Агрессия США и Израиля в Иране в конце февраля текущего года запустила маховик перерастания этого конфликта в трансграничный формат с охватом почти всех стран арабского Машрика. Перекрытие Ормузского пролива для экспорта нефти странами ССАГПЗ и угроза их втягивания в войну через ответные удары Ирана по военным базам США и Британии на их территориях упрочили увязку всех трех горячих очагов региональных конфликтов в единый узел, два из которых – йеменский вооруженный конфликт (ЙВК) длится с марта 2015 г., а война в Газе – с октября 2023 г. с расширением на Ливан. Территория КСА оказалась в треугольнике конфликтов, столкнувшись с серьезными стратегическими вызовами. Особое место в этой непростой ситуации принадлежит ЙВК.

Встраивание ЙВК в иранский конфликт властями Саны началось в конце марта (в одиннадцатую годовщину начала военной операции арабской коалиции – АК в Йемене) на фоне активных боевых действий со стороны Ирана и Хизбаллы в южном Ливане по отражению атак США и Израиля. В первые месяцы Йемен производил пуски ракет и БПЛА по целям на территории Израиля в районах Хайфы, Эйлата и Тель-Авива, постепенно возвращая в силу и режим запрета на израильские суда в Красном море, который применялся ранее в ходе палестинского этапа ЙВК и был снят в октябре 2025 г. 9 июня официальный спикер армии Саны генерал Яхья Сариа подтвердил факт вхождения Йемена в текущее вооруженное противостояние в регионе и сообщил об успехах в блокировании Израилю путь через Баб-эль-Мандебский пролив. Однако, в середине июня вектор эскалации ЙВК начал менять курс с израильского направления на саудовское. С одной стороны, этой смене способствовали встречи главы международно-признанного правительства Йемена (МПП), президента Рашада аль-Алими и ряда членов Руководящего президентского совета (РПС) в ранге вице-президентов с британскими и американскими высокопоставленными дипломатами и военными, которые сопровождались наращиванием военных приготовлений к решающей схватке с хуситами внутри Йемена. С другой – встраивание ЙВК в региональные конфликты началось с войны в Газе в октябре 2023 г., когда Сана стала одним из самых активных участников Оси сопротивления (отнюдь не будучи «иранским прокси»), объявившей о поддержке Ирана в рамках акции «единства полей битвы».

Поскольку КСА остались единственным членом АК в Йемене, эти приготовления велись под ее полным контролем. Поставки оружия из КСА силам саудовского фланга в провинциях Мариб и Даляа, а также силам Политсовета Национального сопротивления (ПС НС) генерала Тарика Салеха в Мохе, несомненно требовали согласовании с упомянутыми первоисточниками всего оружия, применявшегося АК в Йемене с самого начала конфликта. На каких условиях были достигнуты договоренности неизвестно, но переговоры, несомненно, затрагивали вопрос о возможности возвращении США и Британии к продолжению их военных операции в Йемене, которая уже велась ими в рамках коалиции «Страж процветания» с января 2024 г. по май 2025 г. Кроме смутных заверений, ни йеменская, ни саудовская сторона ответов не получили пока прямой вопрос на эту тему не встретил отказ США от командования любыми кампаниями в Йемене. Об этом СМИ сообщили гораздо позже начала военных приготовлений в Йемене – по итогам встречи в середине августа наследного принца КСА Мохаммада бен Салмана с командующим штаба ОК ВС США адмиралом Б. Купером.

Признаков подготовки к войне было достаточно, чтобы поколебать режим устойчивой деэскалации, соблюдавшийся Эр-Риядом и Саной с апреля 2022 г. Сана в жесткой форме потребовала от КСА срочного снятия блокады и прекращения состояния войны в Йемене, обвиняя Эр-Рияд в отходе от «дорожной карты», подготовленной в декабре 2023 г. и в выборе сценария возобновления войны. С этого момента любые действия КСА и саудовского фланга МПП в самом Йемене трактовались Саной как очередная «услуга» «сионистскому врагу», т.е. Израилю, США и Британии, которых хуситы считают главными виновниками нескончаемых конфликтов и войн в регионе ради продвижения своего проекта «Великий Израиль».

20 июля с.г. Сана, в ответ на атаки саудовскими военными двух иранских гражданских рейсов в Сану (3 и 13 июля с.г.), не повлекших, впрочем, трагических последствий, ввела запрет для движения саудовских танкеров через Баб-эль-Мандебский пролив, а 25 июля с.г. произвела синхронные атаки дронами и ракетами порта Янбу – главного терминала КСА на Красном море, связанного трансаравийским нефтепроводом с восточными месторождениями, а также стратегических объектов на юге королевства вблизи своих границ – в Джизане. Возникшие риски затруднили не только экспорт нефти и газа, но и резко сократили объемы контейнерных перевозок через крупный новый порт Короля Абдаллы в г. Рабиге. Отгрузки через главный нефтеналивной терминал Янбу по разным оценкам падали до 60-70%, существенно повлияв на текущее финансовое положение королевства. Удары Саны сорвали запланированный перенос экспортных поставок углеводородов КСА с востока на запад для компенсации утраты ормузского маршрута, на который приходилось 80% экспорта. Хуситские власти Йемена объявили КСА кампанию «блокада за блокаду», добавив затем к этому фреймингу еще и вторую часть – «эскалация за эскалацию».

За первый месяц после введения Саной в силу запрета на навигацию было атаковано в общей сложности восемь саудовских танкеров в Аравийском и Красном морях. Главной целью своих действий она называла принуждение Эр-Рияда к прекращению состояния войны и блокады Йемена. Однако, не упускала из вида и второй аспект кампании в рамках взаимодействия с Осью сопротивления, ответив серией ударов по саудовским объектам на ее территории за массированную атаку КСА 28 июля с.г. позиций союзного движения «ал-Хашд аш-шааби» в Ираке.

В то время как многие мировые СМИ соревновались в нахождении подтверждения в эскалации Саны тезиса об «иранских прокси», внутри Йемена господствовали совершенно иные представления о ее причинах.

Уже к концу 2015 г. в Йемене образовался самый крупный на планете очаг гуманитарной катастрофы, который за семь первых лет войны стоил жизни около 400 тыс. йеменцам, погибшим от голода, болезней и упадка системы здравоохранения. Эта цифра примерно в три раза превысила число человеческих потерь от прямых военных действий. Экономика страны, входившей и раньше в список беднейших государств, оказалась отброшенной на 50 лет назад. Однако, один важнейший индикатор социального состояния Йемена – темпы демографического роста, остались, несмотря ни на что, на очень высоком положительном уровне: c 2015 по 2026 г. численность его населения выросла в 1,6 раза – примерно с 27 до 43 млн. человек, существенно опередив по этому показателю КСА (по состоянию на 2026 г., оценочно – 35 млн.).

Формальное разделение лагерей ЙВК на МПП и хуситов быстро утратило связь с реалиями, но все равно – оба лагеря ассиметрично владели примерно равными долями контроля над стратегическими ресурсами Йемена: первый контролировал свыше 70% территории со всеми разведанными месторождениями нефти, а второй – свыше 70% населения, львиную часть военного потенциала и наиболее плодородные сельхозугодья страны. На практике, однако, раскол на саудовский и эмиратский фланги влек быструю фрагментацию лагеря АК – МПП. Хронические вооруженных столкновения этих флангов за лидерство в АК и на Юге с 2017 г. вели к ослаблению МПП, что контрастировало с динамикой поступательной консолидации хуситского лагеря, представленного коалиционным режимом государственного типа в Сане. Санский альянс, кроме хуситского движения Ансар Алла включает также на паритетных началах ядро ведущей партии Йемена – Всеобщий народный конгресс (ВНК). Он сложился в начале 2014 г., а в сентябре того же года одержал верх над своим общим противником – партией Ислах, заняв место лидера мирного транзитного процесса под эгидой ООН (ноябрь 2011 – март 2015 гг.). Окончательный распад АК после масштабного вооруженного столкновения флангов в Хадрамауте и Махре в декабре 2025 г. повлек выход ОАЭ из Йемена и роспуск их опорной структуры Южного переходного совета (ЮПС) в январе текущего года. Уход ОАЭ оставил КСА и саудовский фланг МПП перед тяжелым грузом накопленных за годы войны проблем в этом сегменте конфликта. Немалая часть военных Юга затаила глубокие обиды на саудовский фланг и главу МПП за позорное поражение ЮПС в декабре 2025 г.

С февраля мощная, не спадающая волна социальных беспорядков охватила Аден и многие другие города южной части. Источником серьезных осложнений для КСА и президента Алими стала также и конституционная декларация, выпущенная генералом Зубейди 2 января с.г. (перед роспуском ЮПС) с указанием даты выхода Юга из состава Йемена – 2 января 2028 г. Обстановка растерянности побудила нового губернатора Хадрамаута Салима аль-Ханбаши – самой крупной по территории провинции Йемена с богатой самобытной историко-культурной традицией, где сосредоточено более 70% разведанных месторождений нефти Йемена, объявить в конце августа об учреждения Высшего хадрамийского координационного совета для перевода провинции в режим автономного самоуправления. В сложившихся обстоятельствах этот саудовский проект может вызвать цепную реакцию на Юге и столкнуть его с курсом сохранившего в тех же районах заметное влияние ЮПС о федеративном устройстве Юга, но в рамках проектируемого им независимого от Йемена государства, который пока доминирует в нарративе южан. Впрочем, упомянутый выше проект автономизации Хадрамаута вовсе не предполагает автоматического перевода его под опеку КСА, а скорее отражает дальнейшее сгущение вакуума власти в зоне контроля МПП.

Угрожающий рост военной активности основных участников ЙВК получает разные интерпретации и трактовки – одни видят в этом неотвратимость ликвидации хуситов в качестве общей угрозы международной навигации через Баб-эль-Мандебский пролив, на который приходится около 15% мирового грузопотока; другие – ясный сигнал Саны с напоминанием КСА и всему миру о страданиях йеменского народа, связанных с длящейся почти 12 лет войной и блокадой Йемена, в которой она винит КСА. Первый сценарий вернет ЙВК к исходной точке, второй – к пока неясной, но сулящей надежды всем йеменцам альтернативе с нормализацией положения, балансирующего на грани гуманитарного коллапса уже второе десятилетие.

В августе эскалация ЙВК на его саудовском контуре продолжалась нараставшими темпами. Противники не проявляли готовности к уступкам, как, впрочем, и к резкому наращиванию военных действий. Обе стороны держали двери дипломатии открытыми в модальности «игры на нервах». Примечательно, что объявление КСА от 30 июля с.г. о создании морской военной коалиции с участием 14 стран, включая Пакистан, Турцию и Египет для защиты судоходства через Красное море не только не напугало Сану, а скорее вызвало обратный эффект: 5 августа с.г. хуситы атаковали саудовское нефтяное судно «Вафа» напротив порта Янбу в северной части Красного моря, сопроводив достигший цели удар баллистической ракеты высокой точности предупреждением о готовности Саны отвечать Эр-Рияду «эскалацией на эскалацию». Сейид Абдул-Малик ал-Хуси прокомментировал действия Саны следующими словами: «Мы не требуем от королевства ничего, что ему принадлежит, а только – нашу землю, наши ресурсы и наше достоинство». В то же время, глава МПП, президент Йемена Рашад ал-Алими и ряд других членов Руководящего президентского совета, наоборот, расценили угрозы судоходству, удары по КСА и атаки Саны по прифронтовым позициям внутри Йемена как очередное свидетельство трансграничной иранской террористической экспансии через хуситов. В выступлениях Алими красной нитью звучит апелляция к официальному конструкту, согласно которому только МПП владеет монополией на «законную власть». К сожалению, этот аргумент за прошедшие 11 лет не способствовал ни укреплению влияния МПП внутри страны, ни ослаблению коалиционного режима власти в Сане во главе с хуситами. Возможно, пора задуматься над тем, что истоки появления МПП на политической сцене лежали в переводе мирного транзитного плана, не получившего завершения, а значит и полноценного легитимного органа власти – на военные рельсы. В сложившихся условиях призывы к продолжению войны вместо ее прекращения могут ускорить нежелательный процесс деградации МПП, ведущий к непредсказуемым последствиям и росту рисков фрагментации южной части Йемена. Призыв президента Алими к международному сообществу немедленно перейти от «управления» конфликтом к пресечению «хуситского терроризма» и прекращению попыток их «сдерживания новыми уступками», выглядит как призыв к продолжению тупиковой войны.

Как ни парадоксально, но эскалация может стимулировать возвращение центра управления ЙВК от США и Британии – генеральных акторов «палестинского» этапа ЙВК, завершившегося в октябре 2025 г. ростом статуса Ансар Алла в регионе, к прямым участникам – КСА и всем без исключения йеменским сторонам. Так было в 2021-2022 гг, когда мощная военная эскалация в Марибе способствовала реализации альтернативного сценария урегулирования, начавшегося по инициатива наследного принца КСА Мохаммада бен Салмана. Двусторонний формат «оманского трека» – Эр-Рияд-Сана при посредничестве Омана, рожденного этой инициативой, совершил прорыв в выводе конфликта из многолетнего тупика и привел к согласованию «дорожной карты» для полного прекращения состояния войны. Правда, этот документ, о котором объявил 23 декабря 2023 г. глава миссии ООН в Йемене Ханс Грундберг, остался без подписей. Может ли этот процесс иметь продолжение? Постоянный представитель России при ООН В. Небензя в апреле высказался именно за такой сценарий: «"Дорожная карта" остается оптимальной основой для всеобъемлющего и прочного урегулирования в Йемене; обновленная версия этой дорожной карты должна быть незамедлительно подписана всеми йеменскими участниками…Со своей стороны, мы готовы продолжать оказывать всю возможную помощь в этом отношении. Кроме того, мы продолжим конструктивное сотрудничество с официальными властями Йемена и влиятельными политическими силами страны, включая движение "Ансар Алла", а также с нашими друзьями и партнерами в регионе. Мы призываем других членов международного сообщества последовать нашему примеру… Хуситы являются неотъемлемой частью политического ландшафта Йемена, и без их участия урегулирование обречено на провал».

Балансы сил в зоне ЙВК за годы войны кардинально изменились. Несмотря на состояние войны, гуманитарной катастрофы и блокады, власти Саны освоили производство и сборку многих современных и относительно недорогих видов вооружений, эффективно достигавших с высокой точностью попадания центральных и даже северных рубежей территории Израиля на расстоянии свыше 1800 км., а также морские цели в большом удалении от Йемена. Их эффективность признали военные эксперты США, в том числе проанализировав пережитые авианосными группам США в Красном море удары в ходе кампаний «Лучник Посейдона» (11 января 2024 г. – 19 января 2025 г.) и «Буйный всадник» (15 марта – 6 мая 2025 г.). В аналитической статье на сайте Европейского совета по международным делам отмечался парадоксальный эффект военного вмешательства США и Британии в Йемене: «Несмотря на годы военного вмешательства, начиная с вторжения Саудовской Аравии в 2015 г. и заканчивая нынешними атаками под руководством США, хуситы остаются доминирующей силой в Йемене. В конечном счете, удары США, хотя и временно сдерживали атаки с моря, никак не повлияли на решение более глубоких структурных проблем страны, которые позволили им прийти к власти и продолжать удерживать ее. Вместо этого они рискуют затянуть конфликт в Йемене, еще больше укрепив позиции хуситов и спровоцировав более широкую вооруженную мобилизацию».

Уроки двух оказавшихся бесполезными, но рекордных по финансовым и арсенальным затратам военно-морских операций США в Красном море поставили заслон на пути расширения США театра текущей военной кампании в Иране и на Йемен в 2026 г. Из этого следует, что ЙВК – первый кандидат на превращение из центрального политического нерва Аравии, каковым он оставался последние годы в регулятор и индикатор трендов в развитии всей ближневосточной ситуации.

Сценарий текущей эскалации с выраженной наступательной линией властей Саны может отражать не приглашение к войне, а к ее прекращению, т.к. некоторые ведущие стороны этого конфликта слишком увязли в нем под давлением стратегических партнеров, явно не заинтересованных в его окончании. Позиция представителей РФ и Китая на специальном заседании СБ ООН по Йемену 13 августа с.г. отличалась от хора односторонних осуждений в адрес хуситов, указанием на главную причину эскалации. В частности, посол РФ М. Заболоцкая заметила, что толчком эскалации выступили атаки иранского гражданского лайнера в воздушном пространстве Йемена и бомбардировки посадочной полосы в аэропорту Саны, назвав такие действия чрезмерными. Она призвала к немедленному возобновлению переговоров по «дорожной карте» йеменского урегулирования «вместо добавления новых условий для запуска политического процесса». Аналогичной точки зрения придерживается и глава миссии ООН в Йемене Ханс Грундбернг, постоянно напоминая на брифингах членам СБ ООН о незавершенности «оманского трека»: «Перемирие было задумано как средство, а не цель. Его главной целью было открыть путь к переговорам о всеобъемлющем урегулировании конфликта. Стороны действительно разработали "дорожную карту" для достижения этой цели, но эти усилия застопорились после региональной эскалации в 2023 г. и в конечном итоге не переросли в политический процесс».

В комментариях к Мекканскому оборонительному соглашению КСА, Пакистана и Турции, подписанном 7 августа с.г., хуситские СМИ также отдавали приоритет сценарию, при котором члены новой коалиции могут выступить архитекторами перестройки системы безопасности в регионе через содействие урегулированию конфликта между КСА и Йеменом: «Соглашение…открывает дипломатическую возможность в случае, если Турция и Пакистан будут привлечены в качестве партнеров Саудовской Аравии в создании каналов для … увязывания прекращения трансграничных операций и атак в Красном море с прекращением боевых действий и блокады в Йемене, а также выполнением своих экономических и гуманитарных обязательств при уважении единства и суверенитета Йемена. Эти страны способны убедить в том, что безопасность Саудовской Аравии неотделима от справедливого урегулирования конфликта с Йеменом и тогда это помогло бы предотвратить перевод этого соглашения в инструмент возобновления агрессии».

Противоречивость сигналов, поступающих пока как от Саны, так и Эр-Рияда не позволяет давать уверенные прогнозы о финале текущего витка эскалации, но наличие шанса на достижение перелома в йеменском урегулировании в сторону разрядки все еще не вызывает сомнений.

Итак, по состоянию на середину сентября, очаг ЙВК подошел к точке бифуркации. Сдвиг в сторону деэскалации поможет не только завершить этот конфликт, но и вернуть локальным акторам контроль над ситуацией в Красном море и регионе, в целом. Сдвиг в обратную сторону отбросит его к продолжению стратегии управляемого хаоса, из которой пока ни КСА, ни другие члены ССЗ не извлекли никаких выгод, а попытка превращения Йемена в объект геополитического соперничества обошлась всем им ростом взаимного недоверия и рисками срыва стратегического сотрудничества.

С.Н. Серебров – с.н.с. Центра арабских и исламских исследований ИВ РАН