Путята Дмитрий Васильевич (24.02.1855–03.02.1915) – генерал-лейтенант Генерального штаба и выдающийся востоковед, исследователь Центральной Азии, Китая и Кореи. Из дворян Смоленской губернии. Получил образование в Первой Московской военной гимназии, Третьем военном Александровском училище и Николаевской академии Генерального штаба (1881). Участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 гг. Действительный член ИРГО. В 1903–1905 гг. возглавлял Благовещенское отделение Императорского общества востоковедения [1].

…Армяне [2] не только не приносили вреда господствующим мусульманским элементам, но даже были им полезны, в виду не предприимчивости и отсутствия у последних коммерческих и промышленных наклонностей. Турки называли их «наши милые дети христиане». По поводу отношений армян к курдам путешественники по Курдистану справедливо замечают, что оба народа не могли бы жить один без другого. Армянские базары больших городов Курдистана переполнены товарами, предназначенными преимущественно для курдов. В голодные годы армяне продают свои хлебные запасы курдам же, они служат их постоянными банкирами и менялами и во всех сношениях такого рода армянин, в общем, не играет роли жертвы… В политическом отношении армяне пользовались значительными правами, предоставляемыми им турецким правительством: правом говорить на родном языке, сохранять свои бытовые особенности, исповедовать христианскую веру, удерживать свои древние церковные установления, не нести воинской повинности взамен небольшого выкупа, иметь свои школы, соединяться в благотворительные общества и т. под., и еще сравнительно недавно турецкое правительство настолько доверяло армянам, что принимало их к себе на службу в управление, где они доходили до высоких ступеней иерархии. Откуда же могло появиться у армян столь открыто выражаемое недовольство своим положением?..

В нынешнем неудовлетворительном состоянии страны справедливо падает обвинение на английскую прессу и все поведение государственных людей Англии. Статьи, написанные в возбуждающем тоне, и образ действий английской дипломатии в армянском вопросе становятся известными в городах и селениях Малой Азии, где, несмотря на пересеченность местности и трудности сообщений, новости распространяются изустно с большой быстротой. Вести из заграницы и решения, принимаемые в Константинополе, составляют предмет оживленных толков; каждая фраза газетной статьи, слова, сказанные тем или другим из государственных людей, комментируются армянским населением в смысле вдвое более благоприятном для них, чем это есть в действительности. Мало по малу армяне проникаются сознанием, что они составляют угнетаемую нацию, что необходимы коренные реформы для улучшения их участи, позднее они требуют этих реформ в таком виде, что осуществление их должно повести к образованию полунезависимой армянской области; еще позднее начинается уже открытая агитация в пользу возстановления когда-то периодами существовавшего маленького царства. Параллельно с этим идет дело воспитания в школах и семье подрастающего поколения, которое приучают к мысли о том, что армяне – великая нация и имеют не только право на самостоятельное существование в пределах Турции, Персии и в Закавказье, но чуть не на господствующее положение в целом свете. Одновременно организуются комитеты и благотворительные общества для сбора средств на ведение дела и для направления армянского движения…

После русско-турецкой войны 1877–78 гг. Англия стала в положение не только союзницы Турецкой империи, но и взяла на себя обязательство защищать ее азиатские границы… Согласно § 61-го Берлинского трактата, английское правительство назначило в Азиатскую Турцию консулов из военных, распределив их по местностям таким образом, что вместе с наличным составом других гражданских, коммерческих представителей вся страна оказалась покрытой сетью английской агентуры…

Консулы и агенты Великобритании в своей деятельности нашли себе усердных помощников в лице армян, со слов которых несомненно и составлена большая часть донесений, касающихся важнейших сторон местной жизни, взаимных отношений армян и курдов, мусульманских правителей и христианских подданных, экономического положения населения и т. под. Кроме армян усердное содействие им оказывали и американские миссионеры, которые в свою очередь, за отсутствием американских представителей, в большей части Малой Азии были поставлены под юрисдикцию консулов английских и широко пользовались их покровительством, как для себя, так и для своей протестантской паствы…

…Одновременно с тем начинается вмешательство английских консулов во внутренние дела Азиатской Турции…

…Жалобы на курдов [со стороны армянского населения. – Прим. ред.] принимаются консулами без всякой критической проверки, между тем свидетельств личных о том, что видели сами консулы, мы вовсе не встречаем в их донесениях, хотя они не оставались на одном месте, а исполнили целую серию поездок в разных направлениях и за время этих путешествий могли бы помимо воли наталкиваться на случаи преступлений…

Большинство консульских донесений даже вовсе не делают ссылок на каких либо очевидцев и часто имеют характер непроверенного слуха. На причины установившихся взаимных отношений между курдами и армянами не обращено никакого внимания и все объясняется исключительно врожденными наклонностями курдов к убийству и воровству. Но если бы только врожденные качества руководили преступлениями курдов, то за длинный период столетий, когда армяне и курды живут совместно, первые из них уже давно были бы все вырезаны или по меньшей мере разорены в конец, чего мы на самом деле не замечаем… Между тем, английские консулы, черпая сведения лишь из одного источника, заботятся только о том, чтобы итог проступков и преступлений, совершенных курдами, оказался как можно больше…

Посетив страну летом минувшего года, я не мог не заметить, что спокойное по внешности население ее, как курдинское, так турецкое и армянское, находилось в состоянии скрытого возбуждения. Армяне всех деревень, местечек и городов, через которые пролегал мой путь, ожидали перемен, которые, по их словам, неизбежно должны последовать, благодаря особому покровительству «инглиса» [Англии. – Прим. ред.]… Вообще повсюду приходилось выносить впечатление, что повторение Сасунской катастрофы возможно и ныне. В Сасунской истории [1894 г. – Прим. ред.], как это положительно выяснилось, обращает на себя внимание тот факт, что повод к смутам был подан армянскими агитаторами, которые организованной бандой вызвали курдское население к беспорядкам в расчете, что как последние, так и турецкие власти перейдут к жестоким мерам и тем обратят внимание европейских держав, которые выступят на защиту армян.

…Попытка повторить Сасунский инцидент уже была предпринята нынешней весной [1895 г. – Прим. ред.]. С персидской стороны проникла в Ванский вилайет шайка из 15 человек под предводительством лица, выдававшего себя за англичанина. Попытка не удалась, шайка была арестована в окрестностях Вана и предводитель ее отправлен в Константинополь. Нам объяснили, что то был не англичанин, а один армянин из Ахалцыха, бывший воспитанник протестантского колледжа…

Мы скажем теперь несколько слов в пояснение, в какой степени можно считать состоятельными заявления армян о неудовлетворенности их положения в Турции.

Жалобы армян, по данным Синей книги, равно как и по их собственным заявлениям, сводятся обыкновенно на притеснения турецкой администрации, на высокие размеры обложения, на нелегальные способы сбора податей и на разбои курдов…

Первая из причин жалоб ныне кажется устраненною, так как санкционированный султанским ираде от 5-го октября 1895 г. проект положения о реформах в Армении допускает распределение административных обязанностей в Империи между магометанами и не магометанами пропорционально числу тех и других в вилайэте…

Из приведенного краткого очерка можно усмотреть, что налоги в Турции не могут быть обременительны для населения, что они не превосходят по своим размерам обложения населения в других странах, менее богатых для своей производительности, чем Азиатская Турция, и что в распределении главных статей сборов нет, за исключение беделя [бедель-и-аскерие – налог за отказ от воинской повинности. – Прим. ред.], различий в отношении христианских и мусульманских подданных страны…

Перейдем теперь к вопросу о третьей причине армянских жалоб – о враждебных отношениях к ним курдов, которых будто-бы само правительство поощряет к злодействам, возбуждая среди них фанатизм.

Прежде всего в вопросе о положении курдов в Малой Азии надлежит считаться с тем фактом, что появление их в стране относится к еще более древней эпохе, чем армян, а тем более турок. В них видят потомков Халдеев, покоривших Вавилонию за три тысячи лет до Р. Х. [Рождества Христова. – Прим. ред.]… Доктор Елисеев из своей антропологической экскурсии по Малой Азии вынес впечатление, что курдские племена не имеют общего корня, но суть остатки всего того аггломерата народов, которые прошли в истории Малой Азии… Известно также, что в самые отдаленные времена курды никогда не представляли сплоченной массы, а жили отдельными племенами. Распространившись мало по малу по всей передней Азии, они встречаются ныне не в одном лишь так называемом Курдистане, где их видел Ксенофонт, но доходят почти до самых берегов Эгейского моря, сохраняя почти повсюду прежний кочевой быт или полукочевой, но редко переходя к полной оседлости. Подразделяясь на многочисленные роды, враждующие между собой и с своими соседями, будь то мусульмане или христиане, они никогда не могли составить постоянного целого из своей огромной массы.

Общие для всех курдов внешние признаки весьма немногочисленны; к ним относят лишь высокий рост, крепкое телосложение, большие глаза, выражение силы и мужества во всей фигуре. Замечаемые общие черты в характере, нравах и обычаях курдов должно объяснить не общностью типа, а скорее условиями кочевой жизни, так как за редкими исключениями они более кочевники, чем оседлые. Хотя сравнительно большая половина их принадлежит к полуоседлым, но и в этом состоянии условия полукочевой жизни берут верх над качествами, прививаемыми земледельческим трудом, который у курдов считается занятием второстепенным. В этом смысле им свойственны черты, общие всем номадам, стоящим на невысокой степени культурного развития: гостеприимство, подозрительность, отсутствие понимания условий общественной жизни, крайне развитая щепетильность, обычай кровавой мести, уважение к женщинам, которые пользуются в их среде большими правами и редко носят покрывала, наклонность к грабежу, который у них даже не считается преступлением, и некоторые другие.

Английские консулы и туристы корреспонденты объявили курдов фанатиками, но с этим мнением нельзя согласиться уже потому, что в религиозных верованиях их усматривается столь же резкое различие, как и в языке, на котором они говорят. По языку они распадаются на две ветви: заза и кюрманджи, которые, будучи одного персидского корня, различаются настолько, что курды с трудом понимают друг друга. Независимо сего существует большое разнообразие в диалектах. Также резко они делятся и в религиозном отношении; говорящие на языке заза суть по преимуществу шииты, а на кюрманджи – сунниты, а такие отделы курдов, как разнообразные кизылбаши, исповедывают смешанную религию с остатками языческих форм…

…В общем все они плохие мусульмане; в курдских селениях, где мечети составляют редкость, даже не приходится наблюдать правильного исполнения намазов, а в исключительно кочевых местах единственным намеком на исповедание ими какой бы то ни было религии служат глиняные памятники-гробницы, поставленные не то святому, не то богатому или уважаемому человеку. Да и эти намеки попадаются на пути не каждый день, а пожалуй раз в неделю. Небольшое число горожан курдов, находящихся в близком соприкосновении с правоверными османами и имеющие возможность посещать мечети, быть может, по внешним своим приемам кажутся столь-же набожными, как и турецкое население страны, но как общее правило приходится повсюду замечать, что они мало сведущи в религии, которую исповедывают, и им не откуда набраться фанатизма.

Довольствуясь весьма малым, будучи крайне не требовательны в отношении житейских удобств, оседлые курды по простоте в домашней обстановке много уступают армянам. Что-же касается настоящих кочевников, то они вовсе не имеют представления о том, что называется недвижимостью. Чорная палатка, полотнища которой вытканы из козьей шерсти, составляет основание их имущества. Часто даже не в столь южных местностях можно встретить зимовки кочевников, образуемые стенками из камышевого переплета на глиняном фундаменте, под навесом из тонких жердей, и лишь в очень холодное время года стенки эти забираются войлоком или коврами. К таким только кочевникам и можно отнести армянские замечания, что они платят меньше податей, чем другие жители Азиатской Турции. Единственной статьей обложения в их имуществе является скот, главным образом бараны, за которых уплачивают в казну по 3½ пиастра со штуки. Не имея ни дома ни земельного участка, они не могут дать ни десятины ни другой подати. Они не платят также беделя, будучи обязаны военной службой в рядах милиции.

В обстановке оседлого курда замечается более достатка и забот по обезпечению себя на черный день, но повсюду земледельческая часть курдинского населения уступает живущим бок о бок армянам, что однако должно объяснить не леностью или неспособностью к труду со стороны курда земледельца, а влиянием именно соседства армян, умеющих извлекать выгоды за счет ближнего. И не только необразованный грубый курд испытывает на себе бремя такого влияния, но и представители всех других рас, обитающих в Малой Азии. Независимо сего должно заметить, что почти повсеместно за армянами сохранились лучшие участки обрабатываемой земли в равнинах, тогда как за курдами остались преимущественно склоны гор. Курд, правда, и сам неохотно переходит к оседлой жизни и готов терпеть крайнюю нужду целую зиму, чтобы с наступлением весны приняться за свое излюбленное занятие – переход с пастбища на пастбище…

Хотя случаи [курдских. – Прим. ред.] преступлений бывают далеко не так часто, как стараются уверить консульские донесения, тем не менее нельзя отрицать в курдах наклонности к пользованию чужой собственностью, что они вовсе не считают проступком, в особенности курды шииты, убежденные, что богатый, согласно учению поклонников Али, должен делиться своим избытком с бедняком, а если этого не делает, то его можно принудить к тому силой. Позволю себе однако заметить, что от курдинских покушений каждый путешественник имеет возможность избавиться тем или другим способом, если примет за правило быть наготове, чтобы не попасть в просак…

Не подлежит сомнению, что некоторые из курдинских семейств, живущие в уединенных ущельях, всегда рады воспользоваться случаем для грабежа каждого проезжающего по их глухим урочищам. Но каждый путешественник или торговец знает заранее, что его может здесь ожидать и примет соответственные меры, а в крайнем случае может миновать опасное место, избрав другую дорогу… Но зная обычаи кочевников, мы тотчас же по приезде отдавали лошадей первому попавшемуся, заводили разговор на любую тему, спрашивали топлива и всего, что понадобится. Этим мы совершенно гарантировали себе безопасность ночлега, так как посетивший курда в его палатке или переступивший порог его дома становится его другом.

Караванное движение в большинстве вилайетов редко совершается в одиночку… Иначе соблазн добычи, легкость укрывательства в горах может побудить на преступление не одних курдов, но и армян, как это и случается в действительности довольно часто, хотя английские донесения об этих случаях умалчивают.

Есть курдские племена, особенно отличающиеся воровскими и разбойничьими наклонностями. Так жителям юго-восточных вилайетов приходится страдать от набегов курдских племен, обитающих на пограничной персидской территории, но тут страдательными лицами являются уже не одни армяне, а без разбора и мусульманское население…

За все время моего путешествия, за исключением повторения общей фразы: «нас курды грабят, режут, обижают», мне не могли привести достаточно доказательств для заключения о систематическом притеснении армян курдами. Но очень многие из армян откровенно заявляли, что за последние два, три года никаких обид со стороны курдов не было…

Вышеприведенные замечания могут объяснить в какой степени английские свидетельства о систематическом притеснении армян могут заслуживать доверия. Революционное движение, поддержанное вмешательством Англии во внутренние дела Востока, вызвано не условиями местной жизни, а преследует исключительно политические цели. Конечные последствия движения еще не наметились, но кажется ясным, что ни прекращения его, ни отказа Англии от руководства им нельзя предвидеть в ближайшем времени.

[1] Басханов М. К. Русские военные востоковеды до 1917 г.: Библиографический словарь. М.: Восточная лититература, 2005. С. 197–198.

[2] Путята Д. В. Записка о Малой Азии // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. СПб., 1896. Вып. LXVI. С. 1, 2, 3, 4, 5, 7, 8, 22, 23, 55, 63, 64, 65, 66, 67, 69, 70, 72, 76, 92, 93, 94.