Загадочная судьба Филиппа I, единственного правителя Римской империи арабского происхождения, не перестает привлекать внимание не только в академической среде, но и в широких кругах любителей истории. В первую очередь это связано с крайне противоречивыми обстоятельствами его прихода к власти и последующей практической деятельностью. Во-вторых, с неоднозначным отношением к религии, в частности к христианству. И, наконец, с влиянием правления Филиппа на дальнейшую судьбу империи.

Однако объективное и детальное рассмотрение этих вопросов затруднено из-за скудности, фрагментарности и противоречивости источников, многие из которых появились столетия спустя после смерти главы Рима. Причем христианские авторы периода поздней античности в целом позитивно оценивают Филиппа как первого христианского императора, тогда как «языческие» характеризуют его как слабого и нерешительного правителя.

Кроме того, некоторым современным западным исследователям свойственно относиться к восточным коллегам с определенным предубеждением как к наследникам «кочевников-варваров». Что же касается арабских историков, то они больше внимания уделяют изучению вопросов, возникших в эпоху ислама, а предшествующий период их пока интересует мало. В последние годы ситуация исправляется: историческая наука обогащается новыми исследованиями и открытиями. Однако до полного пересмотра устоявшихся подходов, видимо, еще далеко.

Применительно к Филиппу все вышесказанное хорошо отражают слова известного британского историка Э. Гиббона, который еще в XVIII веке заявил, что император родился в семье арабского шейха-разбойника, чье племя грабило торговые караваны, и потому должен был иметь соответствующий характер. Примерно такой же логикой руководствовались и многие последователи Гиббона, занимавшиеся изучением деятельности Филиппа и оценкой его роли в истории.

Известно, что будущий римский правитель родился в 204 г. в поселении Шахба в семье шейха одного из арабских племен, осевших в районе нынешнего сирийского Хаурана. Но это, пожалуй, единственное, в чем сходится большинство историков, описывая детские и юношеские годы императора. А затем начинаются бесконечные интерпретации крайне ограниченного круга первоисточников, достоверность которых порой вызывает серьезные сомнения: их авторы в большинстве своем не были современниками Филиппа и писали с чужих слов.

До 106 г. н. э. территория Хаурана находилась под контролем Набатейского царства, которое затем было завоевано римлянами и превращено в провинцию Аравия с административным центром в нынешнем городе Босра (Бусра аш-Шам). Отец Филиппа, Юлий Марин, как утверждалось многими западными исследователями, был «разбойником» и грабил торговые караваны.

Вызывает, однако, удивление, почему практически никто из занимающихся изучением биографии Филиппа не обратил внимания на особенности региона, в котором тот родился и провел молодые годы. Хауран и прилегающие к нему районы отнюдь не представляли собой безжизненную пустыню, по которой кочевали племена разбойников, грабивших торговые караваны. Наоборот, это были процветающие земли, на которых оставили многочисленные материальные следы цивилизации набатейцев, арамеев и других семитских народов, построивших Петру, Джараш, Баальбек (при императоре Септимии Севере на монетах уже чеканили изображения знаменитых баальбекских храмов) и еще целый ряд развитых городов и поселений. По оценке известного дореволюционного историка-востоковеда Н. Кондакова, в Сирии в римский период насчитывалось около 300 каменных городов, в которых проживало многочисленное богатое население.

Хауран входил в состав знаменитого в древности Декаполиса («Десятиградья») – своеобразного территориального сообщества, насчитывавшего от 10 до 19 участников. Они ставили своей целью содействие развитию торговли, местной инфраструктуры, строительства, культуры, а также обеспечению безопасности.

В 2004 г. немецкие археологи обнаружили между Иорданией и Сирией гигантский подземный акведук длиной более 100 км, который использовался для снабжения водой городов Декаполиса и строился около 120 лет (с 90 до 210 г.).

Племя Филиппа, скорее всего, было оседлым и прочно обосновавшимся в тех краях, а отец – богатым землевладельцем. Климат на рубеже II и III вв. н. э. был более влажным и позволял выращивать хорошие урожаи. Регион снабжал ими другие области империи.

Район Шахбы был известен близостью к важнейшим торговым путям Аравийского полуострова, по которым сотни лет ходили караваны. Купцы не только перевозили товары, но и выступали в роли своеобразного беспроволочного телеграфа, разнося последние новости и знания во все концы этой громадной территории и за ее пределы.

Находившиеся в районе Хаурана караванные города предлагали путешественникам как ночлег, так и различные услуги (вплоть до бань с парилкой) и, можно сказать, были культурными и религиозными центрами. Местным царям и племенным вождям экономически было выгоднее предоставлять торговцам вооруженную защиту, нежели грабить их. К тому же после перехода региона под контроль Рима, который создал на его границах ряд оборонительных постов, подобные нападения могли стоить их участникам жизни или повлечь суровое наказание.

Население Хаурана владело технологией обработки твердокаменных строительных материалов типа базальта, навыками сооружения сложных водосборочных систем, создало самобытную архитектуру, включавшую набатейские, греческие и римские элементы.

Во время правления Каракаллы (198–217 гг.) всему свободному населению империи специальным указом в 212 г. было предоставлено римское гражданство. После этого многие жители Сирии начали брать себе римские имена. Отец Филиппа, в частности, стал зваться Юлий Марин, сам будущий август получил имя Марк Юлий Филипп, а его старший брат – Гай Юлий Приск. О матери Филиппа ничего неизвестно.

Юлий Марин, видимо, романизировался давно и к моменту рождения Филиппа уже наверняка считал себя полноправным римским гражданином, входя в сословие всадников. Один только факт, что он вырастил двух префектов претория, достаточно убедительно опровергает утверждения о «разбойном» образе жизни его семьи. Да и обожествление Юлия Марина после смерти Филиппом и сенатом (хотя он не занимал в империи высоких должностей) говорит о том же.

Будучи сыном вождя племени, Филипп по неписаным законам того времени мог присутствовать на встречах отца с купцами и другими путешественниками, слушать их беседы и напитываться новыми знаниями, особенно о жизни, что отчасти заменяло учебу в школе. В принципе Филипп мог также получать информацию о различных религиозных верованиях, в том числе о христианстве, от представителей частично христианизированных арабских племен гассанидов, начавших в его время постепенную миграцию с юга Аравийского полуострова на север, а также от различных паломников, проходивших через Хауран. В те годы одним из признаков растущей популярности христианства среди местных жителей было массовое паломничество к Телль-Масих (Холму Христа), на котором, по преданию, однажды ночевал Иисус.

Неизвестно, где и как провел «школьные годы» Филипп, но школа жизни, которую он прошел у отца, наверняка оказалась полезной. Уже тогда будущий правитель мог получить первичные знания об устройстве Римской империи и правящей династии Северов, особенно ее последнем представителе, Александре (222–235 гг.), который был уроженцем Сирии и благосклонно относился к христианам и иудеям. Придя к власти, Филипп в какой-то степени даже пытался ему подражать.

В 237 г. Филипп женился на Марции Отацилии Севере из знатного аристократического рода, которая в 237 или 238 г. родила ему сына по имени Гай Юлий Сатурнин (Марк Юлий Север Филипп, впоследствии Филипп II). Недоброжелатели отзывались о ребенке нелестно: «Мальчик был такого сурового и мрачного характера, что уже с пятилетнего возраста ничья шутка не могла вызвать у него усмешки. И даже на отца, предававшегося шумному веселью на столетних празднествах города [Рима], он, хотя был еще в нежном возрасте, смотрел исподлобья».

Эта слишком пристрастная характеристика, как представляется, вряд ли объективно отражала все присущие сыну Филиппа черты характера. Судя по конкретным шагам отца, он целенаправленно воспитывал и готовил его в качестве преемника, проводя, в частности, по всем ступеням государственной власти и обучая общению с подданными. Так, Филипп последовательно присваивал сыну титулы консула, цезаря и наконец августа (247 г.), которым тот стал, не достигнув и десяти лет. Позднее мальчик был назначен еще и верховным жрецом. Вместе с отцом Филипп II даже подписывал некоторые государственные документы. Римское всадничество предложило ему как наследнику престола пост предводителя молодежи. Как правило, такая интенсивная подготовка объективно расширяет кругозор детей и прививает им многие положительные качества.

Отмечая в целом недостаточную информированность некоторых древних авторов о Филиппе и его семье, нельзя не упомянуть о византийской «Хронике» Симеона Магистра и Логофета. В ней, в частности, содержится довольно комичное утверждение, что «люди дивились размерам его тела: ведь до этого времени не видано было такого большого человека». Однако необычным ростом отличался не Филипп, а Максимин Фракиец. Забегая вперед, следует отметить, что в этом же документе утверждается, что Филипп был «ревнителем христианской веры» и убит Децием, «борясь за христианство». Однако подобное заявление не находит прямого подтверждения в других источниках.

О начале карьеры будущего императора ничего неизвестно. Себастьен Поле, правда, утверждает без ссылки на источники, что Филипп, возможно, изучал право и работал в налоговой администрации при Александре Севере.

Однако очевидно, что карьера будущего правителя развивалась при поддержке старшего брата, Приска, который сумел снискать доверие римского императора Гордиана III (238–244 гг.) и даже успел, видимо, поработать прокуратором Македонии, вице-префектом Египта, судьей в Александрии и префектом провинции Месопотамия, а потом был назначен префектом претория.

Можно предположить, что Филипп, вероятнее всего, вступил в один из римских легионов, расквартированных в Сирии для защиты ее границ от Сасанидов. Его первой известной должностью был пост одного из командиров императорской гвардии, на который он был назначен Гордианом III. Современные сирийские авторы считают, что какое-то время Филипп командовал воинским подразделением в большом городе Дура-Европос на берегу Евфрата. Соответственно, он должен был хорошо знать регион, с которым связана версия о последующем убийстве Гордиана.

Зимой 241 г. персидские войска императора Шапура I (241–272 гг.) из династии Сасанидов захватили один из важнейших центров транзитной торговли в Передней Азии – город Хатра (Ирак), создав тем самым угрозу римским границам и торговым интересам на востоке. Гордиан и его тесть, префект претория Гай Фурий Тимесифей, начали подготовку к войне, которую наметили на весну 242 г. Вдоль пути продвижения армии на склады завозилась провизия, а в Египте готовились суда с зерном. Войску предстояло переправиться с Балканского полуострова в Малую Азию, а оттуда двинуться в Селевкию и Антиохию – здесь или даже раньше, вблизи проливов, его и должен был встретить египетский флот.

В поход против персов римская армия выступила после победы над варварами на Балканах, пополнив ряды рекрутами. По разным подсчетам, ее общая численность составляла от 100 до 150 тысяч человек. В поход Гордиан III взял большой запас золота.

Весной 243 г. римляне подошли к Евфрату, переправились через него около Зевгмы, отвоевали у персов Карры, восстановили контроль над Эдессой и остальной Осроеной, а оттуда двинулись к Ресайне (ныне Рас-эль-Айн, город в верховье реки Хабур, впадающей в Евфрат). Персы были разбиты и вынуждены освободить Нисибин (ныне Нусайбин), Сингару и всю Месопотамию. Гордиан успел отчитаться перед сенатом о своих успехах до Нисибина и заявил, что с помощью богов собирается идти дальше на Ктесифон.

В битве при Ресайне римлянам удалось наголову разбить армию Шапура I. После победы было решено двинуться вдоль Хабура к Евфрату, а затем вниз по течению к персидской столице. Однако Тимесифей внезапно умер. В марте 244 г. Гордиан III, якобы по совету сопровождавшего его Юлия Приска, поставил во главе армии Филиппа, фактически сделав двух братьев главными военными советниками.

Когда римское войско завершило переход от Ресайны к Евфрату, солдаты не нашли в Киркесии, последнем и притом мощном римском укреплении на левом берегу реки, ожидаемого продовольствия и припасов. Как пишут хронисты, Филипп якобы распорядился доставить их в другое место, а сам распускал среди недовольных солдат слухи о том, что в просчете виноват сам император, слишком юный и неспособный править.

Тем не менее армия продолжила путь на Ктесифон, но уже на первой стоянке у Заиты (чуть ниже по течению от нынешнего Эль-Маядина, Сирия) кучка взбунтовавшихся гвардейцев якобы умертвила Гордиана (в период между 13 января и 15 марта 244 г.) и провозгласила августом, т. е. правителем Римской империи, Филиппа. С этого момента в жизни бывшего префекта претория начался новый этап, который до сих пор вызывает у историков много вопросов.

Противники нового императора утверждали, что он несет прямую ответственность за убийство Гордиана, так как стремился к захвату власти и был готов использовать любые средства. Они расценили решение Филиппа обожествить прежнего правителя и воздвигнуть в его честь грандиозный памятник (кенотаф) около Киркесия как попытку скрыть свою причастность к убийству.

Много позже выяснилось, что победная поступь римской армии по захваченным персами территориям омрачилась ее серьезным поражением в битве у Мисихе (Анбар, ныне заброшенный город примерно 65–70 км к западу от Багдада, Ирак). Подробностей сражения источники не приводят, так как римляне попытались их скрыть. Оказалось и что, Гордиан III не был убит своими солдатами, а погиб в сражении. Причем в ознаменование победы над Римом Шапур I повелел высечь на горе близ местечка Накше-Рустам возле нынешнего Персеполя (Иран) памятную надпись с барельефом, изображающим Филиппа, коленопреклоненного перед персидским царем. Кроме того, в результате заключения «постыдного» мира римляне должны были отдать Шапуру I 500 000 денариев и, возможно, в дальнейшем платить регулярную дань. Оставшегося у Филиппа золотого запаса, видимо, было достаточно, чтобы рассчитаться с царем и выкупить пленных. Шапур I получил около трех тонн золота и позволил римлянам вернуться домой с миром. При этом Филипп восстановил контроль над территорией Сирии, которая была ранее захвачена персами.

Вопрос о точных обстоятельствах гибели Гордиана III и месте его погребения до сих пор вызывает споры. По одной из версий, во время сражения он скакал верхом, пытаясь подбодрить солдат, но упал и серьезно повредил бедро, из-за чего вскоре скончался. Согласно другой, император погиб сразу, но был вывезен за пределы Персии. Существует и третий рассказ о том, что правитель Рима был убит солдатами после битвы. Скорее всего, его тело было кремировано, а прах отправлен в Рим. В любом случае около Киркесия Гордиана не захоронили.

Сразу по заключении мира с персами Филипп назначил брата префектом Месопотамии. Тогда же, по одной из версий, он направил сенату сообщение о смерти Гордиана III из-за болезни и предложил избрать другого императора. Когда сенат узнал об этом, он провозгласил новым августом некоего философа Марка, который, не успев ничего сделать, внезапно умер во дворце. После него на трон взошел Север Гостилиан, который также скоропостижно заболел и скончался.

Согласно другой версии, в письме о смерти Гордиана Филипп информировал сенаторов о том, что уже провозглашен императором всеми легионерами. Тем самым он дал понять, что вопрос о занятии престола окончательно решен, но он готов к сотрудничеству и соблюдению устоявшихся в Риме процедур и традиций. Сенаторы сочли за благо не выступать против воли армии и тоже официально признали его августом.

Несмотря на рост числа сторонников версии о том, что Гордиан III погиб или был тяжело ранен в битве при Мисихе, многие исследователи продолжают верить, что его убили римские солдаты по наущению Филиппа. Однако подобное развитие событий представляется маловероятным по следующим соображениям.

За организацию снабжения армии и складирование припасов отвечал Тимесифей, знакомый с местностью по предыдущему походу римлян против персов. Продовольствие должно было перевозиться двумя путями: часть – вместе с действующей армией от Ресайны к Киркесию, часть – вниз по Евфрату на мелководных судах. Российский историк-востоковед М. Ростовцев в книге «Караванные города» приводит античный рисунок такого судна, которое могло плыть под парусом, на веслах или с помощью канатов. Для транспортировки хотя бы части грузов подобных судов требовалось много. Однако незаметно пришвартовать их у берега и разгрузить было бы крайне трудно, так как течение реки быстрое, а окружающая местность открытая, без леса. Заросли кустарника у воды, кое-где густые, вряд ли позволяли надежно укрыть хотя бы часть многочисленной транспортной флотилии римлян. Суда сами по себе представляли большую ценность, так как из-за отсутствия по дороге лесов и складов с древесиной восполнить их утрату было весьма сложно. С высокого правого берега Евфрата водная гладь реки просматривается довольно далеко. Удобных переправ было мало, и все они находились под контролем римлян. Поэтому незаметно провезти по реке и надежно спрятать значительный объем грузов было весьма проблематично.

Какая-то часть припасов была заранее складирована на берегу на римской территории еще Тимесифеем и охранялась. Для перевозки ее в другое место требовались транспорт, вооруженное сопровождение и время. Соответственно, тайно переместить продовольствие по суше тоже было непросто.

Примерно на равном расстоянии (40–50 км) от реки Хабур, вдоль которой к Евфрату от Ресайны двигались основные части римской армии после победы над персами, находятся два больших города: Дейр эз-Зор и Дура-Европос, обеспечивавшие себя в прошлом всем необходимым. Они, скорее всего, также должны были участвовать в пополнении армейских запасов. После Дура-Европоса вплоть до границы с Персией крупных населенных пунктов вдоль реки не было. От Мисихе, где состоялась решающая битва римлян с персами, город отделяло примерно 400 км, большая часть которых пролегала по территории Персии. Туда продовольствие для армии могло быть доставлено только на судах, а к этому пути снабжения Гордиан III имел косвенное отношение.

После смерти Тимесифея информацией о местонахождении припасов должны были в качестве префектов претория владеть как минимум Филипп и Приск. В складывающейся ситуации, даже если предположить возникновение проблем с провиантом, разобраться с его фактическим местонахождением вряд ли было делом настолько сложным, чтобы солдаты успели изголодаться и решиться на убийство императора. Это предположение косвенно подтверждают некоторые источники, сообщающие, что армия, несмотря на якобы отсутствие продовольствия у Киркесия, все-таки двинулась дальше и остановилась около Заиты. Значит, если и возникла нехватка припасов, то не настолько острая, чтобы серьезно задержать движение римлян.

Много вопросов вызывают и обстоятельства заключения мира с персами. Подобные документы согласовываются и подписываются только на высшем уровне. Следовательно, 13 января 244 г. Гордиан III был еще жив. Первый же закон, изданный от имени Филиппа, датируется 15 марта того же года. Значит, к моменту завершения подготовки мирного договора прежний август либо уже умер от полученного ранения, либо был недееспособен. Причем до уплаты выкупа и выдачи Филиппу римских военнопленных армия, скорее всего, не могла никуда уйти и уж тем более затеять мятеж с убийством императора на глазах у персов.

Ну и последнее замечание по поводу возможного убийства Гордиана III солдатами при подстрекательстве Филиппа. Источники в этой связи почему-то ничего не говорят о роли Приска, который, исходя из контекста известных нам событий, должен был находиться вместе с братом и равным образом отвечать за происходящее. Однако основным виновником преступления называется только Филипп, а Приск выводится за скобки. Возможно, потому, что императором стал не он, а его брат, к которому просто прикрепили ярлык цареубийцы явно в политических целях.

При внимательном изучении не вызывает особого удивления и утверждение ряда античных авторов о том, что после гибели Гордиана Филипп информировал сенат об уходе предшественника из жизни «в результате болезни». Дело в том, что новоизбранный правитель однозначно хотел предстать перед римским народом в качестве победителя персов и достойного преемника умершего императора. Если бы он сообщил, что Гордиан был убит, то неизбежно возникли бы вопросы: когда, как и где? В этом случае пришлось бы раскрывать детали поражения в битве у Мисихе и условия мирного договора с Шапуром I, которые явно не способствовали укреплению авторитета Филиппа. Версия о смерти Гордиана из-за болезни подобных вопросов практически не вызывала: это могло произойти когда угодно и где угодно. Однако Филипп благодаря ей получал возможность выступить в качестве победителя не только в одной или нескольких битвах, например у Ресайны, а в персидской кампании в целом. Что, собственно, он и сделал, представив себя освободителем Месопотамии и Малой Армении. А длительную задержку с приездом в Рим новый император вполне мог объяснить необходимостью наведения порядка в освобожденных районах и сооружения памятника обожествленному им Гордиану III. Более того, назначив Приска префектом Месопотамии, Филипп получил доступ к налогам, собираемым в этой провинции, и возможность частично использовать их для собственных целей, в том числе для строительства Филиппополя. Разумеется, это только одна из множества версий, которая нуждается в дальнейшей проработке. Но, как представляется, в целом она помогает лучше понять уроженца Аравии, взошедшего на римский престол, как историческую личность.

В поведении Филиппа четко просматривается полная уверенность в том, что сенат в любом случае поддержит именно его, а не другого возможного претендента.

Во-первых, он не стал торопиться с возвращением в Рим, чтобы получить официальное признание своей власти, как сообщают некоторые источники, а остался на несколько месяцев в Сирии.

В этот период он находился в Дамаске, которому дал статус колонии, и начал строительство нового города по римскому образцу на месте Шахбы, который получил название Филиппополь. Реализация подобного проекта однозначно требовала разработки соответствующего плана, набора квалифицированных рабочих, приобретения инструментов и стройматериалов, а также финансирования. Эти моменты, к сожалению, источниками практически не освещаются, особенно происхождение и размеры денежных вливаний в строительство. В новом городе было предусмотрено сооружение особого храма для бронзовой статуи отца Филиппа, которого император потом обожествил с согласия сената.

Во-вторых, Филипп, судя по всему, серьезно обдумывал любые проблемы, связанные с восхождением на престол, и пути их решения. Император, несомненно, ощущал отсутствие прочной опоры во властных структурах столицы. Знал, что фактически может рассчитывать только на поддержку немногочисленных родственников и армии – при условии наличия денег для оплаты ее верности. Поэтому действия, которые он предпринял после прибытия в Рим в конце июля 244 г., выглядели очень логично.

В первую очередь Филипп назначил брата, Приска, «правителем Востока», тестя Севериана – наместником дунайского региона. Но главную ставку сделал на внедрение в империи династической формы правления, руководствуясь, видимо, примером Северов, историю которых хорошо знал.

Особое внимание он уделял воспитанию сына, буквально натаскивая его на твердое овладение всеми методами эффективного управления страной.

Изображения Филиппа и его жены, вскоре получившей титул августы, стали появляться на многих выпускаемых монетах. Чтобы закрепить династический принцип правления, Филипп добился от сената обожествления своего отца, Марина, и придал Филиппополю статус римской колонии.

Стремясь заручиться более широкой поддержкой, Филипп представил поражение в войне с персами как победу, обосновывая этот тезис освобождением оккупированных сирийских территорий. По итогам военной кампании на Востоке он присвоил себе титул «Персидский Величайший». Примерно таким же образом действовал и уважаемый им Александр Север в 233 г. после войны с персами.

Одновременно новый император попытался наладить деловые отношения с сенатом, предложив план по улучшению взаимодействия. Подобный шаг был весьма желательным, так как в самом сенате на тот момент было всего несколько выходцев с Востока. Филипп также объявил амнистию всем ссыльным (за исключением военных), упорядочил императорское судопроизводство, принял ряд мер для ограничения злоупотреблений в государственном казначействе, отменил трудовую повинность, прекратил использование профессиональных доносчиков – в Риме они появились в период правления Октавиана Августа (27 г. до н. э. – 14 г. н. э.), – усилил внимание к развитию сельского хозяйства и осуществил другие реформаторские шаги.

По мнению некоторых исследователей, запрет на использование доносчиков был выгоден и многим сенаторам, которые перестали бояться огласки своих не всегда благовидных деяний или поступков.

Филипп оказал поддержку сторонникам Гордиана III и Тимесифея, а также богатым итальянским и сицилийским семьям, тогда как его предшественник благоволил восточным грекам. Попытался сблизиться с бывшей сенаторской элитой эпохи Антонинов и Северов. Большая часть консулов и префект Рима при нем были итальянцами.

Борясь за нравственность в преддверии тысячелетия империи, Филипп запретил мужскую проституцию, кастрацию и закрыл бордели.

С целью поднятия авторитета в самом Риме он выделил значительные суммы денег для раздачи народу на празднование начала своего правления. Филипп также щедро финансировал общественные работы и обеспечил снабжение водой всей столицы.

В Рим из Сирии были приглашены многие искусные арабские строители и мастера, которые участвовали в сооружении новых общественных зданий и частных вилл, отличавшихся специфическими чертами архитектуры.

Кульминацией правления Филиппа стал с пышностью отмеченный праздник тысячелетия Рима. Прежде всего он был призван продемонстрировать стабильность и могущество империи и легитимность правящей династии.

6 апреля 248 г. в городе с большим размахом прошли многочисленные религиозные церемонии; гладиаторские бои; представления с участием диких животных, которые были привезены в Рим еще императором Гордианом III для празднования триумфа в войне с персами; устроены битвы на воде и другие развлекательные мероприятия. К юбилею был подготовлен масштабный труд историка Гая Азиния Квадрата «Тысячелетие» о славном римском прошлом. Жителям столицы раздали субсидии, для чего была отчеканена особая монета с надписью «Вечность августов» и изображением слонов-долгожителей, дабы уверить в том, что слава города навеки будет связана с династией Филиппов.

После ряда лет вынужденной экономии государственных средств на сей раз расходов не считали. Однако реальный эффект от праздника, видимо, оказался довольно скромным и вряд ли сильно прибавил Филиппу популярности.

Много вопросов у историков вызывает личное отношение Филиппа к христианству. С одной стороны, он не стал менять местные законы, связанные с поклонением римским богам. Более того, обожествив Гордиана III и своего отца, император фактически продемонстрировал уважение к традиционным верованиям. С другой стороны, Филипп выражал сочувствие христианам, что отмечалось и некоторыми церковными историками, в частности Евсевием Кесарийским. В преданиях также сообщается, что император переписывался с одним из авторитетных раннехристианских богословов, Оригеном, и даже присутствовал на некоторых церковных службах. В изданной в 2011 г. работе «История Рима эпохи принципата» протоиерей В. Цыпин не исключает, что император мог быть «оглашенным» – человеком, проходящим катехизацию (оглашение), тем, кто готовится принять таинство крещения и стать членом церкви. Если, конечно, сообщение Евсевия соответствует действительности.

Однако, как представляется, публичная и более четкая демонстрация Филиппом симпатий к христианам затруднялась сохранением в Риме приверженности большей части населения традиционным верованиям и подозрительности в отношении сторонников новой религии. Император вряд ли был готов рисковать пока еще недостаточно прочным положением и перспективой укрепления династического правления. Но в любом случае христианам в Римской империи при Филиппе жилось гораздо спокойнее, чем, например, при его преемнике, Деции, который жестоко преследовал их за религиозные убеждения.

За время правления Филиппу пришлось неоднократно лично отражать нашествия племен карпов, квадов, готов и других варваров. После побед над ними он принял военные титулы «Карпский» и «Германский», которые добавились к титулу «Персидский», полученному после окончания войны с Шапуром I. Однако настоящий мир в империи так и не наступил.

Для покрытия постоянно растущих расходов власти были вынуждены усиливать налоговый гнет. Земельная реформа в Египте и чрезмерная тяжесть поборов, установленных братом императора, Приском, привели к возникновению серьезных волнений на Востоке.

К набегам варваров в 248 г. добавилось появление сразу нескольких узурпаторов: Иотапиана в северной части Сирии, Пакатиана в Паннонии (регион в Центральной Европе) и некоего Сильванна на территории будущей Лотарингии. Восстание Пакатиана послужило стимулом для выступления готов, которым Филипп отказал в выплате ежегодной дани. Они переправились через Дунай и вторглись в Нижнюю Мезию. Примеру готов последовали племена карпов. Накатывающиеся волны варваров были остановлены с очень большим трудом.

Противники императора в столице активно настраивали сенат, армию и римский плебс против династии Филиппов, провоцируя рост недовольства господством чужеземца.

Опасаясь, что восстания Пакатиана и Иотапиана могут спровоцировать развал империи, Филипп сообщил сенату, что собирается отречься от престола. Его несколько обнадежил префект претория Деций, заявивший, что Пакатиан вскоре погибнет от рук своих же людей. Так и случилось. Аналогичный конец ждал и Иотапиана.

Тем не менее Филипп остался обеспокоен ситуацией среди римских легионов в дунайских провинциях, так как солдаты стали высказывать недовольство его правлением. Возможно, подобные настроения подогревались перебоями с выплатой жалованья. Он заменил неудачливого тестя Севериана Децием, который обладал военным опытом и был известен правителю лично. В течение 248 г. новый командующий восстановил порядок и дисциплину в армии, решив возложенную на него задачу. Однако легионеры якобы неожиданно для Деция предложили ему самому стать императором. Он сообщил об этом Филиппу и написал, что был вынужден согласиться с предложением, но по возвращении в Рим готов от него отказаться. Филипп не поверил бывшему соратнику, срочно собрал войско и двинулся навстречу новому узурпатору.

В конце сентября – начале октября 249 г. армия Филиппа столкнулась с войсками Деция у Вероны. В решающем сражении прежний император был убит, а часть его солдат перешла на сторону узурпатора. Конечно, никакой «борьбы за христианство», о которой сообщается в «Хронике» Симеона Магистра и Логофета, в этих событиях не просматривается. Последний папирус с упоминанием имени Филиппа датирован 22 сентября 249 г.

Наследник престола на время похода был оставлен в Риме (по другой версии, он находился вместе с отцом). Когда до столицы дошла весть о смерти Филиппа, императорская гвардия убила юношу и выразила поддержку новому правителю. Видимо, в то же время была убита и жена Филиппа. Его брат, Приск, якобы не пострадал и даже был назначен Децием на должность наместника Фракии. На этом его следы теряются.

Похоже, что в дальнейшем римский сенат принял постановление о применении в отношении Филиппа и его жены закона «О забвении памяти» (он применялся к узурпаторам власти, участникам заговоров и запятнавшим себя императорам). В соответствии с ним в большинстве государственных документов и надписей нежелательные имена уничтожались, а эпоха царствования провинившегося императора предавалась забвению. С Филиппом и его семьей примерно так все и случилось. Проблема, однако, в том, что в числе известных римлян, осужденных подобным образом, Филипп не упоминается. Во всяком случае такой документ широкого распространения не получил. Более того, как утверждает Евтропий, при императоре Деции, непосредственном виновнике смерти своего предшественника, убитый император и его жена были обожествлены. Построенный по указанию Филиппа в честь обожествленного им отца, Юлия Марина, храм в новом городе Филиппополе не был разрушен и сохранился до нашего времени. А много лет спустя другой правитель Рима, Лициний (308–324 гг.), сам попавший под действие закона «О забвении памяти», открыто заявлял о кровной связи с убитым императором. Как представляется, если бы Филипп был официально осужден, то Лициний вряд ли стал бы публично рассказывать о родстве с «врагом народа». Характерно также, что упоминания о Приске в надписях не уничтожались.

История предоставила Филиппу как человеку, не погрязшему в беспринципной борьбе за власть и интригах высших слоев римского общества, шанс на стабилизацию внутриполитической обстановки империи, укрепление внешней безопасности и улучшение экономического положения. Однако он не сумел им правильно воспользоваться. Император оказался не в состоянии изменить представление о себе у значительного числа римлян: в нем продолжали видеть чужака-араба, пришедшего к власти незаконным путем. Соответственно, Филипп также не сумел создать прочную опору в армии и обществе для реализации своих планов, в частности – создания династической системы правления. В значительной степени этому способствовали недостаточное внимание Филиппа к необходимости реорганизации армии и ошибки в развитии экономики и налоговой системы. Его уход с политической арены, несомненно, ускорил внутреннюю дестабилизацию империи и наступление длительной эпохи «солдатских императоров» с ее бесконечными гражданскими войнами.

Список основных источников и литературы

Абрамзон М. Г. Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи. Москва, 1995.

Аганин А. Р. Племена Сирийской пустыни и долины Евфрата. Москва, 2018.

Аммиан Марцеллин. Римская история. СПб, 1994.

Банников А. В. Персидские войны Рима. СПб, 2020.

Бунни А., Ал-Асʼад Х. Пальмира. История, памятники, музей. Москва, 2016.

Вегнер В. Рим. Начало, распространение и падение всемирной империи римлян: в 2 т. Минск, 2002.

Виппер Р. История древнего мира. Москва, 1994.

Властелины Рима. Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана. Москва, 1992.

Всемирная история. Римский период. Минск, 1996. Т. 6.

Геродиан. История императорской власти после Марка в восьми книгах. СПб, 1995.

Гиббон Э. История упадка и крушения Римской империи. Москва, 2001.

Грант М. Римские императоры: биографический справочник правителей Римской империи 31 г. до н. э. – 476 г. н. э. Москва, 1998.

Груссе Р. Империя Леванта. Древняя земля тлеющего конфликта между Востоком и Западом. Москва, 2022.

Дмитренко В. В. Властители Рима. Москва, 2004.

Зосим. Новая история (сетевое издание).

История Древнего Рима. Под. ред. А. Г. Бокщанина, В. И. Кузищина. Москва, 1971.

История Древнего мира: в 3 кн. Москва, 1989.

Ковалев С. И. История Рима. Ленинград, 1986.

Кондаков Н. П. Археологическое путешествие по Сирии и Палестине Н. П. Кондакова. СПб, 1904.

Крист К. История времен римских императоров: в 2 т. Ростов-на-Дону, 1997.

Малала И. Хронография. Белгород, 2016.

Малые римские историки. Москва, 1996.

Махлаюк А. В. Солдаты Римской империи. Традиции военной службы и воинская ментальность. СПб, 2006.

Машкин Н. А. История Древнего Рима. Москва, 1947.

Медведко С., Осипов Д. Сирия: шаг за шагом. Арабинформ, 2004.

Моммзен Т. История Рима. Москва, 1949. Т. 5.

Моммзен Т. История римских императоров. СПб, 2002.

Немировский А. И., Ильинская Л. С., Уколова В. И. Античность: история и культура: пособие для учащихся ст. классов общеобразовательных учреждений: в 2 т. Москва, 1994.

Ранович А. Б. Восточные провинции Римской империи в I–III вв. Москва, 1949.

Ранович А. Б. Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства. Москва, 1990.

Римские историки IV века. Москва, 1997.

Ростовцев М. И. Караванные города. СПб, 2010.

Рыжов К. В. Все монархи мира. Древняя Греция. Древний Рим. Византия. Москва, 2001.

Сергеев И. П. Римская Империя в III веке нашей эры. Харьков, 1999.

Скляров А. Ю. Земля Ваала. Москва, 2013.

Скляров А. Ю. Сирийские перекрестки цивилизации. Москва, 2016.

Федорова Е. В. Императорский Рим в лицах. Смоленск, 1995.

Федорова Е. В. Люди императорского Рима. Москва, 1990.

Церковные историки IV–V веков. Москва, 2007.

Циркин Ю. Б. «Военная анархия» в Римской империи. СПб, 2015.

Цыпин В. История Европы: дохристианской и христианской: в 16 т. Москва, 2011. Т. 5. История Рима эпохи принципата. Ч. 2.

Шифман И. Ш. Набатейское государство и его культура. Из истории доисламской Аравии. СПб, 2007.

Шифман И. Ш. Сирийское общество эпохи принципата (I–III вв. н. э.). Москва, 1977.

Шумов С. А., Андреев А. Р. Сирия. История, народ, культура. Киев – Москва, 2003.

Christol M. L’Empire romain du III siècle: Histoire politique 192–325 après J.-C. Paris. 2006.

Contribution française à l’archéologie syrienne 1969–1989. Damas, 1989.

Blois L. de. The reign of the emperor Philip the Arabian. Amsterdam (сетевое издание).

Grandpierre V., Battini L. La Syrie. Paris, 1996.

Histoire Auguste. Les Empereurs Romains des II^e et III^e siècles. Éd. établie par A. Chastagnol. Paris, éd. Robert Laffont, 1994.

Joud-Allah F. Syria Source of Civilizations. Damascus, 2010.

Propiac M. de. Les Merveilles du monde, ou les plus beaux ouvrages de la nature et des hommes, répandus sur toute la surface de la terre; ouvrage destiné à l’instruction et à l’amusement des jeunes personnes de l’un et de l’autre sexe. Paris, 1829. Vol. 2.

McCabe J. The Empresses of Rome. 2019 (сетевое издание).

Polet S. Philippe ou quand un empereur d'origine arabe célébrait le millénaire de Rome (сетевое издание).

Sartre M. DˊAlexandre à Zénobie. Histoire du Levant antique IV^e siècle av. J.-C. – III^e siècle ap. J.-C. Fayard, 2001.

Sartre M. La Syrie antique. Paris, 2002.

Syria. Guides bleus. Paris, 2007.

Syvänne I. Gordian III and Philip the Arab: The Roman Empire at a Crossroads. Yorkshire – Philadelphia, 2021.

Zonaras. Alexander Severus to Diocletian: 222–284 (сетевое издание).

Zosimus. New History. London, 1814.

Ал-Бахнаси А. Аш-Шам ва-л-хадара: дираса тарихийя [Сирийская цивилизация: историческое исследование]. Дамаск, 1986 (на араб. яз.).

Башшур А. М. Ал-хадара ас-суриййа ал-кадима: тарих ва-асар ва-фунун мин ас-саура аз-зираиййа хатта нихайат аср ал-бурунз 6400–1150 к. м. [Древняя сирийская цивилизация: история, археология и искусство. От земледельческой революции до конца бронзового века, 6400–1150 гг. до н. э.]. История, памятники, искусство. Ливан, 2017 (на араб. яз.).

Мухайсан С. Асар ал-ватан ал-арабийй ал-кадим: ал-асар аш-шаркиййа [Памятники древнего арабского мира: восточные древности]. Дамаск, 1989 (на ар. яз.).

Аш-Шихаби К. Хуна бадаат ал-хадара: Сурийа, тарих ва-сувар [Здесь началась сирийская цивилизация: Сирия, история и фотографии]. Дамаск, 1988 (на араб. яз.).

Королев Юрий Викторович – эксперт Научно-аналитического портала «Восточная трибуна», востоковед-арабист