11 ноября с.г. в Ираке пройдут очередные парламентские выборы. Сложившаяся после электорального процесса 2021 г. и сохраняющаяся на данный момент конфигурация власти отражает конфессиональное деление политического пространства страны. Она остается фрагментированной (шиитский, суннитский и курдский блоки), а баланс сил между основными игроками постоянно меняется на фоне внутренних расколов и новых союзов.

Шиитский политический лагерь на сегодняшний день представлен главным образом коалицией – так называемой «Координационной структурой», имеющей тесные связи с Ираном. Несмотря на формальное единство, она крайне неоднородна по своему составу. Различия в идеологических установках и позициях по ключевым вопросам между входящими в нее партиями и движениями становятся все более очевидными по мере приближения парламентских выборов. На данный момент условно можно выделить два лагеря: проправительственный – коалиция «ал-Фатх», возглавляемая Хади ал-Амири и объединяющая партии, аффилированные с шиитскими военизированными группировками; движение Аммара ал-Хакима «ал-Хикма»; партия «ал-Фуратайн», лидером которой является действующий глава правительства Мухаммад Шиа ас-Судани, и оппозиционный – блок «Государство закона» под руководством бывшего премьер-министра Нури ал-Малики; партия «ас-Садикун», возглавляемая Кайсом ал-Хазали (политическое крыло группировки «Асаиб Ахл ал-Хакк»). В совокупности данный альянс контролирует 130 из 329 мест в иракском парламенте, что делает его наиболее влиятельной силой и центральным актором в рамках законодательной ветви власти страны.

Одним из главных разногласий внутри «Координационной структуры» является сирийский вопрос. Так, серьезные споры вызвало решение премьер-министра Мухаммада Шиа ас-Судани пригласить на саммит Лиги арабских государств, проходивший в Багдаде в мае текущего года, президента переходного периода Сирии Ахмада аш-Шараа. Эта инициатива вызвала резкую критику со стороны части шиитского истеблишмента. Новый сирийский лидер крайне непопулярен среди иракских шиитов в связи с его прошлым участием в джихадистских структурах, связанных с «ал-Каидой» (организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации), а также из-за ключевой роли в свержении режима Башара Асада – ближайшего союзника Ирана. Персональное приглашение такой фигуры на дипломатическое мероприятие подобного уровня было воспринято как политический сигнал, не согласующийся с внешнеполитической ориентацией правящей коалиции.

Внутришиитская фрагментация способна оказать существенное влияние на исход предстоящих выборов и последующий процесс формирования правительства. Согласно последним сообщениям, лидеры «Координационной структуры» достигли договоренности о том, что входящие в нее партии и блоки примут участие в выборах самостоятельно, а затем уже на этапе формирования правительства воссоединятся в единую коалицию. Подобная тактика, по всей видимости, нацелена на максимизацию электоральной поддержки за счет мобилизации лояльного электората каждой из партий. Однако остается открытым вопрос, насколько управляемой окажется внутренняя конкуренция между этими силами и как она повлияет на их способность консолидироваться после выборов. Потенциальные противоречия между лидерами и борьба за ключевые государственные посты могут значительно усложнить процесс формирования устойчивой правительственной коалиции.

Сунниты представлены в Иракском парламенте в основном двумя силами – партией «ат-Такаддум» Мухаммада ал-Халбуси и альянсом «ал-Азм», который возглавляет влиятельный бизнесмен Хамис ал-Ханджар.

Парламентские выборы 2021 г. закрепили за Мухаммадом ал-Халбуси статус ведущей фигуры в суннитском политическом лагере. Получив 37 мандатов – почти в три раза больше, чем его главные конкуренты из альянса «ал-Азм» – «ат-Такаддум» стала ведущей суннитской партией, а повторное избрание ал-Халбуси на пост спикера парламента дополнительно укрепило его позиции и повысило авторитет среди суннитского электората. Однако его нахождение на политическом олимпе оказалось недолгим. В ноябре 2023 г. ал-Халбуси был отстранен от должности спикера в результате судебного разбирательства по факту фальсификации документов, что серьезно подорвало его влияние. Несмотря на сохранение формального лидерства в партии, его политический вес без ключевого поста заметно снизился.

Согласно ряду экспертных оценок, в сложившихся условиях ожидается усиление позиций альянса «ал-Азм», который, вероятно, сможет перехватить часть электората «ат-Такаддум». Более того, появление новых суннитских партий и независимых кандидатов создает дополнительные предпосылки для фрагментации суннитского политического пространства. Таким образом, на грядущих выборах внутри суннитского лагеря, вероятнее всего, не будет явного лидера, что потенциально усложнит их консолидацию.

В курдском сегменте традиционно доминируют две силы – Демократическая партия Курдистана (ДПК) и Патриотический союз Курдистана (ПСК), которые занимают 31 и 17 мест соответственно в текущем созыве законодательного органа Ирака. Курдские партии стабильно обеспечивают себе представительство в иракском парламенте во многом благодаря численному превосходству в ряде северных провинций, таких как Эрбиль, Дахук и Сулеймания.

На протяжении последних лет курды играют ключевую роль в процессе формирования правящей коалиции в Ираке, выступая в качестве своеобразного «маятника» – силы, которая способна склонить чашу весов в пользу одного из крупных парламентских блоков. В обмен на свою поддержку они, как правило, добиваются политических и экономических уступок в интересах Курдской автономии, особенно в вопросах, касающихся экспорта нефти из Курдистана и бюджетного финансирования региона.

Однако следует отметить разные идеологические ориентиры этих партий. ДПК традиционно ориентирована на сотрудничество с Турцией и западными партнерами, а также с недоверием относится к шиитской коалиции. В свою очередь, ПСК имеет тесные связи с Ираном и соответственно с шиитским политическим лагерем.

Как отмечают некоторые аналитики, текущий расклад сил в целом сохранится, и ДПК получит примерно в 1,5 раза больше мест, чем ПСК. Тем не менее, отсутствие единого курдского блока значительно ослабляет их коллективные переговорные позиции в сравнении с относительно консолидированными шиитскими фракциями, которые доминируют в нынешнем составе парламента. Поэтому, вполне вероятно, что в ходе процесса формирования правительства по итогам грядущих выборов, курды попытаются создать единую парламентскую коалицию. Объединение усилий позволило бы им выдвигать скоординированные требования и добиваться больше уступок от Багдада.

Прогнозирование итогов выборов в Ираке и последующего процесса формирования правительства в текущих условиях весьма затруднительно. Вместе с тем, понимание того, кто является ведущими игроками, и как они намерены бороться за власть, позволяет лучше осознать масштабы происходящего и значение событий, которые будут разворачиваться в ближайшее время. Несомненно, шиитский лагерь получит большинство голосов. Однако в условиях нарастающего соперничества между ключевыми фигурами шиитского сегмента, каждый из акторов будет вынужден лавировать между собственными амбициями и логикой политических компромиссов. Поэтому именно способность выстраивать гибкие и ситуативные альянсы определит, кто из них получит больше кресел в будущем правительстве.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"