Перед нами редкий случай, когда ключевые итоги ежегодного регионального дипломатического мероприятия («министерской недели» АСЕАН в столице Филиппин 21–23 июля) можно было довольно уверенно предсказать накануне его – например, благодаря одному неофициальному документу, опубликованному в Сингапуре накануне встреч в Маниле. 

Этот документ дает некоторые не самые приятные ответы на главный сегодня для всех правительств и народов Юго-Восточной Азии вопрос: что будет с регионом, прежде всего с его экономикой, если кризис на Ближнем Востоке и дальше будет развиваться по нынешнему перманентно военному сценарию. К чему в такой ситуации готовиться странам АСЕАН и какая внешняя политика им будет нужна? 

Напомним, для чего АСЕАН ежегодно проводит встречи сначала всех министров иностранных дел входящих в ассоциацию государств, а затем организует их общение с коллегами и партнерами из числа стран, имеющих отношение к региональной политике. Цель и смысл этого мероприятия – довести свою общую позицию до партнеров и постараться понять, чего от них ожидать в ближайшем будущем. Так прошла и нынешняя встреча одиннадцати министров АСЕАН друг с другом плюс с Россией, Китаем, США, Японией и далее по списку представленных в Маниле. 

Это была тревожная встреча в неопределенной ситуации. О чем предупреждает в том числе и документ, с которого мы начали разговор, – доклад индийского фонда «The Observer Research Foundation» (ORF), помещенный также на сайте сингапурского ISEAS – Института исследований Юго-Восточной Азии. Тема доклада – «Энергетическая уязвимость Юго-Восточной Азии и последствия кризиса в Ормузском проливе». То есть перед нами – попытка сделать первые выводы по горячим следам американо-израильско-иранской войны в Заливе. 

Здесь надо отметить давние связи ORF с сингапурскими коллегами. Что логично и разумно, поскольку интеллектуальные круги Южной и Юго-Восточной Азии (и других соседствующих регионов) могут и даже должны соприкасаться и помогать друг другу. Доклад ORF опирается на множество правительственных и частных документов из Юго-Восточной Азии, начиная с имеющихся данных мартовской экстренной встречи министров энергетики стран АСЕАН. И это по большому счету случайность, что наиболее доступным для широкой публики комплексным документом на ключевую для региона тему оказался именно этот, а не какой-то иной.  

Энергетика – отрасль, нынешний внезапный кризис в которой коренным образом меняет практически все перспективы национального развития во всех одиннадцати странах АСЕАН на годы, если не десятилетия вперед. И речь вовсе не только о замедлении или ускорении экономик, а о сложнейших последствиях для будущего всего региона – в том числе о социальных и политических катастрофах в наиболее уязвимых членах содружества АСЕАН. То есть перед нами главная тема для всех этих стран, и нетрудно было понять, что ежегодная конференция дипломатов АСЕАН должна была ставить ключевую задачу – посмотреть, кто из больших и малых партнеров ассоциации может и хочет помочь предотвращать и смягчать любые подобные энергетические кризисы и катастрофы. 

Пройдемся по общим положениям доклада. Он напоминает: если говорить только о нефти, то страны АСЕАН в целом нуждаются – при сегодняшнем уровне производства – в пяти миллионах баррелей этого сырья в день, из которых на месте добывается только два миллиона. Напомним, нефть есть в Индонезии, Малайзии, Таиланде, Вьетнаме и Брунее (по убыванию мощностей), но ни одна из этих стран, кроме Брунея, целиком не покрывает своих потребностей. 

Немедленным последствием мартовской закупорки Ормузского пролива было снижение поставок нефти на 28 процентов, а скачок цен только на этот вид сырья привел к неожиданному росту региональных правительственных расходов на 3,36 триллиона долларов по сравнению с предыдущим годом. 

Но то, повторим, общая картина, а есть еще уязвимости каждой отдельной страны. В докладе ORF используется показатель «нефтяной зависимости», которая у Вьетнама оценивается в 85 процентов, у Сингапура – в 77, у Таиланда – в 69, а у Филиппин – в 52 процента. Здесь речь о соотношении нынешних темпов производства всей экономики и бесперебойных поставок энергии для нее. Есть такие же факторы риска в зависимости от наличия собственной переработки сырья и многое другое. 

Напомним, что Ближний Восток и импорт оттуда – это не только нефть, а еще газ и производные продукты, например удобрения. Производное же от производного – это так называемая «продовольственная корзина», то есть, в сущности, цены на еду, а корзина эта наводит на мысли о социальных потрясениях, падении правительств и прочем подобном. Есть, конечно, самые разные способы оценки уязвимости тех или иных стран и правительств, и отметим лишь, что доклад ORF особо отмечает уязвимость Филиппин и Вьетнама как стран без достаточной собственной переработки нефти или тот факт, что Лаос находится в сравнительно неплохом положении: он даже экспортирует электроэнергию в Таиланд. Хотя даже для Малайзии, импортирующей лишь 25 процентов нужной ей нефти, встал вопрос о необходимости создания стабилизационного резерва. 

Теперь несколько необходимых оговорок. Первая: это всего лишь один доклад, который можно оспорить в частностях, да даже и в целом. Вторая оговорка куда менее приятная: документ, о котором речь, составлялся достаточно быстро после одноразового мартовского шока (неожиданного перекрытия Ормузского пролива). Но сейчас, видимо, пришло время планирования и на те ситуации, когда случаются не только одноразовые потрясения, а нечто менее предсказуемое и весьма долгосрочное. И этим планированием теперь постоянно вынуждены будут заниматься фонды, ведомства и правительства, а также региональные структуры. Энергошок долго еще будет доминировать в любой деятельности региональных правительств и региональной дипломатии. 

Возможно, речь идет о ситуации, подобной которой в регионе не было чуть ли не с момента независимости. Известное всем экономическое чудо Юго-Восточной Азии (и не только ее) опиралось на аксиомы – что нефть, газ и прочее сырье в принципе существуют, свои и импортные, и также существуют капиталы, свои и с международных рынков. Вопрос был только в колебаниях цен на все упомянутое. Перспектива долгосрочного перекрытия доставки энергоресурсов и любых других ресурсов как с Ближнего Востока, так и откуда угодно еще, – это революция в мышлении, причем революция весьма неприятная. И она только начинается. 

Теперь посмотрим с этой новой и тревожной для стран АСЕАН точки зрения на итоги встречи министров иностранных дел в Маниле. Сразу становятся понятны некоторые события этого мероприятия, или, скажем так, отсутствие событий. 

Первое и главное: американская дипломатия была весьма приглушенной в Маниле. Деятельность там Марко Рубио была практически незаметна. Что, в общем, объяснимо. Ни сам Рубио, ни даже его начальник Дональд Трамп, скорее всего, не смогли бы ответить на главный для всех стран АСЕАН вопрос: что будет дальше на Ближнем Востоке, война или мир. Задачей Рубио на данный момент было, скорее всего, держать паузу, и дипломаты АСЕАН отлично это понимали. 

Можно было бы представить себе манильские встречи прошедшими по привычной схеме: чья-то провокация против Китая – американские угрозы Пекину по этому поводу – пекинский ответ с трибуны любого из заседаний манильской «министерской недели» – усталая озабоченность асеановцев. Но ничего подобного не произошло. Провокация была (очередное столкновение моряков в спорных водах между Филиппинами и Китаем, причем откровенно спровоцированное хозяевами встречи, Филиппинами). Но реакция Рубио оказалась вялой, и из его дипломатии запомнилась лишь встреча с китайским коллегой Ван И, на которой обсуждался прежде всего возможный визит Си Цзиньпина в США в сентябре. То есть пауза в конфронтации КНР и США в Азии продолжается, но на фоне неясности на Ближнем Востоке. 

С другой стороны, китайская дипломатия в Маниле приобрела еще более экономико-энергетический характер. Становится ясно, что Китай, правильно оценивая ситуацию, делает упор на своих возможностях по части альтернативной энергетики любого рода, от вездесущих электромобилей до солнечной и прочей энергии. То есть отвечает на запрос в регионе: «Чем вы можете помочь?» Так же выглядит и позиция России. 

Наконец, на самой встрече и вокруг нее особую популярность приобрела тематика необходимости покончить с местными конфликтами и повысить связанность стран АСЕАН друг с другом. Здесь можно отметить как типичную публикацию камбоджийского министра энергетики Кео Роттанака в одном из СМИ Гонконга о том, что давно пора было бы разрешить спор его страны с Таиландом о принадлежности вод Сиамского залива (да, проблема с сухопутной границей у них не единственная). 

Аргументы камбоджийца предельно просты: на шельфе Сиамского залива – 700 миллионов баррелей нефти только подтвержденных месторождений, не говоря о газе. Это на сегодняшний момент 300 миллиардов долларов того самого сырья, которое нужно всем в регионе. Спор тянется уже 25 лет. Камбоджа тем временем потихоньку становится (не без усилий ее главного партнера – Китая) важным перекрестком региональной логистики. Можно и нужно превратить Сиамский залив в одну из зон развития, нужных всей Юго-Восточной Азии, а подводные залежи могли бы двигать развитие многих стран. 

Заметим, что в данном случае Кео Роттанак выбрал жанр, по сути, открытого письма – то есть разговора в СМИ. Он обращается к широкой региональной аудитории. Можно ожидать, что бедствие, пришедшее в ЮВА с Ближнего Востока, и дальше будет стимулировать региональных лидеров избавляться от застарелых конфликтов, которых в ЮВА довольно много. 

Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»