Все новые и новые витки турецко-израильской эскалации последовательно усложняют и без того непростой геополитический ландшафт Ближнего Востока. Хотя основной ареной столкновения интересов в настоящее время выступает Сирия, регион Восточного Средиземноморья также ощущает на себе последствия трений Анкары и Тель-Авива и ввиду насыщенной новостной повестки сам претендует на своеобразный «второй фронт» их противостояния.

На текущем этапе Восточное Средиземноморье превращается в пространство одновременного наложения нескольких конфликтных линий, к которым помимо оси Турция – Израиль можно отнести турецко-греческие и турецко-кипрские противоречия, борьбу за влияние в Сирии, общерегиональную конкуренцию вокруг морских коммуникаций и энергетической инфраструктуры, приобретающую глобальное измерение с учетом вовлеченных игроков, формирование греко-израильско-кипрского военно-политического формата сотрудничества.

На этом фоне, сопровождаемом общей милитаризацией региона, флоты Турции и Израиля де-факто перешли в стадию прямого тактического противоборства. В последнее время турецкие военные корабли начали активно действовать в районах традиционного патрулирования ВМС Израиля. Согласно сообщениям в открытой печати, турецкий флот фактически вынудил израильские суда менять морские маршруты. Инциденты включают сближения на опасные дистанции, после которых обе стороны переводят экипажи в состояние повышенной готовности. Параллельно наращиваются темпы развития национальной военной промышленности. В августе с.г. главнокомандующий ВМС Турции адмирал Э. Татлыоглу официально заявил об ускорении графика постройки первого турецкого авианосца. По скорректированным данным, спуск на воду запланирован на сентябрь 2027 г., что значительно опережает первоначальные прогнозы завершения строительства в 2030–2032 гг. Такая спешка, как представляется, свидетельствует о приоритетности создания проекционной военно-морской мощи Анкары, в том числе в Восточном Средиземноморье.

Ранее, в мае, прошли учения EFES-2026 под командованием Турции, в которых приняли участие Ливия и Сирия. Направление двумя странами воинских контингентов за пределы национальных границ на международные военные учения стало первым прецедентом в их истории. Особенно важно, что среди ливийских военнослужащих присутствовали представители и запада, и востока страны, впервые за много лет действуя под единым флагом. Хотя EFES-2026 развернулись на побережье Эгейского моря, привлечение двух средиземноморских стран многими аналитиками было считано как проекция амбиций и на этот регион. С 2019 г. Анкара добивается ратификации соглашения об исключительной экономической зоне, открывающего доступ к крупным запасам углеводородов в Восточном Средиземноморье, что напрямую затрагивает интересы Израиля, который рассматривает эти действия как угрозу своему энергетическому суверенитету в регионе. В этом контексте стремление содействовать реализации формулы «одна Ливия – одна армия» направлено на подкрепление экономических мотивов. Встраивание же в протурецкую орбиту сирийской армии, которая во многом заново формируется в том числе благодаря усилиям Анкары, также закономерно вызывает резкое неприятие в Тель-Авиве, который рассматривает укрепление турецкого влияния на своих северных границах как прямую угрозу национальной безопасности.

В ответ Израиль, понимая ограниченность собственных ресурсов для одновременного сдерживания нескольких угроз, активизировал укрепление связей с Грецией и Кипром. Фактически формируется союз государств с явно выраженными контурами энергетического и военного сотрудничества, выступающих оппонентами турецкой доктрины «Голубая Родина». В декабре прошлого года в Иерусалиме прошел саммит трех стран, по итогам которого были приняты декларация по вопросам безопасности и обороны и план совместных учений на текущий год, а также объявлено решение о создании Кипрского центра морской кибербезопасности. Главный политический результат последних лет – превращение трехстороннего взаимодействия из эпизодического дипломатического формата в более устойчивую систему политико-оборонной координации. Для Израиля это создает своеобразный стратегический тыл в Восточном Средиземноморье. Для Греции и Республики Кипр – возможность компенсировать превосходство Турции по ряду военно-географических параметров.

В данном контексте примечательно, что 31 августа с.г. Израиль и Греция подписали оборонный контракт (крупнейший в истории их отношений) на сумму около 3 млрд евро на создание греческой многоуровневой системы противовоздушной обороны «Щит Ахиллеса». В нее войдут, в частности, израильские комплексы David’s Sling, Spyder и Barak MX, а также выпускаемые израильскими компаниями Rafael и Israel Aerospace Industries радары для защиты от баллистических ракет, самолетов и беспилотников и система управления с элементами искусственного интеллекта. Греции будет передан исходный код программного обеспечения системы для независимой эксплуатации; доля вклада греческой промышленности в проект, как ожидается, составит не менее 25%. По заявлению греческого министра обороны, «Щит Ахиллеса» ожидается полностью ввести в эксплуатацию в течение 35 месяцев. Отдельно подписано соглашение на 26 млн евро о поставке израильских комплексов Drone Dome для защиты стратегических объектов. Многие израильские издания комментируют природу проекта как ответ на подписание Мекканского пакта и недвусмысленный сигнал Анкаре. В турецком официальном дискурсе такое сотрудничество рассматривается преимущественно как элемент политики сдерживания республики.

В этой связи нельзя не упомянуть и об американском факторе. США, как представляется, выступают своеобразным общим якорем, который сдерживает двух игроков от «скатывания» в буйство конфликтов. Вашингтон является важнейшим союзником и покровителем Израиля, стратегической основой членства Турции в НАТО. Рассматривая сильную Турцию как необходимый противовес Ирану и радикальным силам, США одновременно устанавливают структурные ограничители, которые пока не позволяют накалу страстей перерасти в физическую конфронтацию.

Американские эксперты на среднесрочную перспективу в качестве наиболее вероятного сценария развития событий в Восточном Средиземноморье выделяют «холодное» морское соперничество Анкары и Тель-Авива. Это означает, что Турция, вероятно, продолжит наращивать присутствие ВМС, проводить учения, демонстрировать способность контролировать значительные морские районы, укреплять позиции в северной части Кипра, развивать военно-морскую инфраструктуру. В ответ Израиль будет повышать боевую готовность, усилит наблюдение и расширит разведывательную деятельность в регионе, еще более нарастит взаимодействие с Грецией и Республикой Кипр. В результате, по прогнозам аналитиков, образуется ситуация морского стратегического сдерживания, когда прямой войны нет, но любое перемещение военного корабля становится политическим сигналом противоположной стороне.

В целом публичное декларативное противостояние Анкары и Тель-Авива рисует упрощенную картину. Несмотря на эскалацию риторики, Израиль и Турция в значительной степени связаны скрытой сетью жизненно важных стратегических интересов. К ним относятся, в частности, свобода судоходства, стабильные торговые пути и защита морской энергетической инфраструктуры. Поэтому даже когда обстановка в Средиземноморье накаляется, коммерческие потоки продолжают функционировать, а особые каналы политического диалога сохраняются открытыми.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"