В конце января в Анкаре состоялась четвертая встреча Совместной группы по стратегическому планированию под председательством министра иностранных дел Турции Х.Фидана и министра иностранных дел Узбекистана Б.Саидова. Основными заявленными итогами стали подписание «дорожной карты» на 2026–2027 гг. и плана военного сотрудничества на текущий год. Последний предусматривает совместные учения, обмен опытом, ВТС и реализацию совместных программ повышения квалификации военных врачей. Кроме того, был учрежден формат «четыре плюс четыре», объединяющий на одной переговорной площадке министров внутренних и иностранных дел, министров обороны и руководителей разведки. Проправительственные СМИ поспешили отметить, что такого рода встречи в первую очередь демонстрируют подход Анкары и Ташкента к проблематике безопасности как к единому многоаспектному явлению, которое не сводится исключительно к военным угрозам и трансграничным рискам, а формируется на основе понимания, соответствующего дипломатическим целям, геополитическому позиционированию и долгосрочному региональному видению.

Особое внимание, которое в ходе череды переговоров уделялось военной составляющей двустороннего сотрудничества, вызвало дискуссии о том, не является ли это своеобразным сигналом отдельным международным игрокам. В то же время следует заметить, что темпы развития контактов по военной и разведывательной линиям возросли уже после Второй карабахской войны. Турция не первый год экспортирует военную технику в Узбекистан. Так, например, в 2017 г. была достигнута договоренность о совместном производстве боевых бронированных машин, разработанных компанией Nurol Makina совместно с UzAuto, часть из которых будет экспортироваться из Узбекистана. Кроме того, Ташкент приобрёл турецкие беспилотники Bayraktar. Таким образом, Турция не только укрепляет военное и военно-техническое сотрудничество с Узбекистаном, расширяя географию поставок продукции, но и содействует развитию ВПК стран Центральной Азии. Активизировались и консультации в сфере разведки, направленные на противодействие общим угрозам.

Что касается военных манёвров в регионе, то следует отметить важную тенденцию, проявившуюся в последнее время, а именно – совместные учения стран Центральной Азии и Азербайджана, в которых не участвуют другие внешние игроки. Так, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан принимали участие в учении «Единство» – в 2024 г. в Казахстане и в 2025 г. в Узбекистане. Кроме того, организуются двусторонние мероприятия по боевой подготовке, например между Азербайджаном и Узбекистаном (UZAZ) или Казахстаном и Узбекистаном (KANZHAR). Некоторые обозреватели видят в этом продолжение турецкой дипломатии, «делегировавшей» в своих интересах некоторые полномочия Баку.

На фоне укрепляющихся турецко-узбекских контактов и все настойчивее звучащих предположений о дальнейших планах придания военных контуров сотрудничеству в рамках Организации тюркских государств отдельные эксперты склонны указывать на то, что продолжающий формироваться вектор турецкой активности в Центральной Азии может угрожать национальным интересам России. На этот счёт хотелось бы остановиться на двух, казалось бы, контрастных, но в то же время в чем-то даже дополняющих друг друга мнениях, подкрепленных риторикой видных турецких политиков.

С одной стороны, можно отчасти согласиться с теми аналитиками, которые расценивают турецкую активность вблизи российских границ как потенциально угрожающую архитектуре безопасности региона. При этом стоит подчеркнуть, что данная точка зрения обоснована, если рассматривать шаги Анкары как члена НАТО, следующего евроатлантическим интересам. Как отмечается на сайте турецкого МИД, «Центральная Азия имеет стратегическое значение для безопасности и стабильности в Евроатлантике. Её энергетические ресурсы жизненно важны для глобальной энергетической устойчивости, и она является крупным транспортным узлом для газо- и нефтепроводов, а также торговых коридоров». Эта цитата показательно подсвечивает грань «НАТОвской солидарности» турецкой дипломатии.

С другой стороны, Турция готова отстаивать собственные прагматичные устремления и защищать свои, в первую очередь коммерческие, интересы, которые зачастую определяют политическую линию. В этом контексте следует обратить внимание на слова из программной статьи министра иностранных дел Турции Х.Фидана: «Наша цель – создание условий для процветания. Устойчивая и самодостаточная турецкая экономика, имеющая доступ к глобальным возможностям, будет способствовать процветанию не только турецкого народа, но и его соседей, друзей и партнеров по всему миру. Поэтому в предстоящий период особое внимание следует уделить экономической составляющей внешней политики… потенциал, которым мы делимся с нашими союзниками, помогает снижать напряженность, способствуя тем самым региональной стабильности». В этой связи, обращаясь к исторической формуле «лучше торговать, чем воевать», можно предположить, что Анкара в пределах возможностей ее лавирования будет стремиться к удержанию регионального баланса мирными средствами, желая сохранить имеющиеся активы и обеспечить устойчивую среду для деятельности своих предпринимателей.

Примечательны и другие слова Х.Фидана о новой роли дипломатии в современном мире: «Сегодня международные отношения уже не ограничиваются дипломатией в её классическом понимании. Безопасность, оборона, разведка, экономика, торговля, финансы, энергетика, окружающая среда, культура, коммуникации и здравоохранение – всё это неотъемлемые части сложной и разветвлённой сети международных отношений. Эти изменения расширили сферу деятельности министерств иностранных дел в глобальном масштабе. Они также вынудили глав МИД играть более активную роль в согласовании национальных позиций с отраслевыми министерствами и другими соответствующими учреждениями». То есть создание новых межведомственных форматов в духе «четыре плюс четыре» и привлечение все большего количества сторон к политическому диалогу – это отражение нового понимания внешней политики Турецкой Республики, вступившей во второе столетие своего существования.

Таким образом, можно констатировать, что на данном этапе укрепляющуюся ось турецко-узбекского партнёрства едва ли можно назвать «меняющей правила евразийской игры», как это преподносят многие обозреватели. В то же время не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что все более многоплановый формат партнерства Турции со странами Центральной Азии неизбежно отражается на общих контурах региональной системы контактов и способствует ещё большей фрагментации геополитического пространства Евразии.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"