Премьер-министр Ирака Али аз-Зайди посетил Вашингтон во главе делегации, включающей более двадцати политиков, силовиков и представителей бизнеса. Это первая зарубежная поездка А. аз-Зайди с момента вступления в должность менее двух месяцев назад, и уже сам выбор направления символичен: новый глава правительства отправился не в Тегеран и не в столицы Залива, а в Соединенные Штаты.

Визит пришелся на исключительно напряженный момент: продолжается военная эскалация между США и Ираном, Ормузский пролив фактически закрыт, а Ирак несет прямые финансовые потери от остановки нефтяного экспорта. На этом фоне поездка аз-Зайди – одновременно попытка запустить новый формат отношений с Вашингтоном, привлечь американский капитал и продемонстрировать, что Багдад способен проводить самостоятельный курс, не становясь заложником ирано-американского противостояния.

Нынешний визит невозможно рассматривать в отрыве от обстоятельств формирования самого правительства. Смена руководства в Багдаде весной 2026 г. происходила под ощутимым американским давлением: президент Д. Трамп публично выступил против кандидатуры Н. ал-Малики как фигуры, чрезмерно близкой к Ирану, пригрозив сокращением экономической и военной помощи в случае его возвращения. А. аз-Зайди же Д. Трамп поздравил сразу после выдвижения (еще до того, как состав кабинета был одобрен парламентом) и тогда же пригласил в Вашингтон. Июльская поездка, таким образом, носит характер «отчетного» визита: американская сторона ожидает подтверждения, что сделанная на нового премьера ставка оправдалась, а Багдад стремится конвертировать эту благосклонность в инвестиции, технологии и поддержку в период посткоалиционного транзита и острого финансового кризиса.

Накануне поездки иракский премьер опубликовал в The Washington Post программную статью «Почему я еду в Вашингтон». Сам по себе этот факт показателен: обращаясь к американской аудитории через ведущее новостное издание, А. аз-Зайди задал рамку переговорам еще до встречи в Белом доме. Ключевой тезис – намерение вывести двусторонние отношения «за пределы кризисного управления к созданию возможностей, главным образом таких, которые дают измеримый экономический эффект». Конкретные предложения премьер обещал представить Д. Трампу лично. Экономическая повестка раскрывается через перечень отраслей, в которые Багдад рассчитывает привлечь американские компании: инфраструктуру, энергетику, промышленность, технологии и цифровую экономику. Отдельно заявлен прогресс в разоружении военизированных формирований и интеграции части их бойцов в государственные структуры (наиболее важный для Белого дома аспект), а завершение миссии коалиции, намеченное на 30 сентября с.г., увязывается с началом «новой фазы амбициозного партнерства» с Вашингтоном.

Публикация значима в двух отношениях. Прежде всего, она показывает, что Багдад ведет переговоры не только по дипломатическим каналам, но и в публичном поле, апеллируя напрямую к тем, чьи инвестиционные решения и станут реальной мерой успеха визита. Кроме того, статья представляет собой попытку переопределить сам предмет ирако-американских отношений: перевести их из логики безопасности, в которой Ирак десятилетиями выступал источником проблем, в логику экономического взаимодействия, где он позиционируется как перспективный партнер.

Антикоррупционная кампания как ресурс переговорной позиции

Примечательно, что визиту А. аз-Зайди предшествовала беспрецедентная по масштабу антикоррупционная кампания. Ее ядром стало дело заместителя министра нефти по вопросам переработки А. ал-Джумайли, арестованного в мае текущего года. Расследование касалось «откатов» и хищений, связанных с контрактами в сфере нефтепереработки. Кадры обысков быстро разошлись по иракским и мировым медиа. Только по этому делу изъято более 127 млрд иракских динаров (около 96 млн долл. США), десятки объектов недвижимости, транспортные средства и золото. Развернувшаяся кампания получила название «Рассвет»: по данным иракской Федеральной комиссии по честности, к моменту визита было произведено 67 арестов и изъято 375 кг золота.

Широкое освещение в СМИ и совпадение по времени указывают на то, что кампания как минимум частично синхронизирована с внешнеполитическим календарем: А. аз-Зайди прилетел в Вашингтон не с обещаниями, а с осязаемым результатом, который можно предъявить американской стороне.

Функционально антикоррупционная чистка решает для премьера и внешнеполитическую задачу, формируя образ надежного партнера. Коррупция не абстрактная претензия Вашингтона к Багдаду: слабость иракских институтов и политическая система, основанная на клиентелизме и патронаже, десятилетиями обеспечивали вывод государственных средств, в том числе по иранским каналам. Аресты и изъятия подтверждают дееспособность государства и снижают репутационные риски для американских компаний, которые Багдад приглашает в энергетику и инфраструктуру. Аналитики прямо связывают показной характер этих мер (бронетехника на улицах Багдада, растиражированные кадры изъятых пачек наличности и золотых слитков) с задачей позиционирования А. аз-Зайди перед Вашингтоном. Показательно, впрочем, что сам премьер, получивший благословение Белого дома, прежде возглавлял Al-Janoob Islamic Bank – один из банков, которым Центробанк Ирака в 2024 г. под давлением США запретил операции с долларом в рамках борьбы с отмыванием средств и финансированием проиранских структур.

 С чем стороны шли на переговоры

Расчет Багдада. Иракская сторона формулировала свои задачи преимущественно в экономических категориях, и состав делегации подчеркивал этот акцент: наряду с чиновниками и силовиками в нее вошли предприниматели, что во многом превращало поездку в бизнес-миссию. За этим стояли три взаимосвязанных мотива. Первый – финансовый: закрытие Ормузского пролива обрушило нефтяные доходы, и Багдаду срочно требовались как альтернативные экспортные маршруты, так и внешние инвестиции. Второй – институциональный: А. аз-Зайди стремился к тому, чтобы личное расположение Д. Трампа воплотилось в контракты и рамочные соглашения, способные пережить смену конъюнктуры, ведь чем глубже американский бизнес вовлечен в иракские проекты, тем выше заинтересованность Вашингтона в поддержке текущего правительства. Третий – внутриполитический: премьер, возглавивший кабинет менее двух месяцев назад и не имеющий за спиной собственной партийной опоры, нуждался в зримых достижениях, чтобы нарастить политический вес.

Не менее важен был расчет Багдада в сфере безопасности. Как прогнозировал накануне встречи эксперт Chatham House Р. Мансур, в ответ на американское давление по разоружению шиитских милиций А. аз-Зайди должен был просить разведывательной, технической и военной помощи. Иными словами, иракская сторона намеревалась не просто принять требование, а обменять на ресурсы, необходимые для его выполнения.

Расчет Вашингтона. Американская повестка внешне выглядела симметричной: инвестиции, энергетика, участие компаний США в наращивании иракской добычи нефти. Однако реальный приоритет администрации лежал в плоскости безопасности и был артикулирован достаточно прямо: свои решения Вашингтон намеревался принимать выборочно, соизмеряя с тем, насколько Ирак продвинулся в разоружении проиранских формирований.

И как раз тут виднеется главная проблема. Для Багдада экономические соглашения были целью; для Вашингтона – прежде всего инструментом. Меморандумы, инвестиции и дорожные карты нужны американской стороне как рычаг, обеспечивающий вытеснение Ирана из иракской экономики и политики. Логика проста: чем меньше Ирак зависит от Тегерана, тем меньше у иранцев инструментов давления на Багдад.

 Итоги встречи в Овальном кабинете

Переговоры на высшем уровне состоялись 14 июля и подтвердили ставку на личную «химию» лидеров: Д. Трамп подчеркнуто тепло принял иракского премьера, назвал его будущим лидером региона и напомнил, что выдвижение А. аз-Зайди было его собственным решением.

Подписаний обязывающих документов не последовало, однако визит сопровождался пакетом меморандумов о взаимопонимании, открывающих американским компаниям доступ в иракский нефтегазовый сектор. Chevron ведет переговоры о разработке месторождений Западная Курна-2 и Насирия; отдельное соглашение – между Ираком, Chevron, TI Capital и катарской UCC – предполагает строительство нефтепровода Басра – Хадита – Джейхан – Банияс мощностью около 2 млн баррелей в сутки (подписание анонсировано в ближайшее время). В пакет вошли также СПГ-терминал Excelerate Energy, энергетические проекты General Electric, HKN Energy и Halliburton, а также лицензирование интернет-услуг Starlink. Со своей стороны, Багдад добивается разблокировки замороженных в американских банках средств, пересмотра своей квоты в ОПЕК и создания фонда развития, финансируемого нефтяными доходами. Ущерб Ирака от войны с ИГ (организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации) А. аз-Зайди оценил более чем в 400 млрд долл.

В сфере безопасности стороны зафиксировали симметричный дедлайн – 30 сентября с.г. К этой дате остающийся американский контингент (менее 2000 военнослужащих) должен полностью покинуть страну, а иррегулярные военизированные формирования – разоружиться. При этом американская администрация дала понять, что ее дальнейшие решения будут «взвешенными» и увязанными с прогрессом в разоружении проиранских ополчений.

Наиболее вероятный источник разочарования обеих сторон – не расхождение в целях, а расхождение в темпе. Интересы Багдада и Вашингтона объективно совпадают в стремлении ослабить иранскую хватку, однако ожидания относительно скорости реформ различаются радикально: администрация Д. Трампа ждет быстрого и наглядного результата в разоружении формирований и борьбе с коррупцией, тогда как в иракских реалиях эти проблемы в принципе не решаются в такие сроки.

Таким образом, успех визита иракского премьер-министра будет измеряться не количеством подписанных меморандумов, а тем, что правительство А. аз-Зайди окажется способно реализовать в ближайшее время после возвращения в Багдад.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"