В начале июля марокканское издание Le Monde Amazigh, специализирующееся на освещении культуры, истории и актуальных проблем берберского (амазигского) сообщества в Северной Африке и Сахеле, опубликовало материал, автор которого, аналитик Абдулла Ат-Туйуб, поднял вопрос об исторической глубине конфликта на севере Мали. Он обратился к теме, которая в потоке новостей о «гибридных войнах» и «переделе Африки» часто остается на периферии: к положению туарегских общин и циклическому характеру их противостояния с центральным государством.

Аналитик напомнил, что нынешняя эскалация отнюдь не временный кризис. Ее корни уходят в первое восстание туарегов 1916–1917 гг., затем конфликты усугублялись в 1962–1964 и 1990–1996 гг., а после провозглашения независимости Азавада в 2012 г. вспыхнули с новой силой. Автор фиксирует устойчивый паттерн: центральное государство неизменно отвечает силой на политические требования, мирные соглашения (как Алжирское соглашение 2015 г.) подписываются под принуждением, затем годами не выполняются, и каждый раз за этим следует новый виток насилия. Этот повторяющийся сценарий, уходящий корнями в колониальное наследие и нерешенный вопрос о статусе северных общин, остается главным двигателем кризиса. Без понимания этой исторической логики любые геополитические объяснения, сколь бы убедительными они ни казались, останутся неполными.

Ключевой посыл статьи адресован Нигеру – союзнику Мали по Альянсу государств Сахеля. Автор прямо предостерегает Ниамей от военного вмешательства в конфликт на стороне Бамако, предупреждая, что это не просто рискованный шаг, а потенциальная катастрофа, угрожающая внутренней стабильности самого Нигера. Ведь те же общины, с которыми воюет малийская армия, живут и по другую сторону границы – в Нигере, Алжире, Буркина-Фасо, Ливии. Война против Азавада по определению не может быть сугубо малийской, она неизбежно перетекает через искусственные границы, оставленные колонизаторами, и бьет по хрупкому социальному балансу соседей.

Разумеется, эта оптика – взгляд на конфликт изнутри региона, через призму межобщинных отношений – не отменяет геополитического анализа. Ранее мы уже рассматривали апрельские события 2026 г. с акцентом на их внешнее измерение («Эскалация в Мали: между внутренним конфликтом и гибридной войной»). Тогда мы отметили, что скоординированное наступление «Фронта освобождения Азавада» (FLA) и джихадистской группировки JNIM нанесло чувствительный удар по позициям России в регионе, а сам конфликт все чаще интерпретируется как один из фронтов гибридной войны. И это объяснение имеет под собой основания: внешние игроки действительно заинтересованы в дестабилизации и регион становится ареной глобального соперничества, где борьба за доступ к урану Нигера, литию и золоту Мали, а также за геостратегическое положение на перекрестке континентальных потоков превращает внутренние конфликты в инструменты внешнего давления и передела влияния.

Однако именно историческая глубина, на которую указывает Le Monde Amazigh, объясняет, почему это соперничество оказывается столь разрушительным. Внешние силы нажимают на болевые точки, которые существуют независимо от их воли: колониальные границы, нерешенные политические вопросы, экономическая уязвимость, климатический стресс, демографическое давление. Именно это сочетание делает Сахель зоной перманентной нестабильности.

Чтобы понять, почему регион десятилетиями не может выбраться из цикла насилия, необходимо выйти за рамки как идентитарной оптики самого издания (которое, будучи голосом амазигского движения, неизбежно акцентирует внимание на судьбе туарегских общин), так и сугубо геополитического подхода. Обратимся к трем системным факторам, которые лежат в основе кризиса.

Первый – экономическая уязвимость. Сахель – один из беднейших регионов мира. Его сельское хозяйство находится в критической зависимости от импорта удобрений и климатических условий. Глобальный кризис 2026 г., в частности нарушение цепочек поставок, привел к резкому скачку цен на удобрения. Уже сегодня более 40 млн человек в регионе испытывают острую нехватку продовольствия. В условиях, когда государство не способно обеспечить выживание населения, вооруженные группировки, предлагающие доступ к ресурсам или хотя бы минимальную социальную поддержку, получают мощнейший инструмент для рекрутинга.

Второй фактор – климатический кризис. Сахель нагревается быстрее Средиземноморья, что ведет к опустыниванию и исчезновению пастбищ. Это обостряет конкуренцию между оседлыми земледельцами и кочевыми скотоводами за воду и землю, – конкуренцию, которая все чаще принимает форму вооруженных столкновений. Исследования прямо связывают эскалацию насилия с климатическими сдвигами.

Третий – демографический взрыв. Наложение экологического кризиса на один из самых высоких в мире темпов роста населения (около 2,8% в год) создает практически неисчерпаемый ресурс для вербовки, которым становятся молодые люди, лишенные доступа к образованию и занятости.

За этими процессами стоит региональная головоломка, центральным элементом которой является Алжир. Поскольку протяженность его границы с Мали – более 1300, Алжир сильнее других государств заинтересован в стабильности соседней страны. Именно он выступал главным посредником при подписании Алжирского соглашения 2015 г. Однако после выхода Бамако из этого соглашения в 2024 г. доверие между странами было подорвано. Малийские власти обвиняют Алжир в контактах с туарегскими движениями, в то время как алжирская сторона рассматривает такие контакты как необходимость для поддержания безопасности на собственных границах. В этой взаимной подозрительности кроется серьезная проблема: Алжир, обладающий уникальным пониманием местной племенной и политической динамики, потенциально является наиболее эффективным посредником, однако его роль сейчас фактически ничтожна. Возобновление диалога с его участием – сложная, но, возможно, единственная реальная альтернатива военному сценарию.

Таким образом, статья Le Monde Amazigh возвращает нас к исторической логике конфликта в Сахеле, которая не сводится к геополитическому соперничеству. Ее ключевой посыл фиксирует простую, но часто игнорируемую реальность: искусственные колониальные границы разделяют живые сообщества, и военное вмешательство в таком контексте несет риски, которые трудно просчитать заранее. Геополитический анализ, в свою очередь, показывает, как регион превращается в арену соперничества глобальных игроков. Однако за этими двумя уровнями – внутрирегиональным и геополитическим – просматривается третий, системный слой. Он складывается из экономической уязвимости, климатического стресса и демографического давления, которые в совокупности создают фон, на котором любые внешние проекты сталкиваются с объективными ограничениями. Пока эти глубинные факторы остаются без внимания, регион будет воспроизводить циклы насилия, где военные победы оказываются лишь тактическими эпизодами перед новыми потрясениями.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"