«Заново» и «вместе» – это, наверное, ключевые слова для модели военного сотрудничества с АСЕАН, которую предлагают создать американцы. Создать новую или перезагрузить существующую – так или иначе ясно, что прежние инициативы США уходят в прошлое, и причины здесь, например, такие: новый облик войны, новые технологии ее ведения. Они требуют как минимум корректировки прежних подходов к альянсам.

Такая картина выявилась во втором по значению городе Филиппин – Себу, где проходила сначала встреча министров обороны АСЕАН, а потом их разговор с коллегами из стран-партнеров. Это одно из последних мероприятий, которые Филиппины проводят в качестве страны-председателя в нынешнем году. И в очередной раз не обошлось без скандальной ситуации: Манила сделала все, чтобы Пекин не присылал на эту встречу министра обороны (в итоге на заседаниях присутствовал лишь военный атташе КНР). Так филиппинцы продвигали свою концепцию оборонной политики всей Юго-Восточной Азии: Китай – враг и угроза, говорить с ним не о чем, а единственный метод борьбы с этой угрозой – оборонный альянс с США.

По такой схеме филиппинцы на практике строят военный союз с Вашингтоном, и в Себу на эту тему были новости в виде отдельной встречи министра обороны Гилберто Теодоро с Питером Хегсетом, министром войны США. Результат – создание новой схемы двустороннего сотрудничества для укрепления операционной координации в регионе Южно-Китайского моря, схемы, которая улучшит совместное планирование и совместные действия двух вооруженных сил. Что конкретно это значит – подробностей здесь пока нет, кроме упоминаний того, что Филиппины получат дополнительные деньги из США.

Но такая двусторонняя договоренность вовсе не означает, что Манила смогла навязать свою стратегию остальным десяти членам АСЕАН. В этом региональном объединении давно привыкли к тому, что у Филиппин своя и не сильно асеановская внешняя политика, как, впрочем, и политика внутренняя. Более того, знают это и американцы.

Тем более интересно было посмотреть, с чем приехал в АСЕАН Хегсет – человек, которого среди прочих начали называть возможным претендентом на пост президента США в эпоху «после Трампа». Здесь надо напомнить, что годами и десятилетиями американская военная идеология в регионе вписывалась в схему «Китай – общий враг; против него следует выстраивать военные альянсы или один альянс по модели НАТО, в рамках которого Америка защитит союзников».

При этом, опять же годами и десятилетиями, Америка имела дело с реальностью разных взглядов среди членов АСЕАН на этот предмет. К сегодняшнему дню некой нормой для стран региона стало «балансирование» между США, Китаем и максимальным числом прочих стран, неприсоединение к наиболее агрессивному антикитайскому курсу стран типа Филиппин. Для одних государств реальностью стали близкие, партнерские отношения в военной области как раз с Китаем, для других нормой считается осторожность и если не нейтралитет, то военные связи с максимально широким кругом стран.

И вот сейчас в Себу Хегсет произнес несколько весьма примечательных фраз, которые вызвали всеобщий стон наблюдателей: «Нам нужны подробности». Но как раз подробностей нет и долго не будет. Из опубликованных цитат Хегсета ключевыми можно считать следующие: США с партнерами должны выстроить базу для военного взаимодействия, которая стала бы ответом на растущее влияние Китая в регионе. И главное: что касается АСЕАН в целом, то здесь Хегсет предлагает создать «практический механизм, который станет ориентиром для нашего взаимодействия на ближайшие несколько лет». Он добавляет, что «это будут критически важные годы».

То есть перед нами, во-первых, признание того, что не работает прежняя политика – принуждение к выбору, растаскивание АСЕАН на активно проамериканские или прокитайские страны с возможными их столкновениями. Вместо нее предлагается нечто принципиально новое: построить (заново) базу взаимодействия, новый его механизм. И, что важно, одиннадцати странам АСЕАН предлагается самим чуть ли не с нуля выработать (совместно с США) это «новое» – доктрину, схему будущего взаимодействия, назовите как хотите. То есть речь о совместном интеллектуальном творчестве над этой доктриной вместо прежней схемы, когда США предлагали свою политику и дальше смотрели, кому в регионе она нравится, а кому не очень.

Можно сказать, что перед нами проявление американской слабости и признания провала, а можно, наоборот, сформулировать так: это умный подход, когда партнерам говорят – хорошо, наши предложения не всем нравятся, выдвигайте свои.

Можно только согласиться со словами министра войны о том, что «это будут критически важные годы». По сути, тихоокеанская и вся внешняя политика США, но также и Китая и многих прочих будет выглядеть по-новому – исходя, например, из реальности нового соотношения сил по линии США – КНР. И здесь вся Азия, и не только она, заранее обсуждает смысл еще не состоявшегося события – возможной встречи в Шэньчжэне (КНР) лидеров России, Китая и США. Так же подробно там обсуждались три недавние встречи Си Цзиньпина и Дональда Трампа – с многочисленными размышлениями о начавшемся периоде разрядки между двумя первыми державами мира. Разрядка или нет, но эпоха наступила новая.

Попробуем предположить, сколько времени может занять предложенный Хегсетом процесс создания новой схемы, новой идеологии военных отношений стран ЮВА с США. И особо учесть при этом не только неторопливость работы дипломатии в АСЕАН, но и бурный характер перемен в мире. В общем, речь о процессе, который может занять годы.

Напомним, у процесса этого есть цель, которую Хегсет обозначает как «базу для военного взаимодействия». И здесь специалисты вбрасывают в информационное поле напоминания о том, что военная наука сейчас не та, что в прежние эпохи. Раньше ключевую роль играл постоянный доступ авиации или ракет США к таким точкам в регионе, с которых можно было нанести удар по противнику с приемлемого расстояния (речь о базах ВВС или ВМС США, а также о временном доступе к портам или иным точкам на территории ЮВА). Союзнические отношения измерялись прежде всего этим фактором, и уже только потом добавлялась возможность участия местных военных в каких-либо военных акциях. То есть речь, по сути, о механике того, что происходило во время войны в Индокитае.

Соответственно, к формуле военного сотрудничества добавлялись те или иные заранее данные обязательства партнеров защищать друг друга и помогать в тех или иных ситуациях. И не забудем вопрос о том, чьи системы вооружений должен покупать настоящий партнер и союзник.

Но сейчас опыт боевых действий, например, в регионе Персидского залива или Украины добавляет новые важные составляющие в формулу военного партнерства. В этой связи интересно, например, мнение отзывающегося на заседания в Себу пакистанца Имрана Халида, базирующегося в Гонконге и пишущего на военные темы для множества изданий Тихоокеанского региона. Он задает вопрос: кто контролирует «Старшилд» («Звездный щит»), военную версию «Старлинка» Илона Маска? Трудно представить себе сегодня действия, например, ВМФ без тотальной зависимости от спутников над головой. Тем не менее итоговый документ заседаний АСЕАН в Себу упоминает что угодно – искусственный интеллект, кибербезопасность и даже перспективы молодого поколения, но только не фактор спутников и космоса.

А это серьезный фактор, продолжает обозреватель. Но Илон Маск говорит, что военное применение его спутниковой системы «контролируется Вашингтоном», госсекретарь Марко Рубио заявляет, что это дело лишь «регулируется» контрактом с частной коммерческой структурой. Вице-президент Вэнс говорит о «координации» с Маском, а Хегсет это отрицает. Что в итоге получается: главная для любых сегодняшних боевых действий кнопка непонятно кому принадлежит?

«Старлинк» ожидаемо используется филиппинцами, постоянно провоцирующими китайские ВМФ в спорных водах. Но малайзийцы подписались на создающуюся китайскую систему SpaceSail (пока это только 200 спутников на орбите), сингапурцы пошли по гибридному пути: их оператор Singtel может переключаться на местные коммуникации с масковского «Старлинка» и наоборот. А лежащая вне ЮВА Южная Корея планирует создать свою, независимую версию такой системы к 2035 г. И здесь не такой уж маленький вопрос, сколько стоит подключение и не начнет ли цена за его использование расти в самый неожиданный и острый момент (причем речь может идти и не о деньгах, а об иных неожиданно выдвигаемых партнером требованиях).

А пока что вопрос Имраном Халидом ставится так: если вы партнеры США, то в случае начала гипотетических военных действий та самая непонятно кому принадлежащая кнопка в США будет включаться и отключаться в любой момент и по каким угодно соображениям. И, с учетом опыта Украины, у кого в АСЕАН есть такое влияние в Америке, чтобы вернуть внезапно отключенную спутниковую связь на место и вообще свободно располагать ею, если вы, например, захотите выйти из войны, поменять политику, партнеров и т.д.?

А ведь здесь речь только об одной системе, показавшей свою важность в современной войне. И этот вроде бы чисто технический вопрос не единственный, который будет долго влиять на выработку в АСЕАН общей позиции о том, какое военное сотрудничество с США нужно региону.

Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»