В декабре 2025 г. в Белом доме президент Д. Трамп принимал двух лидеров, чьи страны разделяет тонкая граница и многолетняя вражда. С одной стороны – президент Демократической Республики Конго Феликс Чисекеди, чья армия отступала под натиском поддерживаемых Руандой повстанцев «Движения 23 марта» (M23). С другой – президент Руанды Поль Кагаме, чье правительство отрицает какую-либо поддержку повстанцев, несмотря на неопровержимые доказательства обратного. Трамп зафиксировал их рукопожатие на камеру, представив миру «Вашингтонские соглашения о мире и процветании». Однако за дипломатическим фасадом скрывалась сделка, условия которой никогда не произносились вслух.

Менее чем через две недели после подписания документа M23 при поддержке руандийских военнослужащих захватила стратегический город Увира на границе с Бурунди. Сегодня, в мае 2026 г., восток ДРК по-прежнему охвачен войной, гуманитарный кризис усугубляется, а единственное, что действительно движется вперед, – это американские инвестиции в конголезские недра.

 Стратегический фон

Интерес Вашингтона к ДРК носит не ситуативный, а системный характер и вписывается в более широкую стратегию экономической конкуренции с Китаем. ДРК обладает крупнейшими в мире запасами кобальта (около 70% мировой добычи), значительными объемами меди, лития и колтана – минералов, критически важных как для производства электроники и военной техники, так и для «зеленого» перехода. Китайские компании контролируют порядка 80% разработки недр в стране, в том числе 15 крупнейших медно-кобальтовых рудников.

Администрация Д. Трампа рассматривает этот дисбаланс как угрозу национальной безопасности. Соответственно, стратегия направлена на переориентацию цепочек поставок, снижение зависимости от Китая и постепенное вытеснение китайского влияния с помощью механизмов «офтейк-сделок» и приоритетного доступа корпораций США к стратегическим активам. Показательным шагом в этом направлении стало приобретение американской Virtus Minerals конголезской медно-кобальтовой компании Chemaf, что было названо экспертами «стратегической победой над Китаем».

 Архитектура сделки: многомерный обмен

Сотрудничество США и ДРК не исчерпывается минеральным сектором. В мае текущего года президент Ф. Чисекеди подчеркнул, что американцы интересуются также инфраструктурой, сельским хозяйством, строительством больниц, сферой обороны и правопорядка. Однако этот многогранный пакет основан на центральном принципе «минералы в обмен на безопасность», который аналитики южноафриканского Института исследований безопасности (ISS Africa) характеризуют как «торговлю ресурсами», подрывающую долгосрочную стабильность.

Экономическая компонента. В дополнение к прямым приобретениям в горнодобывающей сфере Вашингтон активно инвестирует в инфраструктуру, рассматривая ее как инструмент контроля над цепочками поставок. Ключевой проект – плотина «Инга-3», которую США теперь рассматривают как «критический элемент региональной индустриализации». Кроме того, США поддерживают транспортный коридор Лобиту, призванный обеспечить экспорт конголезских минералов через Атлантику в обход маршрутов, контролируемых Китаем.

Гуманитарно-техническая компонента. Параллельно заключено соглашение о партнерстве в сфере здравоохранения. В период с 2026 по 2031 г. США предоставят 900 млн долл. помощи при условии, что Киншаса увеличит внутренние расходы на эти цели на 300 млн долл. В ответ на просьбы Вашингтона ДРК также согласилась на временной основе принимать мигрантов, депортируемых из США, с полным покрытием затрат американской стороной.

Компонента безопасности. Наиболее противоречивый аспект соглашений связан с планами создания вооруженного подразделения «горной охраны» численностью до 20 тыс. человек при финансировании США и ОАЭ (100 млн долл.). Хотя американское посольство в Киншасе поспешило опровергнуть информацию о прямом финансовом участии, сам факт обсуждения создания таких структур наглядно демонстрирует характер приоритетов Вашингтона.

 Механизмы принуждения: санкции и дипломатия

Вашингтон активно использует санкционный инструментарий для создания условий, благоприятствующих реализации сделки. Так, Управление по контролю за иностранными активами Министерства финансов США 2 марта с.г. ввело ограничения против Сил обороны Руанды и четырех высокопоставленных офицеров за «прямую оперативную поддержку» M23. В ответ президент П. Кагаме публично признал, что «санкции причиняют боль», однако заявил, что Руанда не капитулирует, и усмотрел в действиях Вашингтона «скрытые мотивы, нацеленные на богатый добывающий сектор региона». Эти меры были усилены санкциями против бывшего президента ДРК Жозефа Кабилы, которого Вашингтон обвинил в дестабилизации ситуации и поддержке M23. Как отмечает американский аналитический центр «Совет по международным отношениям», хотя у США «были вопросы к Ж. Кабиле на протяжении многих лет», беспрецедентным стало не само решение, а его политическая мотивация: оно было воспринято как прямая поддержка действующего президента Ф. Чисекеди в его внутриполитической борьбе.

В марте в Вашингтоне прошли новые консультации, по итогам которых была принята декларация о конкретных шагах по деэскалации: выводе руандийских сил, активизации усилий ДРК по нейтрализации руандийской группировки повстанцев хуту. Однако эти обязательства остаются на бумаге, а боевые действия продолжаются.

 Позиция Киншасы: сложная игра на выживание

Для президента Ф. Чисекеди, пришедшего к власти в результате сомнительной сделки с Ж. Кабилой в 2019 г., стратегический альянс с США предоставляет три ключевых преимущества.

- Укрепление легитимности и ослабление оппонентов. Санкции против Ж. Кабилы наносят удар по главному политическому конкуренту, а поддержка Вашингтона повышает ставки для любой внутренней оппозиции.

- Внешнее давление на Руанду. После того как армия ДРК продемонстрировала неспособность сдержать M23, ставка Киншасы на американское вмешательство – включая потенциальную военную помощь – становится практически безальтернативной.

- Привлечение инвестиций. Ф. Чисекеди предлагает американским компаниям доступ к неразработанным восточным месторождениям, чья совокупная стоимость оценивается в 24 трлн долл. США.

Однако Киншаса не готова полностью отказываться от многовекторности. В марте, параллельно с переговорами с Вашингтоном, ДРК подписала с Китаем новое соглашение о сотрудничестве в горнодобывающей сфере, охватывающее геологию, защиту инвестиций и содействие местной переработке сырья. Как охарактеризовал эту стратегию эксперт Нью-Йоркского университета Джошуа Уокер, «ДРК явно пытается хеджировать свои ставки».

 Цена сделки: эксплуатация или стратегическое партнерство?

Оценки американской политики диаметрально расходятся в зависимости от угла зрения. Так, лауреат Нобелевской премии мира Дени Муквеге дал наиболее жесткую характеристику: «Сделку можно было назвать транзакционной изначально. Но сегодня она выглядит скорее как хищничество. Мы отдаем, но взамен не получаем желаемой безопасности».

Также отмечается, что предлагаемые Ф. Чисекеди конституционные изменения, позволяющие ему баллотироваться на третий срок под предлогом военной обстановки на востоке страны, представляют собой «попытку взять население в заложники и захватить власть силой».

В свою очередь, официальная риторика Киншасы остается оптимистичной. «Американцы заинтересованы не только в добыче полезных ископаемых, но и в других областях: инфраструктуре, сельском хозяйстве, здравоохранении, строительстве больниц, армии и полиции. Это действительно партнерство», – заявил Ф. Чисекеди в мае текущего года.

В целом анализ показывает, что политика США в Демократической Республике Конго представляет собой классический пример прагматичного, транзакционного подхода американской администрации, в котором геоэкономические интересы доминируют над ценностными ориентирами. Вашингтон получает доступ к критически важным минералам и создает инфраструктурный плацдарм для конкуренции с Китаем. Киншаса получает внешнюю поддержку режима, дипломатическое прикрытие и инструменты давления на внутренних и внешних противников.

Однако эта сделка несет в себе фундаментальные риски для всех вовлеченных сторон. Обещания мира и стабильности для миллионов жителей востока ДРК пока остаются невыполненными: американские санкции не остановили M23, дипломатические усилия не привели к прочному перемирию, а соглашения о депортации и контроль над цепочками поставок лишь усугубляют восприятие Вашингтона как неоколониальной державы. Особую тревогу вызывает сигнал, который эта сделка посылает африканским партнерам: доступ к недрам важнее соблюдения демократических норм.

Альтернативный сценарий – обвал внутриполитической стабильности в ДРК из-за конституционного кризиса или новой крупной военной неудачи – может привести к тому, что вся инвестиционная стратегия США окажется под угрозой. В ситуации, когда китайские позиции в регионе остаются непоколебимыми, а конголезское руководство продолжает «хеджировать ставки», дипломатическая архитектура, возведенная Вашингтоном, рискует оказаться столь же хрупкой, как и мир, который она должна была обеспечить.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"