11 ноября с.г. в Ираке состоялись очередные парламентские выборы, являющиеся важным этапом в формировании политического баланса внутри страны. Предвыборная кампания проходила достаточно оживленно: она отличалась высокой межпартийной конкуренцией, активным использованием медиапространства, а также запомнилась рядом спорных «дисквалификаций» кандидатов, что вызвало бурное обсуждение в иракском обществе. Между тем избирательный процесс разворачивался в условиях значительной региональной турбулентности – распада иранской «оси сопротивления», продолжающегося конфликта в секторе Газа и нестабильности в соседних Сирии и Ливане.

По данным Высшей независимой избирательной комиссии Ирака (IHEC), в нынешних парламентских выборах участвовали 31 коалиция, 38 отдельных партий – всего 7744 кандидата, включая 79 независимых участников. Явка составила 56%. Для сравнения: на досрочных выборах 2021 г. было зарегистрировано 3244 кандидата, включая 789 независимых, от 21 коалиции и 108 партий, при фактической явке 41 %.

Анализ статистики показывает резкий, более чем в два раза, рост общего числа кандидатов, а также увеличение количества партийных списков и коалиционных объединений. На этом фоне особенно заметно сокращение количества независимых (не аффилированных ни с какой партией или блоком) участников: их стало почти в десять раз меньше по сравнению с предыдущим электоральным циклом.

Политическая система постсаддамовского Ирака была основана на негласном принципе этноконфессиональных квот, который стал известен как «мухасаса таифийа» (араб. – конфессиональное распределение). Согласно ему, ключевые государственные посты получают представители определенных религиозных течений и народностей: премьер-министром традиционно назначается араб-шиит, спикером парламента – араб-суннит, а должность президента занимает курд. Хотя принцип мухасаса де-юре нигде не закреплен, он стал глубоко институционализированным элементом политической практики Ирака.

Еще накануне выборов руководство блока «Координационная структура», объединяющего ключевые шиитские партии (за исключением движения Муктада ас-Садра, бойкотировавшего текущий электоральный процесс), объявило, что его участники будут баллотироваться в составе разных избирательных списков, однако после оглашения официальных итогов вновь сформируют единую коалицию. Внутри этого политического образования ключевую позицию занимает действующий премьер-министр Мухаммад Шиа ас-Судани и его союз «Восстановление и развитие», получивший 46 мандатов. Другими крупными игроками являются блок «Государство закона» бывшего премьер-министра Нури ал-Малики (27 мест), движение «ас-Садикун» во главе с Кайсом ал-Хазали (27 мест), «Альянс национальных государственных сил» Аммара ал-Хакима (19 мест) и «Организация Бадр» под руководством Хади ал-Амири (18 мест).

Суннитский лагерь был представлен тремя основными силами: партией «ат-Такаддум» Мухаммада ал-Халбуси, получившей 27 мандатов, и коалициями «ал-Азм» во главе с Мухаммадом ас-Самаррай (15 мест) и «ас-Сияда», которую возглавляет Хамис ал-Ханджар (9 мест). Как мы и прогнозировали, раскол внутри блока Мухаммада ал-Халбуси и выход из его состава Хамиса ал-Ханджара привел к тому, что «ат-Такаддум» получила на десять мест меньше, чем в предыдущем созыве парламента. Тем не менее партия все же сохранила лидирующие позиции в суннитском лагере и будет принимать активное участие в переговорах о формировании нового правительства.

Курдский сегмент претерпел менее кардиальные изменения по сравнению с прошлыми выборами: Демократическая партия Курдистана (ДПК) под руководством Масуда Барзани получила 26 мандатов, тогда как ее главный соперник – Патриотический союз Курдистана (ПСК) во главе с Бафель Талабани – лишь 15. Другие курдские оппозиционные партии, включая «Курдский исламский союз» и движение «Новое поколение», суммарно завоевали около семи мест.

Как и ожидалось, ни одна из политических сил не смогла обеспечить себе решающего преимущества. Состав будущего кабинета министров будет зависеть прежде всего от перегруппировок внутри «шиитского дома», объединенного в рамках «Координационной структуры». На данный момент предполагается, что основные партии блока сохранят единый формат взаимодействия, что в теории может упростить формирование правительства. Однако важно понимать, что значительное укрепление позиций Мухаммада Шиа ас-Судани может создать напряжение внутри шиитского лагеря. Полученные коалицией «Восстановление и развитие» 46 мандатов делают ее главу ключевой фигурой в процессе создания кабинета министров и предоставляют широкий простор для маневра. Несмотря на то, что ас-Судани входил в прежний состав «Координационной структуры», нарастающее соперничество между ним и Нури ал-Малики и его союзниками способно заметно осложнить создание обновленного общего шиитского блока – вплоть до пересмотра роли, которую играет в нем нынешний премьер. На это косвенно указывает заявление одного из лидеров «Организации Бадр», что «внутри “Координационной структуры” рассматривается и альтернативный сценарий – создание крупнейшего парламентского блока без участия коалиции ас-Судани».

При этом необходимо учитывать движение в суннитском и курдском лагерях. Для запуска процедуры формирования правительства шиитским партиям, между которыми также существуют противоречия, необходимо обеспечить не только парламентское большинство (165 мест), но и кворум в две трети депутатов, что неизбежно потребует поддержки суннитских и курдских фракций. Уверенная победа на выборах превращает «ат-Такаддум» Мухаммада ал-Халбуси и ДПК Масуд Барзани в своего рода game changers при разногласиях внутри шиитского лагеря. Достаточно вспомнить, что их альянс с движением Мукдада ас-Садра в 2022 г. едва не привел к формированию правительства без участия всех основных членов «Координационной структуры». Несмотря на то, что ядро правящего блока будет определяться балансом сил именно между шиитскими фракциями, роль суннитских и курдских партий остается критически важной: именно они способны склонить чашу весов в ту или иную сторону.

На наш взгляд, наиболее реалистичны два сценария. Первый из них – компромиссный. Мухаммад Шиа ас-Судани и ключевые силы «Координационной структуры» могут пойти на взаимные уступки, договориться о распределении министерских портфелей и вместе выбрать кандидатуру будущего премьер-министра. Согласованная позиция внутри шиитского лагеря позволит быстро начать переговоры с суннитскими и курдскими партиями. Дальнейший процесс формирования правительства пойдет без серьезных задержек и эксцессов, а сам блок большинства выстроится вокруг ядра «Координационной структуры», к которой примкнут одна или несколько суннитских и курдских сил. Несмотря на неизбежные противоречия и закулисные торги, логика правящей коалиции останется предсказуемой, а политическая среда – относительно стабильной. Такой сценарий минимизирует риски внутреннего раскола и обеспечивает сохранение существующего статус-кво.

Альтернативный прогноз, который мы условно назовем конфронтационным, предполагает, что разногласия между Мухаммадом Шиа ас-Судани и группой, ориентированной на Нури ал-Малики, перейдут в фазу открытого противостояния. Компромисс окажется невозможен, и личные амбиции заставят действующего премьера разорвать союз с «Координационной структурой» и попытаться сформировать парламентское большинство, вступив в коалицию с курдско-суннитскими силами и отколовшимися от шиитского лагеря партиями. Однако такой шаг несет в себе серьезные риски. Во-первых, он ломает привычный баланс сил и консоциональную модель, на которой держится вся система постсаддамовского Ирака. Во-вторых, аналогичный сценарий уже реализовывался в 2022 г., когда попытка создать правительство большинства без участия ключевых шиитских фракций привела к резкой эскалации и вооруженным столкновениям в самом сердце Багдада. Любая попытка повторить этот путь в нынешних реалиях может спровоцировать очередной виток кризиса – от политического паралича до реального силового противостояния между конкурирующими шиитскими партиями.

В конечном счете именно выбор парламентских элит задаст траекторию дальнейшего политического процесса в Ираке – либо в сторону относительной устойчивости, либо к новому периоду напряженности.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"