняли участие около 6000 человек, из которых порядка 1500 выдвинули свои кандидатуры.

Еще одной особенностью электорального процесса стало отсутствие партийных списков. После падения правительства Б.Асада временные власти распустили все существующие политические партии, большинство которых были тесно связаны с режимом, и до сих пор не создали систему регистрации новых, поэтому все кандидаты баллотировались как независимые.

В десяти избирательных округах, охватывающих территории провинций Хасека и Ракка (контролируемых СДС), а также ас-Сувейда (находящейся под контролем друзов), выборы были отложены на неопределенный срок по соображением безопасности, и девятнадцать мандатов, закрепленных за провинциями, остались вакантными. Таким образом, общее число избранных депутатов в составе нынешнего парламента – 121, а остальные 70 будут вскоре назначены лично президентом.

Хотя в нынешних сирийских реалиях введение такой избирательной системы выглядит логичным шагом, она не лишена серьезных недостатков.

Во-первых, данная модель открывает широкие возможности для манипуляций, особенно на этапе учреждения подкомитетов, которые обладают непропорционально большими полномочиями при формировании коллегий выборщиков. Несмотря на заявления о том, что подкомитеты будут создаваться при участии местных сообществ, на деле процесс так и не был институционализирован, а критерии отбора оставались размытыми и непрозрачными.

Во-вторых, личное назначение президентом трети депутатов подрывает представительный характер парламента и усиливает контроль исполнительной власти над законодательной, которая призвана быть независимой и отражать интересы широкой общественности.

В-третьих, недостаточное участие конфессиональных меньшинств в работе парламента заставляет значительную часть населения сомневаться в его легитимности. Согласно официальным данным, из 119 избранных депутатов лишь десять принадлежат к религиозным меньшинствам. В отличие от Ирака или Ливана в Сирии нет системы этноконфессиональных квот, поэтому религиозные и этнические группы не получают гарантированного представительства. В этих условиях значительная часть граждан, не принадлежащих к суннитско-арабскому большинству, оказывается исключенной из политической жизни государства, что вызывает еще больше недоверия к новым властям.

В-четвертых, сейчас в парламенте нет депутатов от провинций, неподконтрольных новым властям (Хасека, Ракка и ас-Сувейда), что также бросает вызов его легитимности. Теоретически президент вправе назначить уполномоченных представителей этих регионов, которые иначе могут полностью выпасть из политического процесса. Однако без предварительного согласования с СДС и друзскими лидерами такой шаг грозит обострить существующие противоречия.

Наконец, в-пятых, это вопрос полномочий исполнительной и законодательной власти. Хотя временная конституция предоставляет парламенту широкие права, включая принятие, изменение и отмену законов, вся власть фактически остается в руках президента, что сводит роль народных представителей к простой формальности и препятствует формированию системы сдержек и противовесов. Указы президента имеют силу закона и могут быть отменены только квалифицированным большинством – двумя третями голосов парламентариев. Учитывая, что треть депутатов назначается лично главой государства, президент получает возможность издавать любые правовые акты, не опасаясь их блокирования со стороны законодательной власти. Этот дисбаланс ослабляет роль парламента и способствует персонификации власти, особенно в условиях, когда институциональная среда государства перестраивается с нуля.

В целом делать окончательные выводы о последствиях прошедших выборов пока преждевременно. Президент А.аш-Шараа по-прежнему сохраняет определенный кредит доверия среди большинства населения, однако этот ресурс будет быстро исчерпан в случае отсутствия подлинного политического плюрализма и шагов по интеграции неподконтрольных Дамаску территорий в общественно-политическую жизнь. Если же новый парламент будет выполнять исключительно декоративную функцию, служа инструментом легитимации решений сирийского руководства, то рецидив конфликта представляется лишь вопросом времени. Полагаем, что выборы преследовали прежде всего внешнеполитические цели и должны были вызвать расположение мирового сообщества. Пока сохраняется санкционный режим, А.аш-Шараа стремится выстроить для своей власти демократический фасад, ослабить давление извне и представить веский аргумент в диалоге с США и Европой. Для Запада, в свою очередь, подобная имитация – удобный повод заявить, что Сирия все же движется по пути демократизации, и при этом игнорировать сохраняющейся авторитарный характер политической системы государства.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"