На фоне непрекращающейся реконфигурации контактов между различными игроками на Ближнем Востоке процесс деэскалации турецко-египетского кризиса, как представляется, закономерно вписывается в общерегиональную логику пересмотра накопившихся проблем. Напомним, что официальная точка, ознаменовавшая конец самого продолжительного в современной истории конфликта между Анкарой и Каиром, была поставлена в феврале 2024 г., когда Р.Т. Эрдоган посетил Арабскую Республику Египет для проведения переговоров со своим визави А.Ф. ас-Сиси. Впоследствии темпы развития политического диалога значительно возросли, подкрепляясь динамичными показателями торгово-экономических отношений, и все более заметную роль стала играть военная компонента, получившая особое развитие в последнее время.

В частности, в июне развернулась целая цепочка событий, ставшая наглядным подтверждением углубляющегося турецко-египетского военного партнерства. Так, в начале месяца на нескольких авиабазах в Египте прошло совместно с Турцией и Оманом военное учение, целью которого провозглашен «обмен опытом и унификация концепций оперативной подготовки». Немногим позже в Каире состоялась четвертая встреча министров иностранных дел Египта, Турции, Пакистана и Саудовской Аравии. Переговоры были посвящены региональным вопросам и усилиям по созданию четырехстороннего механизма, направленного на укрепление региональной безопасности. В конце месяца, уже на территории Турции, стартовало азербайджано-турецко-египетское военно-воздушное учение «Анатолийский орел – 2026». В те же дни было организовано пятое заседание египетско-турецкого комитета по военному сотрудничеству, по итогам которого одобрен протокол, закрепивший серию планируемых мероприятий по «передаче опыта и обмену знаниями» между вооруженными силами двух стран.

Ранее в этом году Анкара и Каир подписали важное оборонное соглашение, оцениваемое в 350 млн долл., предусматривающее не только поставки вооружений и боеприпасов, но и локализацию их производства в Северной Африке. Египетской стороной также был заключен контракт с турецкой компанией MKE на поставку систем ПВО ближнего радиуса действия Tolga стоимостью 130 млн долл. Кроме того, турецкий оборонный гигант Aselsan открыл в этом году региональное представительство Aselsan Egypt.

Важным шагом в развитии военного сотрудничества между двумя странами стало включение в 2025 г. Египта в турецкую программу создания малозаметного истребителя KAAN пятого поколения в качестве партнера по разработке и производству. Ожидается, что самолет поступит на вооружение в 2030 г. и поможет бросить вызов многолетнему доминированию ВВС Израиля на Ближнем Востоке. Помимо этого, были подписаны соглашения о совместном производстве БПЛА, разработке беспилотных наземных транспортных средств и производстве артиллерийских боеприпасов. Для завершения формирования полной картины следует также вспомнить, что в 2025 г., после тринадцатилетнего перерыва в дипломатических отношениях, республики возобновили совместные военно-морские учения под общим названием «Море дружбы» в восточной части Средиземного моря.

Одним из ключевых аспектов такого динамизма является растущая привлекательность Египта для турецких производителей оборонной продукции, а также стремление Анкары открыть новые рынки для крупных игроков своей военной промышленности. Это соответствует намерению Египта диверсифицировать источники закупок оружия, укрепить внутреннее оборонное производство и локализовать турецкие технологии. Вместе с тем представляется, что турецко-египетское военное сотрудничество следует рассматривать в более широком контексте, нежели сугубо двусторонняя система координат. Вновь укрепляющаяся ось Анкара – Каир может в перспективе стать геополитическим копьем, направленным в том числе при поддержке Саудовской Аравии и Пакистана против «общей израильской угрозы», о чем в Тель-Авиве уже выражают беспокойство.

Израильская газета «Маарив» в конце июня забила тревогу на предмет того, что турецко-египетский альянс, заключающий оружейные сделки, способен повлиять на баланс сил в регионе. Прошедшее военное учение было воспринято отдельными экспертами как четкий сигнал Израилю, особенно учитывая, что оно проходило на фоне сдержанной позиции Каира по иранскому вопросу. Военно-морские маневры Турции и Египта рассматриваются Тель-Авивом как попытка оспорить контроль Израиля над газовыми месторождениями Восточного Средиземноморья и его статус транзитного узла между Азией и Европой (проект экономического коридора Индия – Ближний Восток – Европа). В этой связи израильские обозреватели рекомендуют активнее формировать собственную «ось» (ОАЭ, Индия, Греция), чтобы противостоять этому вызову.

В целом, отмечая прагматичную заинтересованность Анкары и Каира в наращивании всеобъемлющего диалога, а также подчеркивая значимость упрочения их взаимодействия в целях повышения эффективности кооперации по ключевым региональным досье (Восточное Средиземноморье, Ливия, палестинский вопрос и т.д.), уместно утверждать, что в настоящее время речь идет уже не столько о разрядке, сколько о полноценном переходе на новый этап стратегического сближения, которое будет во многом оказывать влияние на происходящее во всей ближневосточной системе региональных контактов. При этом набирающий силу военный фактор, очевидно, будет играть в этом особую роль, выводя двустороннее сотрудничество на качественно иной уровень.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"