На сегодняшний день Турция все еще далека от обладания техническими возможностями, необходимыми для реализации программы создания ядерного оружия. Национальные интересы также, очевидно, склоняют ее к приверженности «ядерной нейтральности», однако, по мнению ряда экспертов, происходящие на мировой арене изменения, равно как и ужесточение риторики турецких политиков, могут свидетельствовать о некотором сдвиге в стратегическом мышлении Турецкой Республики.

Он происходит на фоне того, что Анкара, как и многие союзники США в регионе, все чаще задается вопросом о надежности гарантий Вашингтона. По некоторым оценкам, война в Иране усилила в Турции ощущение, что США идут на серьезные военные риски в регионе, не уделяя при этом должного внимания интересам безопасности ближайших партнеров. Подобные опасения все чаще возникают и за пределами Ближнего Востока, укрепляя мысли о том, что сам ядерный ландшафт меняется, в связи с чем у Анкары появляется все больше оснований пересмотреть давнюю политику в данной сфере.

Этому способствует, по предположению аналитиков американского Института Ближнего Востока, и состоявшаяся недавно ядерная сделка между США и Саудовской Аравией, ожидающая утверждения в американском конгрессе. Согласно договоренностям, на территории КСА открывается возможность обогащения урана, которая, впрочем, должна быть подкреплена результатами совместного американо-саудовского исследования экономической целесообразности подобной программы. Как утверждают турецкие обозреватели, Анкара рассматривает соглашение как еще одно свидетельство того, что все больше государств региона серьезнее задумывается о возможности создания ядерного оружия. Не менее важно и то, что Вашингтон содействует реализации этой программы, и это может в некоторой степени свидетельствовать о выборочном смягчении позиции США в отношении нераспространения ядерного оружия.

Влияет на переоценку, вероятно, и напористо-агрессивная политика Израиля. Для правящей элиты Турции угрозы израильского министра применить ядерное оружие в секторе Газа не только стали редким публичным признанием ядерного потенциала Израиля, но и подчеркнули риски сохранения ядерного дисбаланса в регионе. По мнению Анкары, такая риторика может побудить другие государства активнее искать собственные средства сдерживания.

В западных научных дискуссиях обеспокоенные ядерными амбициями Турции политологи, как правило, указывают на несколько факторов, свидетельствующих как о ее интересе к ядерному оружию, так и о ее гипотетическом техническом потенциале для его создания. Один из таких – членство Турции в Группе ядерных поставщиков, которое отчасти отражает ее производственные возможности в области материалов, в перспективе применимых в атомной промышленности. Отмечаются также планы Турции по строительству нескольких атомных электростанций, нежелание Анкары брать на себя обязательства по ограничению деятельности в области обогащения и переработки в рамках ядерного соглашения с США, а также заявления Р. Т. Эрдогана о том, что Турция может развивать технологии обогащения урана, если это будет необходимо для ее гражданской ядерной программы. Еще один момент, на который обращают внимание обозреватели, – это стремление Турции ускорить программу разработки ракет большой дальности. Баллистические ракеты такого типа обычно ассоциируются с ядерным оружием, поскольку считаются идеальной системой его доставки. Летом Турция представила новую ракету под названием Yıldırımhan, которая после развертывания обеспечит стране возможность наносить удары на внушительных расстояниях. Кроме того, Анкара инвестирует в космодром в Сомали, который может быть использован для испытаний баллистических ракет большой дальности.

Однако, согласно отчету МАГАТЭ за 2025 г., Турция по-прежнему далека от достижения технического потенциала, необходимого для обладания возможностью ядерного сдерживания. В стране нет коммерческих мощностей для добычи или переработки урана и, что самое важное, для обогащения урана или переработки отработанного ядерного топлива. В настоящее время деятельность республики в основном ограничивается защищенными лабораторными исследованиями, включая переработку уранового концентрата, преобразование в диоксид урана и производство топливных таблеток.

В контексте рассуждений о выстраивании системы оперативного – в случае необходимости – перевода «мирного» атома на военные рельсы особого внимания заслуживают контакты Анкары с Оттавой. Турция ведет переговоры с канадской компанией AtkinsRéalis о строительстве второй и третьей атомных электростанций. Конструкция реактора CANDU имеет несколько особенностей, которые могут обеспечить относительно прямой технический путь к созданию ядерного оружия, при этом затрудняя обнаружение такой деятельности. В отличие от обычных легководных реакторов, тяжеловодные реакторы CANDU могут работать на необогащенном природном уране, что снижает зависимость от зарубежных услуг по его обогащению и дает оператору большую самостоятельность на начальной стадии ядерного топливного цикла. Что еще важнее, реакторы CANDU способны производить плутоний, пригодный для использования в военных целях, и их можно дозаправлять во время работы, что в перспективе усложнит мониторинг со стороны МАГАТЭ. Все это, впрочем, не означает, что приобретение реактора CANDU автоматически откроет Турции путь к созданию ядерного оружия. Для извлечения плутония по-прежнему потребуется возможность переработки отработанного топлива, которой у Турции пока нет.

Ясно одно: Анкара хочет получить больший контроль над цепочкой поставок ядерного топлива и со временем развивать собственные возможности. Турция планирует построить несколько атомных электростанций в рамках стратегии по диверсификации источников энергии и снижению зависимости от иностранных поставщиков. После ввода в эксплуатацию эти реакторы значительно расширят опыт Турции в области ядерных технологий и позволят перерабатывать отработанное ядерное топливо. Но пока они находятся в стадии строительства, а конкретная модель, которую Турция выбрала для первой АЭС в Аккую, ограничивает ее возможности по развитию национальных технологий.

Еще одним препятствием на пути к накоплению собственного опыта и технического потенциала в ядерной сфере в краткосрочной перспективе является подход Турции к работе с несколькими поставщиками. Анкара, возможно, надеется использовать конкуренцию между ними как рычаг давления, чтобы добиться выгодных уступок. Однако такой мультинаправленный формат может усложнить и затянуть ее усилия по достижению большей самостоятельности в ядерной сфере, поскольку разные поставщики используют не только разное оборудование, но и совершенно разные инженерные решения и нормативные требования.

Примечательно, что Договор о нераспространении ядерного оружия, подписантом которого является Турция, не содержит прямого запрета на создание порогового потенциала и не определяет четкую техническую границу, отделяющую пороговый статус от обладания оружием. Таким образом, государство фактически вправе накапливать материалы, технологии, компоненты и опыт, которые в дальнейшем поспособствуют существенному ускорению создания оружия, формально оставаясь в рамках договора.

По экспертным прогнозам, Турция, скорее всего, еще как минимум десятилетие не сможет создать собственное ядерное оружие. В то же время своеобразным альтернативным вариантом называется путь, предполагающий реализацию шагов по приобретению опыта и аккумулированию технических компетенций, необходимых для сохранения возможности в конечном итоге разработать ядерное оружие. Сама призрачная вероятность такого сценария при грамотном дипломатическом лавировании уже может стать весомым инструментом стратегического сдерживания как в региональном, так и в глобальном масштабе.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"