На заре 2026 г. ряд крупных турецких аналитических центров подготовил доклады о политической активности Анкары на международной арене. Эти оценки представляют интерес в контексте ознакомления с царящими в экспертном сообществе настроениями и восприятием места и роли Турции в динамично меняющихся реалиях.

Во всех материалах единодушно признается усложнение глобального геополитического ландшафта и неизменно подчеркивается, что система международной безопасности проходит стресс-тесты сразу в разных регионах. По мнению обозревателей, 2025 г. стал временем радикальных перемен и наложившихся друг на друга кризисов, которые, с одной стороны, требуют стратегического внимания крупных держав, налагая определенные обязательства, а с другой стороны, создают пусть и узкие, но все-таки «окна возможностей» для региональных игроков. В этой связи отмечается, что генеральным внешнеполитическим курсом Анкары становится отстаивание (как никогда ранее) заявленных ею притязаний на стратегическую автономию (при сохранении возможностей, которые дает членство в НАТО) и укрепление регионального пояса безопасности. Отдельные аналитики с тревогой указывают, что риски возникновения локальных конфликтов в непосредственной близости от турецких границ многократно возрасли. На этом фоне основными «проблемными зонами» называются Сирия, Черное море и Восточное Средиземноморье. Традиционно значимое внимание уделяется евроатлантическому измерению.

Суммируя оценки, можно заключить, что по сирийскому досье в числе приоритетных выделяются три задачи: обеспечение безопасности на местах, отстраивание государственных институтов и дипломатическая нормализация. При этом для турецкой стороны приоритеты в сфере безопасности напрямую связаны не только с охраной границ и борьбой с терроризмом, но и с тем, обеспечит ли формирующаяся в Сирии система управления долгосрочную стабильность. По мнению большинства экспертов, акцент на устойчивости и национальном единстве на данном этапе объясняется не ситуативным желанием Анкары, а стратегическим видением, базирующимся на том понимании, что порядок, который укрепляет внутреннюю легитимность и позволяет вовлекать национальные субъекты в процесс государственного строительства, снижает риск фрагментации общества и сдерживает распространение трансграничных угроз.

Для решения вышеуказанных задач, как убеждены авторы отчетов, требуется «незамедлительно устранить» проблему курдских формирований как дипломатическими, так и военными методами. В 2026 г. решающим испытанием в этом деле станет торможение интеграционных процессов внутри сирийского государства, а также политика Израиля, вступающая в противоречие с приоритетами Турции в области безопасности, что делает конкуренцию Анкары и Тель-Авива в регионе более заметной и опасной. На этом фоне Турция, вероятно, будет стремиться к «жёсткому балансированию» на Ближнем Востоке.

В Восточном Средиземноморье линии конфликта проходят между Турцией и альянсом Израиль–Греция–Кипр. В этой конфигурации отмечается, что Турция является не просто «противостоящей стороной», а ключевым фактором, определяющим причины, темпы и форму сближения в рамках трехстороннего союза. Важным следствием этого соперничества называется риск того, что борьба за позиции на политической арене будет всё больше подталкивать к милитаризации. Энергетические проекты, споры о морской юрисдикции, множащиеся совместные военно-воздушные и военно-морские учения, соглашения о сотрудничестве в сфере обороны затрудняют сохранение дипломатического тона и склоняют ситуацию к необходимости использования силовых методов, к которым в том числе относится демонстрация силы для сдерживания противника.

Многие авторы небезосновательно отмечают, что затянувшийся конфликт в Черноморском регионе создаёт условия, в которых Турция вынуждена действовать, постоянно сверяясь с интересами НАТО, а её политика в области содействия региональной стабильности подвергается испытаниям на эффективность. Необходимость обеспечения безопасности на море, непрерывности торговых операций и ограничения географического распространения конфликта вынуждает Анкару, с одной стороны, выступать в роли сдерживающей силы в отношении всех участников российско-украинского конфликта, а с другой — стремиться к «контролируемой стабильности», маневрируя в зависимости от обстоятельств.

В этом контексте ключевым аспектом турецкой политики, по мнению обозревателей, является сохранение линии, которая не нарушает баланс сил в регионе и не приводит к эскалации напряжённости, но позволяет уменьшить риски и не ставит под угрозу экономические связи Турции и её приоритеты в области безопасности.

На евроатлантическом направлении в условиях постоянно меняющихся геополитических конфигураций Турция всё чаще позиционирует себя как незаменимого игрока, особенно в области сотрудничества по линии ВПК с ключевыми партнёрами (среди таковых называются США, Германия, Италия, Испания, Венгрия). Для характеристики отношений между ЕС и Анкарой вводится термин «транзакционизм», подразумевающий обусловленное прагматичными интересами взаимодействие ad hoc (по ситуации. – лат.), ориентированное на заключение сделок порой в ущерб нормативным обязательствам и институциональным постулатам. В диалоге с США основной задачей на 2026 г. называется «контролируемая координация», а не «стратегическое согласование», как ранее определялись двусторонние контакты. В равной степени затрагивающие обе страны геополитические кризисы в разных регионах мира диктуют необходимость в тесном сотрудничестве, но, по мнению экспертов, из-за взаимного недоверия отношения Анкары и Вашингтона будут оставаться хрупкими.

За пределами трансатлантического пространства ожидается, что Анкара продолжит проводить многовекторную внешнюю политику, поддерживая отношения с НАТО как ключевым инструментом обеспечения безопасности и параллельно изучая альтернативные дипломатические платформы (наиболее часто в пример приводится БРИКС). Немаловажная роль отводится и Организации тюркских государств как крупной интеграционной площадке, функционирующей при активном турецком участии. Такой разнонаправленный подход, как предполагается, должен помочь в достижении максимальной стратегической автономии без полного отказа от существующих альянсов, хотя при этом турецкий внешнеполитический имидж получает противоречивые оценки, из-за чего прогнозы в отношении долгосрочной ориентации Анкары становятся все более неопределенными.

В целом можно констатировать, что в орбите турецкого экспертного внимания по-прежнему остаются соседние регионы как определяющие каркас локальной системы стабильности. При этом, как и в речах турецких политиков, в числе приоритетных тем фигурируют отношения с НАТО, США и ЕС. Примечательно, что весьма скромное место уделено России, и то преимущественно в контексте конфликта на Украине и черноморской стабильности. Вместе с тем приведенные аналитические выкладки, вне зависимости от их идейного спектра (критические или проправительственные), преимущественно отражают солидарность с проактивным началом турецкой дипломатии и фокусируются на центровой роли Анкары в поддержании регионального баланса сил, отмечая ее глобальные амбиции в мировой политике.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"