На днях из Бангкока пришло очередное сообщение о российской беглянке из скам-центра в Мьянме. Ей повезло: она рискнула переплыть пограничную реку и оказалась в Таиланде, где получила медицинскую и юридическую помощь. История ее по-своему типична: 19-летняя Мария была завербована в Китае для «офисной работы» в соседних странах Юго-Восточной Азии, после чего попала фактически в концлагерь на территории Мьянмы. Это один из «прославившихся» в последние годы скам-центров (т.е. мошеннических центров), где людей держат в рабстве и заставляют совершать киберпреступления, сводящиеся к онлайн-краже денег.

Этот и множество подобных случаев побуждают страны региона всерьез разбираться с феноменом нового, информационного века. Для начала они пытаются не только выяснить, сколько таких концлагерей еще осталось и где, но и обозначить всю проблему в целом. Пока что для этого нет даже общепринятых терминов. Скам-центры, кол-центры (то есть те, откуда звонят по телефону): в чем их принципиальное отличие от дата-центров и прочих техноферм, где сосредотачиваются информационные и вычислительные мощности, а также персонал для работы с таковыми? В чем их очевидный и менее очевидный вред? Пока что в регионе и в мире в целом только начинают такой разговор.

В Юго-Восточной Азии проявились крайние, экстремальные особенности феномена. Дело в том, что скам-центры, они же концлагеря, помещаются в зонах, недоступных для правительственного и прочего контроля. Случай с Марией имел место на землях Мьянмы у границ с Китаем и Таиландом, до недавнего времени не контролируемых властями Нейпьидо. Да и сегодня контроля такого почти нет.

Напомним, что речь идет о территориях бывшего «золотого треугольника», который расцвел в тех краях на производстве героина, но сегодня мошеннические кибероперации оттуда выглядят более прибыльными.

Активные действия правительственных войск Мьянмы против племен, обитающих на горных территориях, начались заново весной этого года. Можно говорить о некоем переломе в этой вялотекущей войне, но не более того. Одновременно укрепились контакты правительства Мьянмы с властями Таиланда – причем именно в вопросе о скам-центрах. В частности, некоторые из таковых лишились электроснабжения, которое шло с территории Таиланда (типичный случай – нелегальный кабель, проложенный в непроходимых джунглях). Создан и механизм участия российских и прочих дипломатов в оказании помощи жертвам преступления. Одновременно Пекин сумел расправиться с некоторыми своими мафиозными группировками, работавшими в провинции Юньнань и поставлявшими рабов в подобные центры в Мьянме и Камбодже. Несколько лагерей были разгромлены.

Однако плохо известно, сколько их осталось. Здесь мы видим лишь начало решения проблемы. Продолжение осложняется, в частности, напряженными отношениями Таиланда и Камбоджи. Существует узел, в котором сплелись территориальные споры между двумя странами как раз в труднодоступных местах, где проходит их нынешняя граница, а также коррупция местных властей и военных, участвующих в поставках в скам-центры электричества и всего необходимого. Время от времени из Бангкока поступают раздраженные сигналы о том, что множество влиятельных персонажей в Камбодже имеет личный интерес в размножении таких центров, что главные виновники размножения скам-центров гуляют на свободе и улучшение отношений двух стран невозможно без серьезных сдвигов по этой части.

Однако заметим, что пока что у нас идет разговор о вполне определенном и «чистом» случае, где состав преступления очевиден для всех и подпадает под любое законодательство. В самом деле, «конечный продукт» скам-центров – воровство денег с банковских счетов. «Промежуточный продукт» – мошеннические операции по вербовке рабов, насилие над ними вплоть до убийств – это куда более серьезные и тоже очевидные преступления. Можно уверенно сказать, что эти экстремальные ситуации должны в конечном счете сплотить страны региона и заодно создать прецедент для кого угодно еще в мире: нигде не должно быть территорий, лежащих вне досягаемости закона и сил правопорядка. Такие центры могут стать даже законным поводом для трансграничных военных операций, поскольку вред соседям здесь налицо.

Но как насчет случаев менее очевидных? Здесь полезным оказался сюжет, имевший на днях место в Малайзии. Речь о странной международной (американской?) секте некоего Баладжи Шринивасана под названием Network School, которая явочным порядком поселилась в южном штате страны – Джохоре, в почти незаселенном жилом квартале Forest City, по сути в провальном проекте, предназначавшемся для богатых граждан Китая. На первый взгляд, там никаких законов не нарушалось. Сначала немногие в Малайзии обращали внимание на это загадочное сообщество детей разных народов, которые занимались какими-то операциями в киберсфере. Интерес к этой публике возник, когда выяснилось, что еще одно название секты (или обозначение ее идеологии) – «киберсионизм», а в «лесном городе» оказалось множество людей со вторым, израильским паспортом. Въезд граждан Израиля, напомним, в эту страну запрещен. В итоге на двери кол-центра, или подозреваемого скам-центра, власти повесили замок.

Следует обратить внимание на публикацию главного редактора деловой газеты The Malaysian Reserve, в которой говорится: варвары у ворот, в стране не должно быть анклавов, никак не контролируемых властями. Не должно таковых быть и в соседних странах. Это неприемлемо, когда в страну наезжают по туристическим визам иностранцы, открывают здесь непонятно чем занятые предприятия и вдобавок хвастаются этим достижением по всему миру.

Итак, проблема не только в нарушении местных законов, а в том, что без откровенных нарушений такие центры попадают в пустоты законодательств. Вдобавок они работают на международные проекты, о которых властям той или иной страны может быть ничего не известно. Законность этих проектов в одной стране может контрастировать с их незаконностью в другой.

Давайте посмотрим на возможный сюжет хорошего романа-боевика. В джунглях Юго-Восточной Азии создают очередной концлагерь, где люди за клавиатурой заняты вовсе не кражей денег. Они работают по заказу корпорации страны под названием Калифорнийская Республика (действие романа происходит в недалеком будущем, когда США раскололись). Разрабатывается программное обеспечение для «умной» бытовой техники типа унитазов, которые следят за людьми, автоматически передавая данные об их состоянии здоровья в медицинские центры – те так же автоматически записывают человека на прием к врачам по месту жительства в обязательном порядке.

Дело в том, что для одних стран подобные системы – это достижение здравоохранения, а для других – преступление глобалистского медицинского лобби с его идеей обязательного здоровья под контролем всесильных корпораций. И суть проблемы для страны ЮВА, где такой центр расположен, в том, что она становится местом преступления для одних соседей, но остается уважаемым партнером для других. Ситуация вполне реальная, если внимательно следить за идеями медицинского лобби. Собственно, сюжет взят из сегодняшней жизни и уже разрабатываемых технологий.

То есть, повторим, ключевая проблема со всеми подобными центрами не в том, что они занимаются откровенным бандитизмом (как это происходило и еще происходит на труднодоступных территориях Мьянмы или Камбоджи), а в том, что их работа, по сути, экстерриториальна: она никак не вписывается в планы развития и политику тех или иных стран региона. Что означает: предстоит долгий разговор о будущей общей, или хотя бы скоординированной, политике. В масштабах региона и вне его.

Разговор, собственно, уже идет (стартуя с тех самых скам-центров в джунглях): пытаются установить масштаб проблемы и масштаб ущерба – уже понятно, что речь о миллиардах долларов. Этим объясняется и идущая чистка туристических зон в Таиланде и Индонезии. Но процесс только начинается, и проблема здесь – уже упомянутая расплывчивость предмета дискуссии и «серые зоны» в законодательстве.

В конце концов, а сильно ли отличаются от скам-центра в джунглях сооружения, которые должны возникнуть на острове Лусон на Филиппинах в рамках программы Pax Silica? Да, здесь речь о межправительственных документах, подписанных властями США и Филиппин. Но суть проблемы та же: в какой-то стране создаются во множестве дата-центры, ведущие работу по программам, имеющим минимальное отношение к государству, где такие центры открываются.

Здесь есть смысл посмотреть, какие процессы развиваются, например, в США. Пока что «поселения новой экономики» на 90% сконцентрированы в США и Китае (данные гонконгской South China Morning Post). И в США, где таких центров создано 10 800, вокруг них начала разворачиваться настоящая битва. Дело в том, что они – неумеренные пожиратели электроэнергии и воды, плюс прочих ресурсов. И создание их вызвало уже массовые протесты в 42 штатах США из 50 (а 1 августа назначено протестующими Национальным днем борьбы с дата-центрами). Социология показывает, что 67% опрошенных поддерживают такую борьбу.

Таким образом, можно прогнозировать, что развитие «технофашизма» по программам «Палантира» и прочих корпораций-энтузиастов информационного века будет идти по схеме, знакомой по прежней и нынешней эпохе: с выносом «грязных» (в разных смыслах) производств куда-то в бывший «третий мир». И в этом плане можно считать, что Юго-Восточной Азии повезло: начальная, «дикая» стадия информационного века, то есть концлагеря в джунглях, послала региону хороший сигнал о возможных опасностях на этом пути.

Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»