Бензенгр Александр Васильевич (30.07.1868–?) – генерал-майор Генерального штаба. Происходит из дворян Московской губернии. Получил образование в Московском реальном училище, Тифлисском пехотном юнкерском училище и в Николаевской академии Генерального штаба (1905). Изучал восточные районы Турции и Месопотамии – место дислокации турецкого VI армейского корпуса, а также являлся военным агентом в Мосуле. В Первую мировую войну полковник (1914), начальник штаба Оренбургской казачьей дивизии (1915), в резерве чинов при штабе Петроградского военного округа (1916). В эмиграции находился в Испании в звании генерал-майора (1922) [1].

Распространение [2] курдского племени далеко за пределы страны, служившей колыбелью его формирования, как особой самостоятельной этнической группы, весьма затрудняет точное определение географического понятия Курдистан, а современное политическое устройство государств, в состав которых входят отдельные части этого племени, иногда совершенно искусственно раздробленные, приводит к делению Курдистана на турецкий, персидский, Бахтиарию, Луристан, Пушт и Кух, страну Хеккяри и еще на многие другие довольно произвольные названия, а иногда к наименованию частей территорий, несомненно составляющих части того же Курдистана, названиями губернаторств по главным городам, как бы выключая их из его состава, так, например, губернаторства Соудж-Булах и Керманшах или вилайет Диарбекир, Мосул, Ван и проч. В данном случае происходит то самое, что и со всеми этническими группами, когда границы их не совпадают с политическими интересами и комбинациями данного исторического момента.

Между тем это географическое название по праву должно принадлежать всей обширной территории, составляющей приграничные области Турции и Персии…

…Родоначальной страной их, ядром развития племенных и бытовых особенностей, является… система хребта Загроса, но в более ограниченных пределах…

Отсюда курдское племя распространялось к югу, северу и северо-западу, всегда, впрочем, избегая выхода на равнину, как бы резко осекаясь у ее пределов.

Благодаря такому особому географическому положению своей страны, история уготовила курдскому племени судьбу племен приграничных, прирубежных, и эти условия выработали в нем те особые черты, которыми оно так отличается от своих соседей: беспредельную любовь к широкой независимости, племенное самолюбие, родовою гордость, воинственность, привязанность к своему племени и упорство в отстаивании своей самобытности, склонность к приключениям бродячей жизни, коварство и жестокость.

Будучи еще с глубины веков всегда окружены могущественными соседями, состязавшимися за обладание гегемонией на азиатском материке, курды, по обстоятельствам, становились сторонниками то тех, то других, преимущественно более сильных, но, благодаря отчасти свойствам занимаемой ими труднодоступной страны, отчасти своего характера, никогда вполне не отдавались во власть их, не поглощались ими, а отдавали свое содействие лишь на условиях сохранения своей независимости и самобытности.

Мидяне и Ассирийцы, Римляне и Парфяне, Арабы и Турки все в равной степени должны были ценой льгот и привилегий покупать их содействие и заручаться их благожелательством.

Но, если курдские племена сумели сохранить, таким образом, большую долю самостоятельности и самобытности, то все же непрерывное общение с более культурными и гражданственно развитыми народностями не могло не оставить на них известного следа, а это выразилось усвоением некоторых черт их культуры, обычаев и языка, причем более других влияние оказали Персы, более им родственные и в течение более долгого периода оказывавшие на них свое воздействие, а с другой стороны Арабы, от которых они вместе с Персами приняли религию…

В настоящее время эта центральная часть Курдистана разделена между владениями Турции и Персии, причем операция раздела произведена настолько неестественно и неискусно, что не удовлетворив вполне политических вожделений и расчетов соперников, она повела их к затяжному спору, которого не разрешат, конечно, никакие комиссии и условные соглашения, могущие лишь привести к временному затишью, действовать как паллиативы, но не залечить всегда открытую и кровоточащую рану на теле курдского народа…

Значительная часть путей, покрывающая турецкую часть Курдистана, направляется в Персию через эту восточную, персидскую часть…

Важнейшими узлами этих путей в турецкой части Курдистана являются города Керкук, Сулеймание и Кой-Санджак, которым по ту сторону границы соответствуют Сенне, Хамадан и Соуч-Булах, а промежуточными узловыми пунктами этой сети являются Бана, Сердешт, Кала-Диза и Кала Пассова.

Население всего этого района состоит преимущественно, и в центральной своей части почти исключительно, из курдов, подразделяющихся на многочисленные племена, роды и более мелкие общинные группировки.

Не входя в подробности, назову здесь главнейшие из родов с обозначением приблизительных пределов их расселения. В юго-западной части района, начиная от Кара-тепинских холмов разсеян обширный аширет Зенгинан, далее к северо-востоку от Селяхие – Дауда, между Селяхие и Керкуком – теже Дауда, Талабан, Баят и Шуван, к северу от Керкука по направлению к Эрбилю и Моссулу – богатый и сильный аширет Диззей. Между Керкуком и Сулеймание, в области Базиан, Хамаванды и Шейх-Измаили. В окрестностях Сулеймание, близ границы, аширет Джафов.

Аширет этот, сохранивший более других уклад старого кочевого быта и большую устойчивость национальных черт, родовых отношений и племенной сплоченности, является наиболее сильным, многочисленным, могущественным и ярким представителем типичных особенностей этого рода кланов…

Вообще же они очень крупные землевладельцы, и имения их исчисляются десятками тысяч десятин лучших земель, а доходы сотнями тысяч рублей. Джафы на лето переходят со своими стадами в Персию [в округ Мериван. – Прим. изд.], а зимой кочуют в пределах Моссульского вилайета, доходя до окрестностей Селяхие.

К северу вдоль границы следуют аширеты – Алан, Гяврик и различные подразделения диких и воинственных Бульбасов (в Пишдере и Ляиджане). К этому племени принадлежат, между прочим, аширеты Мангур, Мамыш и Пиран.

В персидских пределах находятся частью представители тех же аширетов, принадлежащие к тем же родам Аланов, Гявриков, Джафов, но кроме того и аширеты в турецких пределах не встречающиеся, каковы напр., большой аширет Мюкри, Дебокри, Мериван и др.

Аширетное начало и устройство племен в Курдистане в настоящее время [1911 г. – Прим. ред.] утратило свой первоначальный характер.

Некогда это были тесно сплоченные отдельные роды, – кланы, ведшие, под предводительством своих родоначальников и старшин, кочевой полуразбойничий и полурыцарский образ жизни. Под влиянием складывавшихся историческим путем новых условий жизни, при соприкосновении с государственностью сопредельных монархий, а также вследствие естественного прироста населения, патриархальные отношения родового быта заменялись правоотношениями иного порядка и постепенно вырабатывался полуфеодальный помещичье-крепостной строй, бытовыми чертами весьма сходный с укладом жизни русского поместного дворянства XVI и XVII столетий.

Аширеты раскололись; части, теснимые сильнейшими, выселились на новые места и образовывали новые общины; оставшиеся же родоначальники – раисы, опираясь на более сильную власть и мощь одного из других соседних государств и при поддержке ее, осели, превратившись в крупных земельных собственников и фактических владельцев многих тысяч душ, своего рода магнатов, а их родственники, ближние и дальние, образовали класс помещиков, управляющих и вместе с тем их вооруженную свиту и ополчение – подобие шляхты.

Соответствующие правительства, персидское и турецкое, в стремлении насадить здесь хотя бы некоторую гражданственность и порядок, утверждали за ними основанные на обычаях и традиции права, награждая их чинами или титулами.

Но каждое из них [государств. – Прим. ред.] поступало в этом случае согласно с своими государственными принципами и навыками управления и сообразно с имевшимися в его распоряжении средствами.

Так, более сильное и централизованное турецкое правительство, при его склонности к нивелировке и демократическому деспотизму, где власть падишаха поглощает и резюмирует все власти, вынужденное иногда временно мириться с положением вещей и фактами, шедшими в разрез с его основными принципами, всегда, однако, энергично боролось с претензиями курдских родоначальников, вступая лишь во временные, вынужденные компромиссы, но никогда не соглашалось санкционировать предъявляемые ими наследственные права и прерогативы.

Награждая их чинами и облекая их в должности валиев, каймакамов и пр., центральная власть всегда, однако, сохраняла при этом за собой право определять и, если нужно, то и ограничивать пределы данных полномочий и сделанных уступок.

Персия, с ее более слабой и основанной на иных началах государственностью, естественно не могла придерживаться подобной политики. Во-первых, Шах никогда не обладал полнотой власти турецкого султана – халифа. С одной стороны его ограничивало властолюбие и ускользавшее из его рук духовенство, свившее гнездо интриг за пределами государства и вне его досягаемости, а с другой – сильные и воинственные вассалы, в роде Хана Бахтиарского, Шейха Мухамеры, ханов Лурских и Курдистанских старшин…

Да и сами Каджары не могут не помнить своего возвышения и им приходится быть поневоле снисходительными, – откуда – значительная децентрализация...

Такой государственный принцип создает из курдских родоначальников и старшин уже не пашей и каймаков, а наследственных ханов и беков с придачей им за личные заслуги разных почетных титулов Сердарей, Низам-уль-мульков, Уджа-уд-довлэ и проч.

Такой порядок вещей дает в течение XVII и XVIII столетий возможность одной из курдских ханских фамилий, а именно фамилии Бабанов, наследственных ханов в Шехрезуре, возвыситься, основать город Сулеймание и объединить на время под своей властью значительную часть Курдистана…

Такая существенная разница в способах управления, а также и в характере самих управителей не могла не отозваться как на характере самого населения, его нравах и привычках, так и на характере иерархических отношений.

Грубость и хищническое управление турецких чиновников оказали соответствующее влияние на подчиненное их режиму население. Воинственность выродилась здесь в разбой и насильничество, храбрость – в жестокость, а произвол, взяточничество и вымогательство, в соединении с шпионажем, породили атмосферу лжи и взаимного недоверия и, вместе с тем, явились причиной разорения населения, так что в настоящее время [1911 г. – Прим. ред.] состояние края представляет картину далеко не отрадную.

Нельзя сказать, чтобы в пределах Персии, особенно в последнее время, господствовали справедливость, порядок и законность, однако нельзя не заметить, насколько условия жизни и отношений в персидском Курдистане лучше вообще и атмосфера здоровее, нежели в сопредельном турецком…

Но, кроме ханов и агаларов, огромным значением во всем Курдистане пользуются духовные шейхи-сеиды.

Огромное большинство Курдов мусульмане-сунниты, но так же, как и в политическом и обще-культурном отношении, так и в религиозном, народность эта подвергалась на своем историческом пути многочисленным посторонним влияниям более культурных и сильных соседей. Вследствие своей национальной обособленности и изолированности страны, культы соседей проникали туда без системы и с трудом, нередко искаженные и в виде обрывков, но раз попав на эту девственную почву, глубоко в ней укоренялись, и Курдистан является страной сектанства, суеверий и религиозного биготизма по преимуществу. Как на ярких представителей такового можно указать на иезидов, совершенно чуждых ислама, и на очень большую секту Али-аллахов [все Гураны, часть Лурских племен в округе Зохаб и Каср-и-Ширин. – Прим. изд.]…

Духовная власть и влияние этих шейхов идет параллельно с светской властью ханов, агаларов или раисов, нередко сталкиваясь с последней или даже совершенно ее поглощая и возбуждая весьма острую вражду.

В заключении этого очерка приведу краткую характеристику Курдов.

По природе своей Курд добродушен и отличается веселым, открытым характером; очень общителен, прост, непринужден в обращении и в высшей степени гостеприимен. Вежливость курда совершенно чужда столь присущей восточным народам льстивости и коварного низкопоклонства: в ней нет ничего деланного, аффектированного, манерного, навязчивого; скорее некоторая сдержанность и в первое время холодность, иногда даже как будто суровость, которая в дальнейшем, при более близком знакомстве, превращается в симпатичную сердечность и нередко весьма прочную привязанность и бескорыстную дружбу.

В умственном отношении курды представляют благодарный материал для обработки.

Они любознательны, охотно учатся и легко усваивают; лучшие ученики бывшего Багдадского военного училища, а ныне военной гимназии – Курды, и эта их склонность к образованию побудила турецкое правительство открыть еще военную гимназию в Сулеймание. Курдские агалары-юноши дают не малый контингент хороших офицеров в турецкие войска.

Они – приятные собеседники. Выгодно отличаясь от витиеватых и вычурных персов, курд большей частью лаконичен и отличается мягкостью своей реплики, находчивостью и здоровым, веселым юмором.

В домашнем быту курд гораздо менее деспотичен, чем перс или турок; женщине, сравнительно с персианкой или турчанкой, предоставлено в доме и семье почетное место и значительно большая свобода. Вообще куртинка ходит с непокрытым лицом, и, если в ханских домах и у современной курдской знати и завелись гаремные обычаи, то это лишь вследствие подражания персидскому и турецкому этикету.

Вследствие этого, куртинка выработалась в самостоятельный, очень энергичный и симпатичный женский тип восточной амазонки. Были случаи, что жены некоторых хамавандов сражались рядом с мужьями, а жена Османа паши Джафского, известная всему Курдистану «Ханум», фактически управляет своим аширетом и, кроме того, известна как поэтесса и по своему образованная женщина.

Трудно установить общий тип курда: смешение расс дает себя здесь чувствовать очень сильно и часто сбивает с толку, но намечаются два характерных, крайних облика, являющихся как бы полюсами между многочисленными разновидностями.

Один из них очень типичен; это сильные брюнеты с длинными лицами, тонкими правильными, точно выточенными чертами лица, маленьким ртом и характерными, растущими книзу усами, тип близкий к цыганскому. Другой не менее редкий – массивный, широколицый с могучим, богатырским сложением, нередко русый и голубоглазый, очень схож с средне-европейским. В южных округах преобладает последний.

Вообще следует сказать, что взгляд на Курдистан, как на страну совершенно дикую и некультурную, а на курдов, как на сброд дикарей, первобытных пастухов и кровожадных разбойников, существенно неверен и грешит значительной односторонностью. Все это в известной степени встречается, одно преимущественно в отдаленных от центра курдской оседлости общинах и там, где курдское население сталкивается с враждебными ему элементами других национальностей; но вместе с тем необходимо иметь в виду, что есть районы оседлости, способные воспринимать гражданственность и более высокую культуру, с мирным, трудолюбивым и дисциплинированным населением, в которых процветают не только земледелие и скотоводство, но довольно развиты кустарная промышленность и торговля [Сулеймание и Бана известны выделкой оружия; Сенне славится своими коврами, Саккыз значительной добычей растительной смолы. – Прим. изд.]…

Теперь я обращусь к тем возможным и вероятным последствиям, которые должно повлечь за собой прочное занятие Турками персидского Курдистана…

1) Присоединение центрального персидского Курдистана к владениям Оттоманской Империи, объединяя в одних руках почти все курдские племена и положив конец всяким сепаратистским стремлениям Курдов и автономным вожделениям их предводителей, сразу упростит существующий в Империи курдский вопрос, отняв у него всю остроту и жгучесть, и тем значительно облегчит управление теми турецкими провинциями, в которые он вносят так много осложнений, что несомненно усилит внутреннее состояние этого государства.

2) Включение во владения Империи богатой территории, почти равной по пространству Эльзас-Лотарингии, с способным и сильным населением в ¾ м. душ, нуждающихся лишь в упорядочении некоторых форм управления, чтобы окончательно осесть и отдаться земледелию и промышленности, несомненно в большой мере обогатит Турцию материально и увеличит ее ресурсы во всех отношениях…

Все это существенным образом улучшает их [Османской империи. – Прим. ред.] стратегическое положение не только относительно Персии, но и по отношению к нашему Закавказскому краю.

Сказанного, мне кажется, достаточно, чтобы убедиться, что нам оставаться равнодушными зрителями происходящего в Курдистане не приходится. Это не только компрометирует наше влияние и престиж в Персии, но живейшим образом затрагивает вопрос об обороне нашего Закавказья.

На востоке политика безучастия и безкорыстного воздержания – плохая политика. Мотивы ее непонятны и толкуются превратно, добродетель ее не ценится, а цели возбуждают недоверие и недоумение. Вообще же и чаще всего это объясняется слабостью – свойством, ничьей симпатии там не возбуждающим.

…Во все времена исторические феномены наступали и развивались там с удивительной быстротой и поражали своей неожиданностью; поэтому захват инициативы здесь особенно важен и настоятельно вызывается обстановкой…

Переходя к практическим выводам из сказанного и не предрешая образа действий правительства ни во всем его объеме, ни в деталях, сами собой намечаются те меры, которые, по отношению к частному вопросу о Курдистане, могли бы быть с пользой приняты в указанных выше целях.

1) Всеми допустимыми при данной общей политической обстановке способами противиться захватам Турции в Персидском Курдистане, настаивая на выводе их отрядов не только из заведомо персидских областей, но и из определенной смешанной комиссией спорной полосы, являющейся в настоящее время базой для их активных выступлений – Баны, Сердешта и Кала-Пассовы. Этим пунктам сами турки придают особенное значение и прошлою еще осенью [1910 г. – Прим. ред.] Магомет-паша приказал приступить к постройке связующей их дороги.

2) Установить большую связь наших военно-дипломатических агентов как с персидским, так и с турецким Курдистаном и главными в нем деятелями и усилить наблюдение за этой страной, с целью ее подробного изучения, в торгово-политическом и особенно в военном отношении, как возможный район операций вспомогательных отрядов на фланге и в тылу передового турецкого театра.

3) Пользуясь тем брожением и состоянием умов, которое наблюдается ныне в Курдистане, представляется желательным поддержать и даже развивать среди представителей курдского населения дух племенного единства и зарождающегося национального самосознания, явиться объединителями разрозненных усилий отдельных племен и их предводителей, посредниками в разрешении их споров и разногласий, вселить и питать в них надежды на возможность, под покровительством могучего Российского государства, самостоятельного развития и автономного управления…

Большим подспорьем в нем, могущим существенно облегчить нашу задачу, является вопрос о воспитании подрастающего поколения.

[1] Басханов М. К. Русские военные востоковеды до 1917 г.: библиографический словарь. М.: Вост. лит., 2005. С. 31–32.

[2] Оригинальное издание: Бензенгр А. В. Записка о Курдистане // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб., 1911. Вып. LXXXIV. С. 1, 2, 3, 4, 7, 8, 9, 10, 11, 13, 14, 15, 16, 35, 36, 37, 38.