Во второй половине августа в Каире прошли консультации делегации Центра научно-аналитической информации Института востоковедения РАН с руководящим составом Египетского совета по международным делам. Они оставили большой след в оценках экспертов на перспективу. Стороны обсудили проблемы Ближнего Востока, Северной Африки и Африканского Рога, уделив особое внимание процессам, происходящим в регионе в связи с американо-израильской агрессией против Ирана, ситуации в Секторе Газа, на Западном берегу реки Иордан, в Ливане и Сирии. Обсуждались последствия для мировой экономики в связи с затруднениями мореходства в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах. Египетские эксперты подробно рассказали о подходах Каира по урегулированию ситуации в Судане. Многие высказанные оценки фактически носили характер прогнозов.

Бывший заместитель министра МИД Арабской Республики Египет (АРЕ) Мохаммад аль-Ораби[1] подчеркнул, что на Ближнем Востоке и в Северной Африке (БВСА) складывается тревожная ситуация. По его мнению, американо-израильская агрессия против Ирана продолжится. Пока не видно перспектив урегулирования обстановки в Ливане, Сирии, Йемене, Судане. Непростая ситуация складывается в Ираке. У Каира вызывает озабоченность также политика Эфиопии.

По словам дипломата, для Египта основной угрозой является закрытие Баб-эль-Мандебского пролива, блокировка которого напрямую связана с экономической безопасностью его страны. В этой связи, подчеркнул аль-Ораби, особое значение в Каире придается запланированному на 12–13 сентября с.г. в Нью-Дели 18-му саммиту БРИКС, на который здесь возлагают большие надежды. Аль-Ораби сообщил, что он совместно с главой МИД АРЕ участвовал во встрече с главой МИД Индии, который подтвердил настрой Нью-Дели на координацию позиций стран-участниц объединения по ключевым мировым проблемам. На саммите Египет планирует представить «всеобъемлющую инициативу по региональной безопасности и сотрудничеству на Ближнем Востоке». Египет совместно с Индией продвигает общую повестку для стран Глобального Юга: достижение региональной стабильности, обеспечение продовольственной безопасности и деэскалация конфликтов. Что касается продовольственной безопасности, то речь идет, по словам дипломата, о создании крупного зернового хаба в Порт-Саиде, что должно защитить регион БВСА от глобальных экономических потрясений.

Аль-Ораби также сообщил, что в МИД АРЕ идет подготовка к личной встрече на полях БРИКС Абд аль-Фаттаха ас-Сиси с Президентом РФ. Он поинтересовался, какие вопросы может поднять на этой встрече В. Путин.

По оценке Мохаммада аль-Ораби, война с Ираном обнажила пределы американского военного потенциала и зафиксировала постепенное ослабление США в регионе. Несмотря на задействованные ресурсы, Вашингтон не достиг ни одной из заявленных целей. Единственным результатом кампании стала разве что частичная экономическая блокада Ирана. Американский военный потенциал оказался неспособен сломать иранскую архитектуру сдерживания, что стало одним из наиболее показательных итогов конфликта. По мнению египтянина, это спровоцировало изменение всей политической динамики в регионе; американская стагнация, вызванная затяжной конфронтацией с Ираном, открыла окно возможностей для других игроков и ускорила изменение региональных альянсов.

Комментируя американскую агрессию против Ирана, бывший посол АРЕ в Китае Асем аль-Сайфи добавил, что США намеренно ухудшают логистическую связанность региона. По его мнению, американская стратегия носит долгосрочный характер и направлена на ослабление Китая на Ближнем Востоке. Цель Вашингтона заключается не просто в нарушении торговых связей, а в расшатывании внутреннего производства и торговли самого Китая, чтобы создать в стране предпосылки предкризисного состояния. При этом речь идёт не о том, чтобы перерезать торговые отношения КНР с арабскими странами или Африкой, а о подрыве позиций Пекина как крупного глобального экономического игрока. По оценке А. аль-Сайфи, именно на это направлены основные усилия США и в этом контексте следует рассматривать весь комплекс американских мер.

По словам посла, война Ирана с США и Израилем нанесла урон отношениям Тегерана со странами Персидского залива. На протяжении последних лет он выстраивал с ними каналы диалога. Однако серия иранских атак, затронувших страны Залива, подорвала накопленный запас доверия.

Он также подчеркнул, что на этом фоне администрация Трампа пыталась представить собственные проекты в регионе как победу, однако реальность оказалась другой. США, с одной стороны, по-прежнему оказывают определяющее влияние на израильскую администрацию, а с другой, всё активнее вовлекаются в ситуацию на Западном берегу, пытаясь найти формулу деэскалации. Однако эти усилия наталкиваются на фундаментальные ограничения. Израиль на сегодняшний день фактически оккупировал около 70% территории Газы, сохраняет зоны контроля на Западном берегу реки Иордан, в Сирии и в Южном Ливане. Израильтяне дали чётко понять, что не допустят оттуда полного вывода своих подразделений. Масштаб амбиций Тель-Авива в регионе слишком велик, а готовность внешних игроков к принуждению ограничена. Отказ Израиля от выполнения ключевых условий фактически запустил процесс развала «Всеобъемлющего мирного плана Трампа в Газе».

По словам аль-Ораби, косвенным доказательством этого послужила встреча в Каире спецпосланника президента США Дж. Кушнера с представителями ХАМАС, где американец потребовал разоружения организации и сдачи власти. На встрече также шла речь об уничтожении тяжелого вооружения ХАМАС. Это отличается от первоначальных условий, прописанных в дорожной карте Трампа по Газе, и совпадает с израильской позицией.

По мнению дипломата, даже появление нового, более прагматичного лидера ХАМАС Халиля аль-Хайя не улучшило сложившуюся ситуацию. Правительство Нетаньяху не достигло никаких декларированных результатов в Газе, несмотря на многомесячную кампанию. Ситуация зашла в тупик. Каждая из сторон демонстрирует невозможность навязать противнику свою волю, а внешние посредники – неспособность предложить дееспособную формулу урегулирования.

Израиль, по общему мнению, всех египетских участников консультаций, в принципе неспособен улучшить обстановку в регионе. Американская дипломатия продолжает говорить исключительно о нормализации с Израилем, игнорируя тот факт, что для этого нет никаких реальных предпосылок. Вашингтон оказывает давление на Саудовскую Аравию и другие арабские государства, подталкивая их к признанию требований Израиля, однако сам Тель-Авив далёк от готовности к компромиссам. Разрыв между американской риторикой и израильской политикой на местах только углубляется.

При этом, как полагают египетские эксперты, в ближайшей перспективе курс израильского правительства будет направлен на выдавливание палестинского населения в соседние страны и захват территорий силовым путём. Земли будут заниматься еврейскими поселенцами. Таким образом, вопрос создания палестинского государства будет постепенно закрыт логикой действий на земле. Со временем на этих территориях не останется ни достаточного палестинского населения, ни самой территории, на которой такое государство могло бы быть создано. Израильская стратегия направлена на снятие с повестки палестинского вопроса как такового.

Сейчас Нетаньяху публично не выступает против планов Трампа по Газе, поскольку избегает открытой полемики с ним, но в то же время рассчитывает, что найдется повод для обвинения ХАМАС в нарушении условий соглашения, и это развяжет Израилю руки. Единственная сторона, которая может заставить Нетаньяху сдвинуться с места – это Соединенные Штаты. Поэтому судьба мирного плана во многом зависит от того, какое давление Трамп готов оказать на Нетаньяху. Вероятнее всего, Нетаньяху постарается перенести обсуждение на период после выборов, тем более что тактика затягивания ему всегда удавалась. Скорее всего, Нетаньяху при принятии политических решений по Газе в первую очередь будет учитывать динамику предвыборной ситуации и, как всегда, руководствоваться своими личными конъюнктурными интересами.

Бывший посол АРЕ в Судане, Эфиопии и Сирии Салах Халима, рассматривая ситуацию на Африканском Роге, отметил, что в настоящее время в мире сложилась группа государств, откровенно игнорирующих международное право, это США, Израиль и Эфиопия. Они не участвуют ни в одних многосторонних переговорах, предпочитая действовать в одностороннем порядке. На этом фоне особое значение приобретает ситуация в Судане, которая могла бы быть урегулирована при наличии согласованной внешней позиции, однако ее отсутствие и конкуренция внешних игроков превратили её в затяжной конфликт.

По его словам, в Судане друг другу противостоят две коалиции: Силы быстрого реагирования (СБР) и вооруженные силы (ВС) Судана. СБР пользуются поддержкой Израиля и ОАЭ, причём США, хотя и не демонстрируют этого открыто, в целом также склоняются в их пользу. ВС Судана, в свою очередь, поддерживают Турция, Саудовская Аравия и Египет. Внутренний суданский конфликт давно перерос в опосредованное противоборство этих коалиций, что блокирует любые попытки его разрешения.

Заостряя внимание на процессе урегулирования, Халима подчеркнул, что на международном уровне сформировались три основные переговорные инициативы. Первая продвигается США, Саудовской Аравией, Египтом и ОАЭ, вторая – международными организациями и этими странами, третья предложена главой ВС Судана аль-Бурханом и основана на идее запуска внутреннего диалога.

Наиболее эффективной, по оценкам посла, является египетская инициатива, представленная в июле 2024 г. Её ключевое преимущество – параллельная, а не последовательная реализация урегулирования. Другие инициативы настаивают на поэтапном подходе: сначала безопасность, затем политический процесс, что ведёт к фрагментации процесса.

Халима подчеркнул, что позиция Египта заключается в необходимости разделения военной и гражданской сторон проблемы. В рамках этого подхода военизированные группировки выводятся за скобки политического диалога. Как результат, военное направление решается отдельно, а параллельно запускается всеобъемлющий политический процесс, открытый для всех сил, не втянутых в военные преступления. Эта логика позволяет отделить регулярную армию от военизированных формирований и создать условия, при которых СБР могут быть сначала разоружены, а затем реинтегрированы в госструктуры. Данный подход в случае его эффективности в дальнейшем может быть распространён и на другие вооружённые группировки. Показательно, что эта идея уже была принята большинством стран, с участием которых были проведены консультации. Их итоги предполагают объединение посреднического комитета с экспертным механизмом, и они совместно выступят гарантом переговорного процесса для любой заинтересованной стороны.

Посол утверждал, что цели при этом остаются прежними: формирование переходного правительства с обязательным участием всех политических сил, создание переходного кабинета для решения текущих вопросов, разработка проекта будущей конституции и подготовка к свободным выборам. Предполагается также создание группы, которая будет изучать лидеров ополчений на предмет их соответствия критериям участия в политическом процессе.

В отношении Эфиопии и Израиля посол Халима отметил, что Тель-Авив поддерживает стремление Аддис-Абебы обеспечить себе доступ к портам на Красном море. Израильская сторона заинтересована в возможности опосредованного контроля порта в регионе. В этой логике не исключено, что палестинцы будут использованы внешними игроками как инструмент для дальнейшего расшатывания ситуации – вплоть до попыток их переселения и создания новых очагов дестабилизации.

По его словам, цель заключается в установлении контроля над логистическими и морскими путями через опору на локальные вооружённые формирования. В этой связи Эфиопия, Израиль и ОАЭ действуют совместно, при этом Аддис-Абеба и Абу-Даби фактически поддерживают израильские устремления. Ключевым событием стало признание Израилем суверенности Сомалиленда.

Халима утверждает, что в этой конструкции аренами столкновения интересов выступают Йемен, Судан и Сомали, где особенно остро проявляется соперничество между ОАЭ и Саудовской Аравией. Для Египта же первостепенное значение имеют угрозы, связанные прежде всего с эфиопской плотиной «Возрождение». С одной стороны, Каир вынужден учитывать сложные отношения между повстанцами в Тыграе и эфиопским правительством, с другой – фиксировать укрепление связей между этими же повстанцами и Эритреей, оказывающей им поддержку. Ситуация будет развиваться в контексте стремления Эфиопии получить выход к морю, в том числе через эритрейский порт Асаб, что для Египта означает потенциальное замыкание враждебного контура: усиление Эфиопии, сближение Эритреи с антиправительственными силами и появление у Аддис-Абебы военно-морского присутствия на Красном море, непосредственно затрагивающего безопасность судоходства и региональный баланс сил.

По мнению Салаха Халимы, наиболее критическая точка напряжённости формируется в Тыграе. Оттуда поступают сообщения о возобновлении боевых действий между повстанческими силами и федеральной армией Эфиопии.

Как отметил египтянин, в начале августа эфиопские вооружённые силы (ЭВС) и Народный фронт освобождения Тыграя (НФОТ) второй раз за год вступили в относительно масштабные, но пока ещё ограниченные по географии боевые действия в регионе Тыграй. НФОТ проводит массовую военную мобилизацию как минимум с мая, представляя её как необходимую меру для выживания Тыграя. В июне фронт ввёл обязательный призыв, обязывающий бывших бойцов вернуться в свои подразделения и наделяющий региональное правительство правом принудительно призывать тыграйцев. Однако у каждой из сторон, по его оценкам, имеются ограничения, которые не позволяют им в ближайшее время развязать полномасштабный конфликт. Эти ограничения носят как краткосрочный материально-технический, так и долгосрочный структурный характер.

Наиболее острым сдерживающим фактором для федерального правительства является топливный кризис. Эфиопия импортирует почти 50% топлива из Кувейта и испытывает серьёзные трудности со снабжением на фоне перебоев в работе Ормузского пролива, вызванных американской агрессией против Ирана. Продолжающаяся морская блокада Саудовской Аравии со стороны хуситов, на которую приходится ещё 38% эфиопского импорта топлива, дополнительно усугубляет ситуацию.

Помимо топливного фактора, обе стороны сталкиваются с более долгосрочными ограничениями возможностей, обусловленными внутренней динамикой. Эксперт считает, что ЭВС вынуждены распределять ресурсы между несколькими фронтами, ведя борьбу одновременно с этнонационалистическими повстанческими движениями амхара и оромо. Новый виток тыграйской кампании способен привести к ослаблению других фронтов и новым успехам сепаратистов.

НФОТ не является монолитной структурой. Консолидация власти радикальной фракции внутри фронта привела к значительным внутренним конфликтам, в результате которых многие высокопоставленные тыграйские чиновники дистанцировались от НФОТ и перешли на сторону федерального правительства. По оценкам посла Халимы, это значит, что фронт, обладая мобилизационным потенциалом, может столкнуться с проблемой лояльности в случае затяжных боевых действий, что снижает его способность к постоянному сопротивлению.

Египтянин высказал предположение, что дальнейшая эскалация между ЭВС и НФОТ сопряжена с риском втягивания в конфликт внешних игроков, в первую очередь Эритреи и Судана, что способно превратить локальное столкновение в региональный кризис. Эритрея оказывает НФОТ политическую поддержку и с высокой вероятностью окажет военную в случае расширения конфликта. Сближение Асмэры с Тыграем вызвано ухудшением отношений Эритреи с Аддис-Абебой из-за исключения Асмэры из Преторийского мирного процесса и заявленных целей Эфиопии получить доступ к морю через эритрейский порт Асаб. Он также сообщил, что президент Эритреи Исайяс Афеворки якобы пообещал поддержать НФОТ в любом конфликте с федеральным правительством.

В этом контексте посол Халима подчеркивал, что более масштабный конфликт способен привести к эскалации противостояния между Эфиопией и Суданом. Правительство, контролируемое ВС Судана, имеет давние связи с НФОТ. Оно вооружало эту группировку и позволяло ей использовать тыловые базы в восточном Судане. По его данным, именно дислоцированные там подразделения НФОТ, известные как 70-я армия, участвовали в столкновениях 1 августа с.г. Федеральное правительство Эфиопии осудило эти связи и обвинило Судан в формировании альянса с Эритреей и НФОТ, направленного против Аддис-Абебы. Дальнейшее усиление поддержки способно привести к прямым столкновениям между эфиопскими и суданскими силами.

Комментируя египетскую политику по отношению к новым властям Сирии, бывший посол Египта в России Иззат Саад подчеркнул, что до последнего момента Каир оставался одной из немногих арабских стран, сохраняющих подчёркнуто сдержанный подход. Лишь недавно Каир аккредитовал нового сирийского посла и направил в Дамаск торговую миссию. Часть египетского политического и разведывательного сообществ согласна с курсом правительства, однако настаивает на более активных шагах по сближению с Дамаском по образцу других региональных игроков. Тем не менее осторожная линия пока доминирует. По оценке Иззата Саада, у Ахмада аш-Шараа есть шансы на успех, и показательно, что такие государства, как Саудовская Аравия и Катар, начали активно с ним работать, оказывая тем самым давление на новое сирийское руководство, чтобы побудить его к большей умеренности.

В отношении тройственного союза Турции, Саудовской Аравии и Пакистана посол Саад утверждает, что соглашение имеет три цели: сдерживание, оборона и баланс. Сам по себе формат не вызывает принципиальных возражений у египетской стороны. Он даёт участникам свободу выбора степени вовлечённости и не накладывает жёстких обязательств, выходящих за рамки традиционно принятых норм. В этом отношении Каир исходит из того, что время для полномасштабного присоединения не пришло. Египет готов участвовать в том виде, который не ущемляет его суверенитет и оставляет пространство для манёвра.

По мнению Саада, если сегодня администрация Нетаньяху ведёт войну против шиитских движений, то логика союза предполагает, что в дальнейшем израильская агрессия может быть перенаправлена и против суннитских сил. А это означает, что потенциально под ударом могут оказаться суннитские страны, несогласные с политикой Израиля. Египет потенциально может участвовать в этом союзе, однако, по оценкам посла, существуют серьёзные сдерживающие факторы, которые делают такое участие в ближайшей перспективе маловероятным. Прежде всего, Египет в соответствии со своим основным законом не имеет права вступать в какие-либо военные союзы без одобрения парламента, а это требует времени и внутриполитических согласований.

Египетские участники выразили мнение, что более активная вовлеченность России в процессы, происходящие в регионе БВСА, будет способствовать общей стабилизации обстановки. Именно российское присутствие, сочетающее политико-дипломатические, экономические и военно-технические инструменты, могло бы уравновесить растущее давление внерегиональных игроков и создать более предсказуемую среду безопасности. В этом контексте особое значение придаётся предстоящему саммиту БРИКС в Индии. Как еще раз подчеркнул Мохаммад аль-Ораби, египетская сторона рассчитывает использовать эту площадку для того, чтобы донести до России, Китая и Индии необходимость более тесной координации их политики в регионе Африканского Рога и Красного моря, где дестабилизация напрямую угрожает египетским интересам.

Аль-Ораби также предложил проработать возможность нового оборонного соглашения между Россией и АРЕ, направленного на формирование дроновой инфраструктуры и укрепление обороноспособности Египта.

Египетская сторона поинтересовалась положением в зоне конфликта на Украине. Она согласилась с доводами российской делегации, что без поддержки со стороны НАТО и его внеблоковых союзников киевский режим не смог бы так долго противостоять ВС РФ. Внимание египтян было обращено на то, что целями для украинских ударов становятся исключительно гражданские цели на территории России. Атаки БПЛА на российские суда в Азовском и Черном морях вносят дополнительные трудности в поставки зерна и других товаров из России в страны БВСА, в т.ч. в Египет.

Внимание египетских участников было также обращено на использование территории Ливии для запусков БЭКов против российских судов в Средиземном море и активное участие украинских военных специалистов в подготовке боевиков на африканском континенте, что весьма негативно сказывается на региональной стабильности.

Наумкин Виталий Вячеславович – научный руководитель Института востоковедения РАН, президент Научно-аналитического портала «Восточная трибуна», академик РАН, д. и. н., профессор.

^[1] В настоящее время председатель наблюдательного совета Египетского совета по международным делам, член верхней палаты парламента Египта (сенатор).