Этот вопрос только кажется простым: как в странах Юго-Восточной Азии оценивают итоги встречи высших лидеров КНР и США, Си Цзиньпина и Д. Трампа, в Пекине? Короткий ответ, видимо, должен быть таким: поскольку речь о десяти довольно разных странах и предельно важно сделать правильные выводы, мы только в начале процесса выработки некоей общей региональной позиции.

Не возникает никаких сомнений, что фактически для всех государств ЮВА результаты саммита и в целом отношения КНР и США – вопрос острее некуда. Речь о двух самых крупных экономических партнерах региона и многих его стран по отдельности. Либо ЮВА и дальше живет в условиях как минимум торговой войны между ведущими экономиками мира и своими ключевыми партнерами, либо ситуация будет постепенно нормализоваться.

В мире в целом существуют две противоположные позиции, с которых состоявшуюся в Пекине встречу стали оценивать даже задолго до ее начала. Первая и откровенно пропагандистская, исходящая от внутренней оппозиции главе Белого дома в США, то есть от демократов: саммит – это заранее запланированный провал лично Д. Трампа. Он приехал в Пекин без козырей, во всех смыслах ослабленный неудачной войной на Ближнем Востоке. Такой же безуспешной для США была прошлогодняя торговая война (выражавшаяся, в частности, в резком увеличении таможенных пошлин на товарообмен с Китаем). Д. Трамп оказался не в силах подорвать экономические и прочие позиции Поднебесной, поэтому поехал в Пекин «подписывать капитуляцию».

Более того, есть и крайне радикальные персонажи, пытающиеся убедить читателя: Китай еще со времен председателя Мао планировал полное уничтожение США и теперь – из-за слабости Д. Трампа – переходит к финальной части этой задачи.

Надо заметить, что фактически та же точка зрения была и остается предельно популярной в российских медиаэкспертных кругах. Комментаторы с условно левого фланга воспринимают отношения двух экономических сверхдержав исключительно как войну до истребления оппонента и часто делают вывод, что после «пекинской капитуляции» Д. Трампа обеим странам остается лишь перейти к острой (военной) фазе противостояния.

Вторая точка зрения на итоги саммита разделяется, по крайней мере в России, заметно меньшим числом экспертов. Однако они более внимательно анализируют экономическую статистику. Так, по их мнению, политические вопросы типа Тайваня или Ирана не составляли главной части переговоров, суть саммита – чисто экономическая, и он был запланирован и подготовлен обеими сторонами именно в этом качестве.

Итог его: перед нами попытка начала повторного брака двух партнеров после неудачного и болезненного развода. Торговая война с элементами силового давления (перекрытие поставок венесуэльской или иранской нефти в Китай) оказалась непопулярной прежде всего у американского бизнеса, особенно в производственном секторе. Прежние модели экономических отношений США и КНР стали почти катастрофичными для Америки, но методы исправления ситуации путем «сдерживания» Китая оказались еще травматичнее. Поэтому с осени прошлого года (встречи Си Цзиньпина и Д. Трампа в Пусане, Южная Корея) стороны находились на стадии перемирия, но готовились к миру. А после саммита в Пекине перешли к выстраиванию новой, рациональной модели развития отношений. Или как минимум обязались попытаться это сделать.

Понятно, что для стран Юго-Восточной Азии первая оценка означает, что надвигается бедствие, а вторая – нечто ровно противоположное. Здесь есть смысл процитировать вышедшую накануне саммита публикацию на сайте Института изучения Юго-Восточной Азии в Сингапуре (ISEAS), возможно лучшей аналитической структуры в ЮВА. Основные тезисы таковы: странам региона надоело подвергаться постоянному давлению как Китая, так и США с целью перетянуть их на ту или иную сторону. Торговая война заставила местные правительства активизировать поиски партнеров в других частях света, например на Ближнем Востоке. Регион попытался минимизировать экономическую зависимость от двух держав и начал добиваться первых успехов на этом пути. Поэтому лучшим исходом саммита в Пекине было бы продолжение торгового перемирия прошлого года.

Если судить только по оценкам СМИ стран региона, то наметилось нечто вроде консенсуса: да, итоги встречи Си Цзиньпина и Д. Трампа – это не «капитуляция» одного из участников саммита, а именно продолжение перемирия и, возможно, путь к нормальному взаимодействию двух держав вместо их конфронтации.

В рамках этой почти общей позиции различаются разве что детали и оттенки. «Джакарта пост»: саммит означает всего лишь переход от кризисного регулирования к хрупкому, но важному стратегическому равновесию. Далее же долгосрочную конкурентоспособность держав будут определять технологии, которыми во все большей степени владеют именно США и Китай. Выбивается из общего, пожалуй, только сингапурская «Стрейтс таймс», с вот какой оценкой: Китай признал, что ведет конкуренцию с США, но хочет установить для нее защитные барьеры. То есть ставки Пекина здесь выше, чем у Д. Трампа, для которого смысл поездки был лишь в заключении нескольких важных сделок.

Отзвуки такой же позиции заметны в СМИ соседнего для региона Гонконга: по оценке одного из авторов «Саут Чайна Морнинг пост», главный вопрос сегодня не в том, разрядил ли саммит американо-китайское соперничество, а создал ли он хотя бы общую площадку для решения конкретных споров. Китайская сторона на этот вопрос склонна отвечать положительно, по крайней мере на остающиеся Д. Трампу три с лишним года у власти.

Как видим, признаки какого-то общего регионального подхода к итогам саммита есть. Но не более того. Хотя очевидно, что эта позиция ближе ко второй из изложенных выше двух концепций: то есть саммит – это скорее закрепление перемирия, чем война.

Однако оперативная реакция СМИ не может считаться окончательным приговором даже в рамках одной страны, тем более в Юго-Восточной Азии, где периодические издания традиционно слабы именно по части международных дел. Не сильно проясняют пока что вопрос короткие реплики национальных лидеров, предельно обтекаемые. Что же тогда говорить о некоем консенсусе в рамках целого региона и о каких-то общих действиях по итогам этого консенсуса, тем более на дальнюю перспективу.

Однако нет сомнения, что точная оценка сути происшедшего в Пекине впереди и это достаточно долгий процесс. В конце концов, речь ведь о проблеме номер один не только для внешней политики десяти стран ЮВА. По сути, от того, как будут взаимодействовать КНР и США, зависит внутреннее стратегическое планирование во всех государствах региона. Инфраструктурные проекты, финансы, военное партнерство и многое другое – все упирается в правильную трактовку нового этапа отношений Пекина и Вашингтона, и уже только во вторую очередь здесь могут иметь влияние прочие державы и объединения.

Поэтому сегодня можно прогнозировать, что даже только оценка нового состояния отношений КНР и США станет предметом активного дипломатического общения между государствами ЮВА, которое будет идти вплоть до ежегодного летнего заседания министров иностранных дел стран АСЕАН и их партнеров (Восточноазиатского саммита и других мероприятий) под председательством Филиппин. Свою роль может сыграть и саммит Россия – АСЕАН в Казани в середине июня как площадка для обмена мнениями. И только после этого можно будет дать ответ на простой вроде бы вопрос: как Юго-Восточная Азия восприняла новый этап отношений между двумя ведущими экономиками и первыми державами мира.

Далее же мы увидим, на протяжении месяцев и лет, уже практические результаты этой оценки в виде новых планов и, возможно, новой политики.

 Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»