Иран и США несколько дней назад провели новый раунд непрямых переговоров в Омане. Это была первая встреча, организованная через посредников, между Тегераном и Вашингтоном после двенадцатидневной войны в июне 2025 г., в ходе которой был нанесен значительный ущерб иранской ядерной программе.

Несмотря на отсутствие видимых результатов переговоров, обе стороны в целом позитивно оценили данное мероприятие. Главным положительным итогом, по мнению аналитиков, стало то, что опосредованный контакт в принципе состоялся, фактически отменив или как минимум отсрочив обещанную «военную акцию» Соединенных Штатов против Исламской Республики Иран (ИРИ). И Вашингтон, и Тегеран были заинтересованы в организации диалога, однако причины, побудившие их сесть за стол переговоров, различны.

Для президента США Д. Трампа, поддерживающего свой имидж миротворца, важен сам факт состоявшегося контакта. Для этого американцы пошли навстречу иранским требованиям не только в плане изменения места переговоров (Маскат вместо Анкары), но и относительно сокращения повестки дня – осталось только обсуждение ядерной программы ИРИ, исключены вопросы, касающиеся развития ее ракетной промышленности, поддержки региональных шиитских группировок и жесткого подавления внутренних протестов.

Теперь же американцы, как считают эксперты, могут использовать любой повод для нанесения ударов по Ирану: они же согласились на «все» требования Тегерана, который даже при такой лояльности Вашингтона «продолжит» упорствовать, например, в вопросе сокращения обогащения урана или его вывоза за рубеж.

Тегеран, в свою очередь, стремился посадить американцев за стол переговоров, понимая, насколько велика была вероятность военного воздействия США: жесткие меры иранских властей по подавлению недавних протестов дали дополнительный повод для внешнего давления на ИРИ. Кроме того, усилились угрозы Д. Трампа на фоне увеличения американской военной группировки в регионе. Немаловажно и то, что в июне прошлого года Вашингтон уже получил опыт проведения военной операции против Исламской Республики.

Главное, чего добился Иран, это обещания США продолжить контакты. При этом в Тегеране понимают, что Вашингтон в дальнейшем не откажется от стремления расширить переговорную повестку за пределы ядерной программы Ирана.

Более того, иранцы не списывают со счетов и Израиль, который наверняка опасается того, что США могут сосредоточиться исключительно на ядерной программе, проигнорировав тему иранских ракет и угроз региональной безопасности. Показателем внимания Тель-Авива к данному вопросу служит и перенесенный с 18 на 11 февраля с.г. визит премьер-министра Б. Нетаньяху в Вашингтон, где он встретится с президентом Д. Трампом для обсуждения иранской проблематики.

В этих условиях Тегеран, по оценке западных политологов, может проявить «гибкость» своих взглядов с целью не дать Вашингтону повод для новых обвинений: например, в вопросах сокращения объемов обогащения урана или вывоза уже имеющихся 400 кг за рубеж.

В то же время Иран считает, что вероятность войны с США существует, своё видение которой он изложил в подконтрольных СМИ. Тегеран не исключает, что «может победить самую мощную армию мира и взять мировую экономику в заложники».

Согласно данному плану действий, разбитому на несколько составляющих, лидеры Ирана рассматривают атаки на американские базы, открытие новых фронтов со стороны проиранских региональных группировок, кибервойну и паралич глобальной нефтяной торговли.

По мнению иранцев, война начнется с авиа- и ракетных ударов США по ядерным объектам, военным центрам и базам КСИР. Вероятнее всего, будут задействованы авианосная ударная группа «Авраам Линкольн» и стратегические бомбардировщики, размещённые на передовых авиабазах США. Технологический прогресс в области гиперзвукового оружия и радиоэлектронной борьбы предоставляет Соединённым Штатам значительные преимущества. Однако Иран считает, что подготовился к такому сценарию, рассредоточив критически важные объекты, создав альтернативные командные структуры и расширив подземные базы, способные выдержать начальные атаки. Расчеты основаны не на полном предотвращении урона, а на поддержании достаточной возможности для контратак.

Ответ Тегерана при поддержке союзников расширит поле боя за пределы границ ИРИ. Согласно плану, иранцы проведут залп баллистических ракет и беспилотников по военным объектам США по всему региону в течение нескольких часов. Ключевыми целями являются авиабазы ал-Удейд в Катаре, Али ас-Салим в Кувейте, а также военная база в Сирии, где до сих пор размещены американские военнослужащие. После убийства командующего КСИР К. Сулеймани в 2020 г. Иран атаковал баллистическими ракетами военную базу Айн ал-Асад в Ираке, в результате чего пострадали более 100 американских военнослужащих. Тегеран может повторить такую атаку, несмотря на то что американские войска якобы завершили «полный вывод» с базы в прошлом месяце. Доказательством способности такого шага служит якобы постановка в феврале на боевое дежурство новейшей баллистической ракеты «Хоррамшахр-4» с дальностью поражения до 2 тыс. км.

Стратегия Исламской Республики основана на преодолении американской системы противоракетной обороны с помощью «объёма атаки», то есть одновременного запуска тысяч снарядов. Хотя многие из них будут перехвачены, Иран полагает, что их достаточное количество достигнет целей и нанесёт значительные потери и серьёзный ущерб критически важной инфраструктуре.

В то же время считается, что иранская «ось сопротивления» будет действовать на нескольких фронтах. В Тегеране рассчитывают, что «Хизбалла», ХАМАС и йеменские хуситы смогут организовать атаки на Израиль, базы США в регионе и их корабли в Красном море.

Цель многовекторного подхода – рассредоточить американские силы, одновременно инициируя несколько конфликтов в разных местах, что ограничит способность Вашингтона сконцентрировать средства против самого Ирана.

В ходе кибервойны Иран планирует провести компьютерные атаки на то, что считает уязвимостями США, включая транспортные сети, энергетическую инфраструктуру, финансовую систему и военные коммуникации. Тегеран полагает, что кибероперации могут нарушить логистику вооружённых сил США, усложнить командование и контроль сил, а также вызвать хаос в странах-союзниках, размещающих американские войска. Однако возможности в сфере компьютерных технологий США значительно превосходят иранские. Пентагон может нарушить производство электроэнергии в ИРИ, работу систем наведения ракет и коммуникационных сетей.

По мнению Ирана, его самым мощным оружием является географическое положение, в частности контроль над Ормузским проливом, через который ежедневно проходит около 21 млн баррелей нефти (примерно 21% мировой добычи), а его ширина в самом узком месте составляет всего 24 мили. Тактика будет включать постановку мин на судоходных путях, атаки на нефтяные танкеры ракетами и дронами, а также потопление судов для блокирования путей прохода.

Такие меры могут резко поднять цены на нефть до 200 долларов за баррель и более, что нанесёт серьёзный экономический ущерб большинству государств, зависимых от нефтяных поставок. Иран рассчитывает, что дестабилизация в странах-союзниках США приведет к расколу в международной коалиции, поддерживающей военные действия США. Однако эта стратегия несёт большие риски и для самого Ирана: экспорт нефти составляет основную часть доходов правительства, а закрытие Ормузского пролива может нанести ещё больший хаос экономике ИРИ, чем его противникам.

По мнению экспертов, публикация данной стратегии имеет цель убедить Вашингтон в нецелесообразности открытия военных действий против Тегерана и продолжить переговорный процесс. В Тегеране полагают, что США и их союзники в конечном счете придут к выводу, что затраты на продолжение конфликта перевешивают их интересы. Иранские политологи напоминают, что у США ограниченный интерес к затяжным конфликтам после войн в Афганистане и Ираке. Тегеран рассматривает свою стратегию как «асимметричную войну»: он признаёт, что не способен на победу, но считает, что может сделать ее слишком дорогостоящей для Вашингтона.

Кроме того, в Иране рассчитывают, что государства региона выступят против военного сценария, ведь они также окажутся на линии огня. В связи с этим Тегеран неоднократно предупреждал, что любая страна, предоставляющая воздушное пространство, базы или логистическую поддержку операциям США, будет считаться «законной целью».

Не менее важный пропагандистский эффект документ должен возыметь на внутреннего потребителя: впервые власти ИРИ не ограничились призывами «За победу!», а преподнесли реальную ситуацию, с претензией на «честность и порядочность» перед населением, что неизбежно должно консолидировать иранские силы перед внешним противником.

В целом, как представляется, иранское руководство стремится демонстрировать уверенность перед лицом внешней угрозы, рисуя благоприятные для Ирана сценарии вооруженного столкновения с несопоставимым по силе противником. Однако будем надеяться, что в Вашингтоне и Тегеране помнят постулат, закрепленный в трактате «Искусство войны» выдающегося китайского стратега и мыслителя Сунь-цзы: «Одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина».

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"