Когда премьер-министр Бангладеш Тарик Рахман прибыл на этой неделе в китайский портовый город Далянь, где его встретили с тщательно спланированной торжественной церемонией на красной ковровой дорожке, символизм был очевиден. Китай, крупнейший торговый партнер Бангладеш и важный источник финансирования развития, сигнализировал о том, какое значение он придает отношениям с Даккой. Однако продуманный сценарий первого крупного зарубежного турне Рахмана выявил нечто не менее важное: Бангладеш полна решимости не принимать чью-либо сторону.

Маршрут был составлен с необычайной тщательностью. Остановка в Куала-Лумпуре предшествовала участию в конференции в Даляне, после чего Рахман отправился на содержательные встречи в Пекин с премьер-министром Китая Ли Цяном и президентом Си Цзиньпином. Такая последовательность была широко истолкована как попытка избежать создания впечатления, что Китай стал исключительным объектом внимания внешней политики Бангладеш, особенно учитывая, что Нью-Дели также пригласил Рахмана посетить Индию позже в этом году.

Такое лавирование отражает более широкую стратегическую реальность, с которой сталкивается Бангладеш. По мере усиления конкуренции между Индией и Китаем в Южной Азии и Бенгальском заливе Дакка оказывается в положении, когда ей приходится извлекать экономические и политические выгоды из отношений с обеими державами, избегая при этом вовлечения в их соперничество.

«Бангладеш прежде всего» – так в Дакке описывают этот подход официальные лица. Принцип прост: диверсифицировать партнерства, максимизировать экономические возможности и противостоять сближению с какой-либо одной крупной державой.

Вопрос о том, останется ли эта стратегия равноудаленности устойчивой, становится одним из наиболее важных геополитических вопросов в Южной Азии.

Расширение влияния Китая

В центре внимания визита Рахмана – экономика. Бангладеш стремится привлечь более 4 миллиардов долларов прямого китайского финансирования, а проекты на сумму еще 9 миллиардов долларов рассматриваются через поддерживаемые Китаем институты, включая Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Новый банк развития.

Среди наиболее значимых предложений – давно откладываемый проект комплексного управления и восстановления реки Тиста, расширение порта Монгла и развитие крупной китайской экономической и промышленной зоны в Анваре недалеко от Читтагонга. Ожидается, что промышленная зона будет включать дороги, портовые сооружения, инженерные сети и промышленные комплексы, что потенциально сделает ее одним из важнейших производственных центров в Южной Азии, связанных с инициативой «Один пояс, один путь».

Однако для Пекина привлекательность этих проектов выходит за рамки коммерции.

Китай уже сыграл свою роль в развитии военно-морской инфраструктуры Бангладеш вблизи Читтагонга, крупнейшего порта страны. Теперь он стремится к усилению своего присутствия в Монгле, втором по величине порту Бангладеш, особенно в связи с тем, что построенный Китаем порт Пайра испытывает проблемы с поддержанием судоходной глубины.

Взятые вместе, эти проекты укрепят позиции Китая в Бенгальском заливе – морском регионе, приобретающем все большее стратегическое значение и находящемся на пересечении интересов безопасности Индии и Индо-Тихоокеанского региона.

Ожидается, что визит Рахмана также приведет к заключению соглашений в области электромобилей, возобновляемой энергетики, банковского сотрудничества и, возможно, даже договоренности о валютном свопе – инициатив, отвечающих более масштабным усилиям Пекина по расширению международной роли юаня и углублению экономической интеграции в странах Глобального Юга.

Вопрос об истребителях

Однако наиболее значимым результатом поездки может оказаться не экономический аспект.

По имеющимся данным, Бангладеш близка к завершению сделки по приобретению 20 китайских истребителей J-10CE на сумму 2,2 миллиарда долларов. Если покупка состоится, это приведет к крупнейшей модернизации ВВС страны за последние десятилетия, а Бангладеш станет вторым южноазиатским государством после Пакистана, принявшим на вооружение самолеты этой модели.

Предлагаемое приобретение вызвало беспокойство в силовых структурах Индии.

Бангладеш граничит со стратегически важным индийским Силигурским коридором – узкой полосой территории, соединяющей материковую Индию с ее северо-восточными штатами. Перспектива использования современных боевых самолетов китайского производства вблизи этого коридора в сочетании с необходимостью обеспечения обучения и логистической поддержки, неизбежно сопровождающей такие закупки, усилила опасения Нью-Дели.

Представители индийского оборонного ведомства в частном порядке задаются вопросом, зачем Бангладеш нужна такая дорогостоящая боевая модель, учитывая отсутствие непосредственной военной угрозы. Однако они также признают, что значение сделки выходит за рамки простого приобретения техники. Закупка истребителей создает долгосрочные институциональные связи, касающиеся обучения, технического обслуживания, запасных частей и оперативного сотрудничества, тем самым углубляя стратегические связи между Бангладеш, Китаем и Пакистаном.

Для Индии вопрос заключается не только в военном потенциале, но и в геополитической ориентации.

Тихое русское присутствие

В заголовках новостей, посвященных визиту Рахмана в Китай, практически не упоминается третья крупная держава, чье влияние в Бангладеш остается незначительным, но стратегически важным: Россия.

В отличие от Китая, Москва не конкурирует за промышленные зоны, порты или транспортные коридоры. Она также не обладает тем географическим влиянием, которым пользуется Индия. Тем не менее благодаря атомной электростанции «Руппур» – крупнейшему инфраструктурному проекту в истории Бангладеш – Россия обеспечила себе одни из самых важных долгосрочных стратегических отношений в стране.

Проект стоимостью 12 миллиардов долларов гарантирует, что Бангладеш останется связанной с российскими технологиями, поставками топлива, технической экспертизой и сетями технического обслуживания на протяжении десятилетий после того, как реакторы будут полностью введены в эксплуатацию. В эпоху, когда инфраструктура все чаще рассматривается через геополитическую призму, проект «Руппур» обеспечивает Москве прочную опору в Южной Азии в то время, когда западные санкции и война на Украине осложнили глобальное экономическое взаимодействие России.

Роль России также отражает более широкий сдвиг во внешнеполитическом мышлении Бангладеш. Дакка больше не ищет единого стратегического покровителя, а скорее стремится наладить отношения сразу с несколькими партнерами. Китай предоставляет капитал и финансирование инфраструктуры, Индия обеспечивает транспортную доступность и географический доступ, Россия способствует энергетической безопасности, а западные рынки продолжают поглощать основную часть экспорта Бангладеш.

Москве Бангладеш дает возможность продемонстрировать, что Россия остается значимым игроком на Глобальном Юге, несмотря на растущую зависимость от Китая и конфронтацию с Западом. Для Дакки поддержание связей с Россией служит еще одним средством сохранения стратегической автономии в условиях все более поляризованной международной обстановки.

Таким образом, складывающаяся картина гораздо сложнее, чем простой выбор между Пекином и Нью-Дели. Бангладеш все чаще проводит многостороннюю внешнюю политику, стремясь одновременно использовать китайские инвестиции, индийские связи, российское энергетическое сотрудничество, капитал стран Персидского залива и западную торговлю. Задача Рахмана будет заключаться в том, чтобы убедить всех партнеров, что взаимодействие Бангладеш с одним из них не направлено против других.

Отношения, нуждающиеся в восстановлении

В тот самый момент, когда Рахман углублял взаимодействие с Китаем, Индия предпринимала видимые шаги по восстановлению собственных отношений с соседом.

25 июня Нью-Дели объявил о возобновлении выдачи обычных туристических виз для граждан Бангладеш, отменив ограничения, согласно которым поездки разрешались в основном только в экстренных медицинских случаях. Новые правила были введены после политических потрясений, последовавших за переходом власти в Бангладеш в 2024 году.

Это объявление совпало с прибытием нового верховного комиссара Индии в Бангладеш Динеша Триведи, который официально вручил верительные грамоты президенту Мухаммаду Шахабуддину, после чего объявил о решении по визам.

Этот шаг не просто бюрократическая перестройка.

До введения ограничений Индия была самым популярным зарубежным направлением для бангладешских туристов, приезжающих за медицинской помощью, образованием, для туризма, деловых поездок и посещения родственников. Официальные данные показывают, что число поездок бангладешцев в Индию сократилось с примерно 1,75 миллиона в 2024 году до менее чем полумиллиона в 2025 году, что иллюстрирует негативные последствия ограничений.

Восстановив более широкий визовый режим, Нью-Дели, по-видимому, делает акцент на одном из своих неизменных преимуществ перед Пекином: налаживании связей между людьми.

В отличие от отношений Китая с Бангладеш, которые в значительной степени сосредоточены на инфраструктуре и инвестициях, связи Индии укрепляются за счет географического положения, культуры, языка, образования, здравоохранения и обширных трансграничных социальных сетей. Эти связи часто обеспечивали устойчивость в периоды политических разногласий.

Дипломаты обеих стран рассматривают решение по визам как ранний признак того, что Нью-Дели намерен восстановить добрые отношения после периода напряженности, отмеченного спорами по вопросам торговли, управления границами, экстрадиции и политического недоверия.

Между географией и капиталом

Для Бангладеш эта задача становится все более сложной.

Китай предлагает то, что крайне необходимо Бангладеш для реализации ее амбиций в области развития: капитал, финансирование инфраструктуры, промышленные инвестиции и доступ к передовым технологиям. Индия, в свою очередь, остается незаменимой из-за географического положения. Никакие китайские инвестиции не могут изменить того факта, что Бангладеш окружена Индией с трех сторон и в значительной степени зависит от региональной взаимосвязи и стабильности.

Историческая память еще больше усложняет ситуацию.

Индийские политики до сих пор помнят трудные годы правления бывшего премьер-министра Халеды Зии, когда Нью-Дели обвинял Дакку в попустительстве повстанческим группам, действующим против северо-восточных штатов Индии. В то же время многие бангладешцы по-прежнему чувствительны к предполагаемому индийскому политическому влиянию и стремятся к большей стратегической автономии.

Таким образом, наступление эры Тарика Рахмана представляет собой одновременно и возможность, и испытание. Официальные лица в Нью-Дели надеются, что его правительство сможет восстановить дух сотрудничества, характерный для большей части периода правления Шейх Хасины. В то же время Рахман, похоже, полон решимости продемонстрировать, что Бангладеш будет проводить более диверсифицированную внешнюю политику, чем та, которую многие наблюдатели связывают с его предшественником.

Такой подход в конечном счете может оказаться как необходимым, так и рискованным.

Процветание Бангладеш зависит от привлечения китайских инвестиций без провоцирования неуверенности со стороны Индии. Для этого необходимо поддерживать тесные связи с Нью-Дели, не занимая подчиненное положение. Необходимо взаимодействовать с обоими азиатскими гигантами, сохраняя при этом возможность для принятия независимых решений.

Успех визита Рахмана в Китай – и, собственно, всей его внешней политики в целом – будет измеряться не только миллиардами долларов, обещанными в Пекине, или количеством подписанных соглашений. Он будет измеряться тем, сможет ли Бангладеш и дальше убеждать Китай и Индию в том, что взаимодействие с одной страной не направлено против другой.

В эпоху обострения конкуренции между великими державами это может оказаться самой сложной дипломатической задачей из всех.

Райан Хоккар – эксперт «Восточной трибуны»