Проблема статуса Западной Сахары сегодня приобретает новое острое геополитическое звучание. В текущем году наблюдается целая череда следующих друг за другом международных заявлений в поддержку «территориальной целостности» Марокко. Хотя это и не знаменует собой конец 50-летнего конфликта вокруг спорной территории к югу от Королевства, однако складывающаяся международная обстановка существенно усиливает позиции Рабата в его многолетнем противостоянии с Алжиром.

Разработанный фактически «под диктовку» Соединенных Штатов План широкой автономии Западной Сахары под суверенитетом Королевства Марокко был представлен Совету Безопасности ООН еще в 2007 г. Однако ввиду слабой на тот момент международной поддержки он был «помещен под сукно», и лишь в 2020 г. о марокканской инициативе вспомнили, когда к концу первого срока президентства Д.Трампа США признали Западную Сахару частью Марокко в обмен на нормализацию его отношений с Израилем в рамках «Авраамовых соглашений».

По сути глава Белого дома своим «волюнтаристским» решением инициировал процесс глобальной поддержки марокканского плана. Вслед за Вашингтоном в 2021 г. за автономию западносахарского регина выступила Испания, в 2023 г. – Израиль, а в 2024 г. – Франция. В 2025 г. к ним присоединилась Великобритания, что было расценено марокканцами как значительная победа, поскольку таким образом инициативу одобрили три из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН.

В итоге, по сообщению издания Le Point, только с начала текущего года за такое решение проблемы выступили более 30 стран. Общее же число государств-членов ООН, признавших на сегодняшний день суверенитет Марокко над регионом Западной Сахары, достигло 116 (60%). Среди сторонников – ряд крупных африканских государств, двадцать две страны Европейского союза и шесть членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. К слову, ОАЭ в 2020 г. первыми открыли консульство в «марокканской Сахаре». Их примеру последовали порядка 30 арабских и африканских государств, тем самым закрепив фактическое признание суверенитета Марокко над регионом. По идее США, подобная «дипломатическая сеть должна была легитимировать марокканский контроль в глазах международного сообщества в целях привлечения в регион бизнеса и инвестиций».

Параллельно, многие африканские и латиноамериканские государства отозвали или заморозили признание Сахарской Арабской Демократической Республики (САДР), провозглашенной Фронтом ПОЛИСАРИО в 1976 г., что, по всей видимости, отражает необратимое снижение международной поддержки этой организации.

На этом фоне в конгресс США в июне с.г. был внесен законопроект, согласно которого Фронт ПОЛИСАРИО признается в качестве иностранной террористической группировки. Алжир и Россия при этом обвиняются в «использовании этого сепаратистского движения в качестве оружия для завоевания стратегического плацдарма в Африке».

Таким образом, запущенная США кампания по признанию за Марокко суверенитета над спорными южными территориями реализуется за счет формирования растущего международного консенсуса в отношении автономии Западной Сахары, а также путем дискредитации Фронта ПОЛИСАРИО, как легитимного представителя сахарского народа.

Все это идет в разрез с решением СБ ООН, признающем право сахарцев на самоопределение путем проведения референдума. Однако в силу ряда причин плебисцит на эту тему до сих пор не состоялся, а политический диалог зашел в тупик. Вероятно, инициатива США могла бы положить конец дипломатической неопределенности статуса этого региона. Вместе с тем пока неясно, откроет ли запущенная Д. Трампом кампания по международному признанию автономии путь к разработке нового плана урегулирования под эгидой ООН, с официальным принятием соответствующей резолюции. Во всяком случае, дипломатическая активность вокруг этого вопроса в ближайшие месяцы будет только нарастать, учитывая, что следующее заседание, посвященное продлению мандата Миссии ООН по проведению референдума в Западной Сахаре (МООНРЗС) и статусу региона, состоится уже в октябре текущего года.

Напротив, конкретные экономические выгоды США и их союзников от признания западносахарской территории за Марокко вполне измеримы. Как можно наблюдать, американская инициатива открывает путь к кардинальной переориентации инвестиционных потоков в Северной Африке. Заявления в СМИ высокопоставленных западных чиновников, следующие в контексте поддержки плана Марокко, вполне красноречивы: «США объявили о готовности инвестировать 5 млрд долл. в проекты социально-экономического развития южных марокканских провинций в Западной Сахаре»; «Великобритания выделяет пять млрд фунтов стерлингов на проекты развития по всей территории Марокко, включая южные провинции»; «Франция подписала соглашения об инвестициях на сумму не менее 10 млрд евро, включая проекты в южных регионах Королевства» и т.п. Ожидаемо, что на наших глазах произойдет раздел Западной Сахары по ресурсному принципу между транснациональными компаниями. Фосфаты – главное богатство региона (до 25% мировых запасов), рыболовство и энергетика, представляющие собой наиболее перспективные секторы экономики, привлекают беспрецедентные по масштабам потоки капитала. Также прорабатываются проекты по освоению крупных запасов урановой, железной и медной руды (частично они уже реализуются с начала 2020-х гг.). Ряд компаний США и Франции планируют освоить западносахарский нефтяной шельф.

Некоторые СМИ отмечают, что американское признание «создало фактическую стабильность, которую инвесторы ждали десятилетиями». По всей видимости, совсем скоро Сахара, долгое время считавшаяся зоной конфликта и дипломатической напряженности со всеми вытекающими рисками, под влиянием «стратегической перестройки, инициированной Вашингтоном», де-факто превратится в важный экономический центр транснационального бизнеса. Как представляется, вопрос де-юре статуса региона станет лишь делом времени.

Вместе с тем, признание суверенитета Марокко над Западной Сахарой является частью более крупной сделки, нежели только активное экономическое освоение южных марокканских территорий. Она включает в себя укрепление военно-политического присутствия блока НАТО в Северной Африке и Сахеле при декларируемой цели создания «опорной точки для проведения активной мирной политики США» в регионе. По мнению некоторых аналитиков, наблюдается изменение американской позиции, которая теперь в большей степени сосредоточена на формировании политической архитектуры стран Северной Африки и не ограничивается лишь экономическими возможностями. Таким образом, западносахарский вопрос рассматривается в более широком контексте региональной безопасности, экономической интеграции и дипломатии в рамках Североатлантического альянса.

Очевидно, что Запад опасается усиления позиций России, учитывая тесное партнерство нашей страны с Алжиром. Наращивание при российском содействии военного потенциала этой страны вызывает серьезную обеспокоенность как у марокканцев, так и их союзников. Возможно, ставка делается на разрешение конфликта как на метод, позволяющий устранить сам повод для развития военно-технического сотрудничества между РФ и Алжиром и, тем самым, снизить уровень присутствия нашей страны в регионе.

Вместе с тем Брюссель и Вашингтон «не в восторге» от непоколебимости алжирских властей по вопросу Западной Сахары, что уже привело к заметному ухудшению отношений Алжира с Испанией и Францией в последние годы. А ведь это государство занимает второе место по объемам поставок газа в ЕС, что делает крайне важным удержание его в орбите западного влияния.

Как представляется, совместный «контроль» Запада над Сахарой через Марокко нужен для стабилизации позиций и нивелирования эффекта от ухода французских, испанских, немецких и американских подразделений из близлежащего Сахеля, на фоне расширения военно-экономического присутствия России на континенте. Особенно чувствительное поражение в последние годы потерпела Франция в Западной Африке, откуда местные военные власти выдворили ее контингенты, пригласив вместо них российских инструкторов.

По нашей оценке, «геополитическое шефство» коллективного Запада над Марокко весьма выгодно Рабату – проблема Западной Сахарой перестает быть проблемой его одиночного противостояния с Алжиром. Получая такую поддержку, Королевство также обретает некие гарантии безопасности, возможности для экономического роста и обеспечивает стабильность положения правящей элиты. Вместе с тем, как ни парадоксально это звучит, с признанием своего суверенитета над южными территориями часть самостоятельности во внешней политике и внутренних делах Рабат все же теряет. Он принимает на себя риски, вытекающие из статуса зависимого партнера, который скорее всего получит весьма ограниченный «допуск» к ресурсам Западной Сахары и будет вынужден выполнять отведенную ему роль в геополитической игре США/НАТО в регионе.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"