В Москве в октябре текущего года пройдет первый российско-арабский саммит, одной из целей которого заявлено упрочение взаимовыгодного многопланового сотрудничества. На ливанском направлении Россия давно предпринимает шаги, призванные вывести двустороннее взаимодействие на новый уровень, и один из примеров тому – активизация в июне с.г. работы Межправительственной Российско-Ливанской Комиссии по торговле и экономическому сотрудничеству.

Ливанскую Республику, как известно, возглавляет президент-маронит (согласно устной договоренности еще 1943 г., но действующей до сих пор). Марониты – одна из униатских ближневосточных конфессий, признающих верховенство римского понтифика и разделяющая католическую догматику, но сохраняющая свой особый традиционный обряд.

Марониты обладали целым рядом хорошо организованных и вооруженных ополчений (милиций), участвовавших в свое время и в Гражданской войне, но все они пошли на выполнение требований резолюции Совета Безопасности ООН 1559 от 2004 г., которая «призывает распустить и разоружить все ливанские и неливанские нерегулярные формирования» и «поддерживает распространение контроля правительства Ливана на всю территорию страны». Только шиитская Хизбалла с ее военным потенциалом, сравнимом с государственными силовыми структурами, напротив, старалась еще больше увеличить свои возможности, объясняя это защитой южных рубежей в рамках антисионистского регионального «Сопротивления». В настоящее время ливанским властям американской администрацией, по сути, поставлен ультиматум – к исходу осени добиться полного разоружения Хизбаллы, и в первую очередь маронитским политикам придется проводить в жизнь нелегкие решения в масштабах страны и даже региона.

В этой связи весьма актуально принимать в расчет позиции всей маронитской общины – мощной по своим экономическим возможностям и политическому влиянию, имеющей целый ряд парламентских партий, обладающей огромной и сильной зарубежной диаспорой.

Сообщество ливанских маронитов сохраняет высокую активность в политике. Как правило, оно подчеркивает свое особое место в ливанском социуме, охотно говоря о той уникальной исторической роли в Восточном Средиземноморье, которую сыграли древние финикийцы – их, как они сами считают, далекие предки, а затем, уже в период средневековья и нового времени, и сама обособленная община христиан-маронитов.

В настоящее время в политическом отношении эта особая роль выражается, кроме прочего, и в положении патриарха Маронитской Церкви (одновременно в высоком статусе католического кардинала) – в его миссии по сплочению ливанских христиан всех конфессий, не только католических. И нынешний патриарх Бишара Бутрос ар-Раи, и его предшественник Насралла Бутрос Сфейр действовали в этом ключе: они стояли как бы над весьма дробным политическим пространством ливанских маронитов, пытаясь сблизить позиции нескольких уважаемых партий и движений, обладающих давней историей – в том числе, увы, историей взаимных противостояний.

Благодаря тому, что резиденция в Бкерке стала своего рода площадкой для встречи самых разных, порой полярных мнений, и где частыми гостями бывают и высокие представители Православной Церкви, и Древних Восточных Церквей, самого патриарха Бишару ар-Раи называют даже «патриархом Ливана». Речь идет именно о политическом аспекте служения маронитского клира, и это одна из особенностей Ливана, где такая роль священноначалия не является чем-то необычным.

По причине уверенности в своей миссии сохранения уникальности страны как форпоста христианства на Ближнем Востоке марониты внимательно следили за политикой Ватикана в мире при папе Франциске I, уделявшего много внимания Ближнему Востоку. Сейчас они с надеждой смотрят на папу Льва XIV, от которого ожидают такого же отношения к своей стране.

В текущем году в Ливане завершился очередной затяжной период «президентского вакуума», и 9 января главой Республики был избран генерал Жозеф Аун, занимавший прежде пост главнокомандующего армией. Важной приметой его курса стала серия визитов на высшем уровне, основная часть которых состоялась в апреле-июне, в Саудовскую Аравию, Катар, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Иорданию, Египет и другие. Маронитские епископы и политики поддерживают эту линию: в частности, в мае-месяце они особенно благодарили руководство Саудовского королевства и других монархий Персидского Залива за поддержку своего государства. Признание важной роли этих арабских стран в развитии Ливана звучит и в резолюциях Маронитского ордена – ключевой церковно-политической организации этой конфессии. Кстати, именно курс на восстановление исключительной роли государства в решении критических для простых ливанцев вопросов вызывает одобрение высоких маронитских деятелей.

Конечно, на внешнеполитическом поле немаловажными остаются связи с европейскими державами, показателем чего является, например, встреча еще в конце марта в Париже ливанского и французского президентов. Однако, ввиду сдвигов глобальных векторов в последние два десятилетия, явный акцент сделан на контакты с Соединенными Штатами. В настоящее время шаги Ливана в этом направлении преследуют решение сложной задачи, их можно охарактеризовать как многофакторное лавирование. Ливанцы понимают, что непосредственное урегулирование их проблем зависит от отношений с ближневосточными арабскими странами, но также с таким соседом, как Республика Кипр. При этом в стратегическом плане в регионе по-прежнему многое определяют американцы, и с этим невозможно не считаться. Нынешний спецпосланник США по Сирии Томас Баррак (посол в Турции, личный друг Д. Трампа, его родители, христиане, родом из ливанского города Захле) весьма активен в Ливане, и постоянно реагирует на сигналы, поступающие с его политической арены.

В свою очередь, ведущие маронитские деятели видят перед собой целый ряд серьезных проблем, которые, конечно, тоже не обходятся без внимания американцев. Ливанцы заинтересованы в «перетягивании» последних на свою сторону ради решения первоочередных для себя задач, но при этом хорошо понимают, что именно Соединенные Штаты косвенно поддерживают продолжающиеся израильские атаки на самые разные районы Ливана (с целью окончательного подавления боевого крыла Хизбаллы), а на уровне международных структур содействуют в затягивании решения вопроса сирийских перемещенных лиц в стране. На фоне агрессивных действий Израиля против арабских Палестины и Сирии, а главное – периодических точечных ударов по ливанской территории, политики вынуждены обсуждать «дорожную карту» разоружения Хизбаллы – легальной шиитской политической партии, обладающей большим весом как в парламенте, так и в самом обществе.

Ощущается определенный нажим на президента Ж. Ауна с тем, чтобы он гарантировал фактическое решение этого вопроса уже в ноябре текущего года. Однако дело осложняет даже не столько шиитский сектор ливанского политического поля, сколько недоумение всех граждан страны, включая маронитов, почему Соединенные Штаты, логически призванные стать главным гарантом соглашения о прекращении огня Израилем, не предпринимают пока ощутимых шагов для этого. Ведь именно такое условие – и по логике, и чтобы не выглядеть как поражение – должно стать стартовым для выполнения столь воинственной шиитской структурой условий резолюций СБ ООН и 1559, и последующей – 1701 от 2006 г. Подобное же недоумение двойственной позицией американцев выражают и ведущие маронитские деятели.

Со своей стороны, нынешние сирийские власти, учитывая их тесную связь с экстремистскими суннитским группами, тоже пользуются поддержкой американцев. Для ливанских политиков-маронитов это означает зримую потенциальную угрозу продолжения столкновений армии с джихадистами, как это было в Восточном Бикаа в 2013–2014 гг. (военные операции с эпицентром в Арсале). Ввиду враждебных действий против алавитов со стороны группировок, поддерживаемых сирийским переходным правительством, которые напоминали этноконфессиональные чистки, а также обострения в июле-месяце отношений с хауранскими и столичными друзами, опасения маронитов, да и других ливанских общин только подтверждаются.

Лавирование между собственными жизненными вопросами безопасности и противоречивой стратегией американцев в регионе представляет для Ливана и его маронитских лидеров труднейшую задачу. Особенно актуальной она является на фоне позитивных ожиданий ливанцев после прошедших в мае текущего года – спустя десятилетие «муниципального вакуума» – выборов в местные органы власти, в том числе мэров и глав районов (мухтаров). Ведь решение проблем на местном уровне сталкивается, по мнению маронитских политиков, с огромным для Ливана количеством сирийских перемещенных лиц (ливанцы выступают категорически против придания им статуса беженцев дабы исключить их закрепление на своей территории).

Эта проблематика звучала еще в период президентства генерала Мишеля Ауна и остаеться в качестве приоритетной в программе Свободного патриотического движения. В целом озабоченность задачей возвращения сирийцев из Ливана на родину разделяют и другие «маронитские» партии – Катаиб (Ливанские фаланги), Марада, Ливанские силы, Национально-либеральная партия, а также соответствующие парламентские блоки. В этом вопросе их внутриполитическая конкуренция в наибольшей степени отходит в сторону, а на первый план выдвигаются разные аспекты «проблемы сирийских беженцев».

Важно, что в этой формулировке она почти не встречается в самом Ливане, поскольку такого статуса сирийцы не имеют. Несмотря на давление международных организаций, ливанским политикам удалось не допустить легализации в качестве беженцев сирийцев, стихийно прибывавших в страну с 2011 года. Ливанцы настаивали на сугубо временном характере их положения (до устранения причин вынужденных миграций), справедливо опасаясь превышения критической нагрузки на экономику и социальную структуру своего общества количества прибывших, которое составляло более трети собственного населения.

Обозначилось даже некоторое противостояние позиций глобальных структур, реализующих программы адаптации мигрантов, и маронитских политических кругов. Да и в настоящее время остается атмосфера недоверия по отношению к такой, например, структуре ООН, как Управление верховного комиссара по делам беженцев (УВКБ). Об этом прямо говорят маронитские деятели, негодуя на подспудное противодействие этой организации действительным чаяниям ливанцев.

Еще с 2024 г. под контролем ливанской Службы общей безопасности была начата организованная отправка колонн автобусов с сирийцами, возвращающимися на родину. Но заметной поддержки тому со стороны профильных глобальных организаций не ощущалось. Политики-марониты критиковали действия, по их мнению, шедшие вразрез с такими шагами. Например, сотрудниками УВКБ весной этого года был проведен опрос среди сирийцев в Ливане на предмет их желания вернутся на свою родину, и уже сама целесообразность и даже законность такого опроса ставится под сомнение. По результатам, лишь менее четверти собираются возвращаться, что естественно заставляет задуматься об истинных причинах нахождения на ливанской территории остальных трех четвертей из почти двух миллионов (по приблизительным оценкам маронитских деятелей) сирийцев. Более того, от имени УВКБ было разослано якобы уведомление даже тем, кто хотел бы вернуться в Сирию, содержащее описание проблем, с которыми те могут столкнуться (в первую очередь, в плане безопасности), что расценивается маронитскими политиками и юристами как запугивание и может снизить и без того невысокий процент желающих.

Что касается обоснований нахождения сирийцев в Ливане, то с падением правительства Башара Асада теоретический довод о потенциальной угрозе для возвращающихся граждан, по сути, отпал. Европейские страны отреагировали на это решением депортации сирийцев, въехавших к ним в качестве беженцев от политических репрессий. Ливанских маронитов озадачивает, почему такой же ход не предприняло до сих пор руководство их страны. Впрочем, теперь появилась фактическая, реальная причина для бегства многих тысяч (около 35 тыс. за последние полгода) жителей, в особенности, алавитских районов, стремившихся спастись от атак экстремистов.

Особенно проницаемой, слабо контролируемой является ливано-сирийская граница северной области Аккар, а приток туда новых беженцев наиболее ощутим. Но и неподалеку от основных погранпереходов существуют, по наблюдениям одного из депутатов-маронитов, бывшего министра по социальным делам, д-ра Гектора Хаджара, нелегальные пути миграции, хорошо известные сирийским переселенцам, едущим в страну со сравнительно более высоким уровнем жизни. Поднимался в июле с.г. и вопрос права въезда в Ливан сирийских инженеров, юристов, врачей и зубных техников – по особым синдикатным картам (правда, формально лишь на две недели). Маронитскими политиками весьма скептически оценивается истинный состав въезжающих таким образом, равно как и реальная возможность депортации таких лиц в случае просрочки их пребывания. Кроме того, уже сотни тысяч сирийских детей были рождены в Ливане, и многим из них прежние мухтары выдавали незаконные свидетельства о рождении. Марониты также и по этой причине надеются на слом прежних схем легализации сирийских граждан в Ливане после смены состава муниципальных структур в результате выборов.

Если десятилетие назад власти, озвучивая эту проблематику, добивались крупных вливаний от международных фондов на помощь «сирийским беженцам», то теперь, похоже, марониты всерьез настроены поэтапно решать этот вопрос, используя весь свой богатый «консоциональный» опыт, тем более что и в такой стране, как Соединенные Штаты, влияющей на многие международные структуры и фонды, вошел в норму дискурс «сделок». Не исключено, что весь приведенный проблемный ряд, представляющий для Ливана первостепенное значение, будет решаться комплексно – как его видят марониты и как они преподносят его по итогам коллективных обсуждений на разных площадках, будь то церковных или светских.

Многие в Ливане, и марониты в первую очередь, помнят, что начальный этап (1975–1976 гг.) Гражданской войны был назван палестинским, поскольку оказался обусловлен неконтролируемым укреплением собственных полувоенных формирований беженцев из Палестины в стране, переносом на ливанскую территорию арены решения их собственных проблем, в том числе межпартийных, межклановых и проч. Повторения такого сценария марониты опасаются, особенно учитывая, что масштаб присутствия сирийцев в стране теперь оценивается гораздо выше. К этому нужно добавить реальную угрозу коренного сдвига конфессионального баланса, ведь подавляющее большинство находящихся в Ливане сирийцев – мусульмане-сунниты. Учитывая все эти аргументы, становится понятна высокая обеспокоенность ливанских маронитов проблемой сирийских перемещенных лиц.

Описанная вкратце позиция маронитов по ряду политических вопросов должна рассматриваться не только в русле общерегиональной проблематики, но также и глобальной. В сочетании с оценкой подходов ливанских политиков, представляющих другие конфессиональные общины, можно составить общую картину – совокупность задач, имеющих для Ливана первоочередное значение. Это важно на этапе подготовки объявленного Московского саммита арабских государств, и может быть полезным для более целенаправленных взаимодействий с небольшой, но важной для ближневосточного направления нашей внешней политики страной, Ливаном.

Сарабьев Алексей Викторович, доктор исторических наук, профессор.