Одни и те же аналитические материалы могут – в зависимости от ситуации – восприниматься как рядовые и несущественные или же становиться частью важного нового процесса. Речь в данном случае о только что вышедшей статье на специализированном сингапурском ресурсе Eurasianews.com под названием «Друзья с драконом. Китайские технологические инвестиции в Малайзию в 2015–2026 годах: анализ».

Внимательный читатель может вспомнить нашу недавнюю публикацию на похожую тему – о Камбодже и о том, как некоторые в Юго-Восточной Азии с неодобрением отзываются о «слишком тесных» связях этой страны с Китаем. Но в случае с Камбоджей речь шла скорее о пропаганде, «малайзийский» же материал в Eurasianews.com более серьезный и сбалансированный. И вдобавок он вполне может стать частью новой волны похожих аналитических выступлений – например, о характере связей КНР с Вьетнамом (а это «по общему зачету» первый экономический партнер Китая в регионе, Малайзия вторая, на третьем месте Индонезия).

Дело в том, что несколько одновременно произошедших в мире событий позволяют сделать вывод: в ближайшее время может открыться новая эра экономических, а за ними и политических отношений Китая со своими южными соседями – членами объединения АСЕАН. И, соответственно, эра эта будет сопровождаться дискуссией. Что подталкивается двумя факторами. Это предварительные (и довольно грустные для США) итоги экономической войны Америки с Китаем и свежие данные о росте товарооборота и прочих связей Китая с АСЕАН.

Факторы эти взаимозависимы. Если коротко, то Пекин смог компенсировать потери объема товарооборота из-за сворачивания связей с Америкой – причем компенсировать прежде всего благодаря расширению торговли с Юго-Восточной Азией. Хотя похожие процессы идут по линии китайских отношений с Африкой, и не только с ней.

Ключевые события, видимо, произошли в прошлом году, хотя эффектная статистика подтянулась только сейчас. В первые дни сентября в Пекине было объявлено, что в 2025 г. впервые в истории товарооборот КНР со странами АСЕАН вместе взятыми превысил один триллион долларов. Точнее – 1,05 трлн благодаря росту на 7,4%. Причем темпы роста только увеличиваются: в этом году они вышли на уровень 24,7%. Это происходит на фоне уменьшения товарооборота США и Китая в том же году до 559,74 млрд долл. с 688,28 млрд в предыдущем году и с рекордных 690,59 млрд в 2022 г.

Можно считать эту тенденцию главной международной темой прошлого года – речь о провале экономической войны США против Китая и прочих «таможенно-пошлинных войн» Америки против всех, в том числе союзников. Дело в том, что множество политически вполне нейтральных стран предпочли для страховки и баланса иметь дело с предсказуемым Пекином, что и вызвало рост внешней торговли Китая.

Но количество в какой-то момент переходит в качество, то есть рост связей этой страны – в данном случае с Юго-Восточной Азией – меняет характер ее межгосударственного сотрудничества. И отметим: сотрудничество – это не только торговля, торговля открывает дорогу к прочему. Так, упомянутый выше документ сосредотачивается на китайских инвестициях в Малайзии, причем не на всех, а выборочно – на имеющих отношение к «технологиям будущего».

Картина получается такая: инвестиции из КНР идут в производство в Малайзии солнечных батарей, полупроводников, аккумуляторов для электромобилей, а также в дата-центры. Объем только этих вложений оценивается в 37,9 млрд долл. Территориально они охватывают всю страну, за исключением двух ее штатов. Причем пик этих инвестиций ожидаемо пришелся на 2023–2024 гг., когда упомянутая экономическая война КНР – США начала набирать силу.

Смысл этих процессов (еще более заметных во Вьетнаме) – это, по сути, перенос производств и цепочек снабжения из Китая в страны-партнеры, причем с экспортом и достаточно высоких технологий. Таким образом, товары, нужные американскому (и многим прочим) рынку и бизнесу, входят туда под другим флагом. Прошлогодние судорожные и неожиданные новые таможенные пошлины, которые США вводили в том числе и для стран ЮВА, во многом объясняются американскими попытками отследить эти смены флага и скорректировать ситуацию.

Однако противовесом для этих попыток блокады китайских товаров оказалось существование зоны свободной торговли Китай – АСЕАН и множество прочих соглашений в Тихоокеанском регионе. Кроме того, анализ ситуации включает предыдущий этап взаимодействия КНР с регионом – по крайней мере, так это обозначается в документе. Предыдущей там считается «эпоха Пояса и Пути», то есть начало выполнения глобальной китайской программы по созданию инфраструктуры для будущей торговли по всему миру: шоссейных и железных дорог, портов, складов и многого другого. Логика здесь есть. Очевидно, что инвестиции лучше идут на территориях, сотрудничество с которыми было отработано и подготовлено в том числе и на инфраструктурных проектах для таковых.

Далее исследование «Друзья с драконом» отмечает особую политическую волю руководства Малайзии к сближению с Пекином. При всей «многовекторности» внешней политики страны отмечается, что Китай стал там наиболее влиятельной силой, прежде всего по экономическим соображениям. Но вдобавок у автора прослеживается мысль, что постоянные контакты с руководством мусульманских Малайзии и Индонезии как-то повлияли на позицию Пекина по Ближнему Востоку и Палестине.

И еще одна замечательная черта этого исследования – включенная туда мысль, что в целом вся Юго-Восточная Азия, а не только Малайзия, оказалась удивительно устойчива к весеннему «нефтяному шоку». Речь о перекрытии Ормузского пролива в марте этого года и глобальных страхах насчет физической нехватки горючего, не говоря о финансовых и прочих сопутствующих потрясениях. Ждали катастрофы в нескольких странах региона, но таковая не случилась. Как минимум местные власти смогли растянуть кризис по времени, сделать его вялотекущим. И «Друзья с драконом» содержит цитаты из разных СМИ о том, что смягчение шока как раз результат устойчивых связей с Китаем.

Исследование, о котором речь, – далеко не единственная публикация на тему того, насколько тесны связи Малайзии и Китая. Нет недостатка и в тревожных оценках ситуации. Оценки такие можно свести к двум темам. Первая, что торговля с КНР (не инвестиции!) разоряет как минимум нижний, технологически не самый сложный слой местных производств. Сингапурская The Straits Times упоминает в этой связи производство лампочек, наушников, игрушек, обуви и мебели. Речь идет обо всей ЮВА, не только о Малайзии. И здесь газета говорит, что уходит в прошлое вся первоначальная модель развития стран региона, которые поднялись именно на таких производствах за счет их ценовой конкурентоспособности.

С одной стороны, заметим, тенденция неприятная. С другой – уход первоначальных моделей не трагедия, если на смену им приходят новые модели. Однако факт, что вытеснение старых производств может вызвать недовольство в каких-то группах населения или регионах, что может принести неприятности.

Известна старая проблема Китая с его внешней торговлей: она почти всегда сводится с дефицитом для партнеров КНР. Самый очевидный здесь случай – это США: их громадный дефицит с Китаем стал реальной проблемой, которая и подтолкнула лидеров Америки к их торговым битвам всемирного масштаба. Однако такой же резкий перекос торгового баланса у Китая, например, с Египтом (данные мелькали в ходе недавнего визита Си Цзиньпина в Каир) или, хуже того, с Индией. Наблюдающееся потепление по линии Пекин – Дели привело уже к возобновлению роста торговли – и опять усилило индийский дефицит. А это создает проблемы глобального масштаба.

Что интересно, как раз Малайзия от этой проблемы избавлена: ее торговый дефицит с главным партнером, Китаем, невелик. Но у страны есть другая проблема. Это китайские граждане, которые очевидным образом выигрывают от любого взаимодействия с исторической родиной.

Здесь можно напомнить читателю о нашей предыдущей публикации про внутриполитические сдвиги в Малайзии (образование третьей коалиции вместо имевшихся двух, причем создалась эта новая оппозиционная сила из перебежчиков правящего альянса). Публикация в гонконгской South China Morning Post говорит, что как минимум одна из двух оппозиционных сил, строящаяся на альянсе преимущественно малайских UMNO и PAS, сейчас начала активно продвигать традиционную для этой страны идею: рост влияния в ней Китая ведет к «неравномерному распределению выгод», то есть к усилению позиций китайской части населения. Та же ситуация может воспроизвестись во всех прочих странах региона, поскольку пусть меньшие, но все же влиятельные китайские диаспоры там находятся в той же позиции.

И последнее. Кому-то может показаться, что преждевременно делать вывод о предстоящей региональной переоценке отношений с Китаем или о констатации выхода этих отношений на новый этап. Ведь такой прогноз строится «всего лишь» на публикации свежей статистики насчет превышения торговлей порога в один триллион долларов.

В ответ можно напомнить о магии цифр – уже достигнутых и даже всего лишь прогнозируемых. Четверть века назад один человек, британский экономист Джим О’Нил из банка Goldman Sachs, написал об экономическом потенциале Бразилии, России, Индии и Китая и сделал несколько прогнозов о том, что будет с мировой экономикой, если эти страны и дальше станут расти похожими темпами. Он назвал эту четверку сокращением БРИК. То были всего лишь цифры в одной публикации, но эффект от их появления для всей мировой политики хорошо известен.

 Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»