Обратим внимание: даже самые вроде бы рядовые эпизоды во взаимоотношениях стран Юго-Восточной Азии (и не только их) сегодня воспринимаются не так, как вчера. Здесь важно именно их восприятие, то есть то, как политические и аналитические круги оценивают сегодня смысл усилий правительств региона на международной арене. Менталитет, настроения – это важно, пусть таковые трудно оценить и тем более измерить.

Перед нами, например, событие вроде бы не глобального значения – недавний визит премьер-министра Сингапура Лоуренса Вонга в Индонезию и его договоренности с президентом этой страны Прабово Субианто. И вот как оценивают итоги этих переговоров в Институте стратегических и экономических действий: перед нами отношения двух стран, которые, похоже, входят в эпоху «институционализированного и транзакционного прагматизма». На русский язык эти три иностранных слова можно перевести так: сегодня лидеры Сингапура и Индонезии считают разумным руководствоваться только сиюминутной выгодой, причем политика такая – надолго и всерьез.

Что обсуждалось во дворце Мердека в Джакарте: более тесное оборонное сотрудничество, а также общая экономическая зона в точке соприкосновения границ – в районе острова Батам, к югу от Сингапура и прилегающих прочих территорий Индонезии. Речь о прокладке там подводных кабелей, создании дата-центров и прочем сотрудничестве по части информационных технологий.

Заключено восемнадцать межправительственных соглашений и восемь коммерческих контрактов. Общая составляющая их – необходимость обеспечить стабильные цепочки поставок, в том числе электроэнергии и продовольствия. А также дело в необходимости для обеих стран держать открытым разделяющий (или соединяющий) их Малаккский пролив – насколько это от них зависит.

И вроде бы что удивительного в таком сотрудничестве двух тесно прилегающих друг к другу стран, двух членов АСЕАН? Но посмотрим, как оцениваются сегодняшние (смотри выше) менталитет и настроения двух лидеров и двух политических систем в противовес тому, что было раньше.

Мысли такие: сегодня индонезийцы не желают, чтобы их воспринимали лишь как поставщиков сырья для Сингапура (и не только для него), то есть сотрудничество должно быть более сбалансированным. Индонезия при Прабово хочет, чтобы признавали ее возросший вес в регионе. А сингапурцы воспринимают теперь Индонезию как «неизбежного гиганта» по соседству, от которого зависит будущее Сингапура на десятилетия вперед.

Здесь напомним, что Сингапур традиционно считается самым прозападным членом АСЕАН, что вполне объясняется моделью его экономики как «моста» между Западом и Востоком. И если говорить о визите в Джакарту, то суть события в том, что раньше все было по-другому: два соседа ориентировались на других партнеров и не сильно обращали внимание друг на друга. Более того, сингапурцы и индонезийцы друг друга не очень и любили. Если не на политическом, то на бытовом уровне то были (и остаются) типичные взаимоотношения «города будущего» и «деревни, застрявшей в прошлом».

Сегодня же как минимум есть ожидания того, что такая ситуация изменится. И заметим, что речь не только об этой паре. По некоторым оценкам, нынешние договоренности двух стран могут сдвинуть с места старый проект единой энергосистемы АСЕАН, о которой раньше по большей части лишь говорили в декларациях. То есть встреча Вонга и Прабово – это «сигнал о том, что региональная интеграция будет питаться не широковещательными договорами, а единой инфраструктурой, которая будет связывать вместе экономическую судьбу стран-членов ассоциации». Словом, будет «меньше традиционной риторики о братстве АСЕАН и больше конкретного политического и экономического расчета».

Мы можем настороженно отнестись к таким оценкам, посчитав их наполненными излишним проиндонезийским энтузиазмом. Но важен сам факт того, что множество наблюдателей в регионе и в мире в целом внимательно следят если не за переменами в дипломатическом ландшафте, то как минимум за настроениями ключевых игроков в этой дипломатии, за тем, как изменились мотивы их действий.

Не секрет, например, что между одиннадцатью странами АСЕАН были и остаются не просто трения и давняя неприязнь, бывает и похуже – например, пограничный конфликт, если не война между Таиландом и Камбоджей. Какие новости оттуда?

На границе все спокойно, но есть сдвиги в умонастроениях ключевых игроков в этой зоне, говорят нам. Это опять же оценка исследователя, базирующегося в Европе: ключевая задача Пномпеня сейчас – улучшить инфраструктуру, связывающую его со всеми соседями, а не только с Таиландом. Дословно: после подписания перемирия с Таиландом «вся камбоджийская политика представляет собой сплошное ускоренное развитие связанности страны с внешним миром», то есть со своим регионом. Идет игра на многих досках, то есть не только с Китаем, но и с Вьетнамом, с довольно старым проектом Большого Меконга и прочим. Вот вам еще один пример ускоренной региональной интеграции.

Что изменилось? Главное в том, что раньше вся внешняя политика стран АСЕАН строилась вокруг соперничества в регионе двух экономических сверхдержав, Китая и США. И это была знакомая и привычная игра, которая приносила неплохие результаты при условии того, что соблюдался ключевой принцип, практически доктрина, внешней политики почти всех стран АСЕАН: не пытайтесь говорить нам, что «вы или с нами, или с ними», мы будем строить связи и с Китаем, и с США. Теперь главный приоритет – связи с соседями. В том числе потому, что надломилась ключевая конструкция прежней политики – американская.

Политические круги АСЕАН внимательно наблюдают за тем, например, что происходит с внешней политикой Индии, – тем более что Индия стала очень активной именно в Юго-Восточной Азии. А причина состоит в том, что США в лучшем случае игнорируют эту страну, отказавшись (как считают прозападные силы в самой Индии) от роли ее как «противовеса» Китаю, если не военного конкурента с ним. То есть Индию, с американской точки зрения, оставляют пока что максимум в роли «полицейского в Индийском океане», поломав ее «многовекторность». А многовекторность эта, как нетрудно заметить, очень похожа на описанную выше модель прежней внешней политики АСЕАН – балансирование прежде всего между двумя центрами силы.

Тем временем, напоминают нам индийцы, Америка объективно слабеет – это было бы видно, даже если бы США не увязли в очередном своем ближневосточном конфликте. Дело прежде всего в общих цифрах. В 2000-м году доля США в мировой экономике (по паритету покупательной способности валют) была 21%, в 2025 г. – 14%. Китай в той же временной скобке вырос с 7 до 20%. Индия тем временем проделала вызывающий уважение путь от 4 до 9%, но это всего лишь делает ее примерно сопоставимой с АСЕАН и стоящей перед точно такой же необходимостью корректировки внешней политики.

Наконец, пусть узкий, но влиятельный круг людей в АСЕАН внимательно следит за тем, как общая ситуация воспринимается в самих США, в Европе и в целом на Западе. Заметно, что главный источник раздражения Глобального Юга – это нежелание как минимум части западного политикума признавать, что мир необратимо меняется и Западу пора найти в нем новую роль.

Крупнейший социологический центр США «Пью рисерч» подсчитал, что никогда Америка не была столь непопулярна в мире, как сегодня. Такие исследования центр ведет с 2002 года. То есть ее так не ненавидели, даже когда она вела предыдущую войну на Ближнем Востоке. Заметим при этом, что замеры этой службы ведутся прежде всего в западной группе стран, но немногие присутствующие там государства Глобального Юга показывают максимальные уровни неодобрения.

И вот самое существенное: главной причиной нелюбви к Америке называют ее неспособность дальше быть образцом для других как во внешней, так и особенно во внутренней политике. Раньше Запад мог быть угрозой, но это уравновешивалось тем, что он создавал возможности и был морально привлекателен. Сегодняшняя Америка (и Запад в целом) больше не показывает миру путь в прекрасное будущее. Это новая тенденция. Причем заметим: здесь вопрос опять же умонастроений в мире по поводу того, чего же сейчас ждать от США и западников в целом.

Образцы и модели поведения – это важно. Но как могут быть популярны общества и их политики с идеологами, если эти политики заняты тем, что собственные общества разрушают? Посмотрим на высказывания с консервативного фланга США. Вот хотя бы очень популярный блогер Дж. Б. Шерк, задавшийся простым вопросом: а чем занимаются нынешние демократы в США и их единомышленники в Европе? У него набралось 25 пунктов, а именно: они воюют с переменами климата, организуют к себе массовую миграцию, заменяют западную цивилизацию «мультикультурализмом» и т.д. То есть бьют сами себя. Вывод публициста: а сколько им осталось жить, таким правительствам?

Очень похоже, что наибольшее раздражение в странах Глобального Юга вызывает понимание, что нынешняя ситуация означает большие перемены, но при этом она зависла на неопределенный срок. Вот эпизод с одной из прошедших недавно конференций в Малайзии («Азиатско-Тихоокеанский круглый стол»), известной тем, что это на ней премьер-министр Анвар Ибрагим в очередной раз высказался: «Не надо называть этот регион Ближним Востоком, для нас он не “ближний” и уж точно не “восток”, это наша Западная Азия». Общие же выводы наблюдателей из выступлений на этой конференции такие: «средние» державы и страны Глобального Юга устали ждать неизбежных перемен и в ожидании таковых стараются сейчас развивать связи друг с другом. То есть делают точно то же, что Сингапур и Индонезия, с которых мы начали разговор.

 Косырев Дмитрий Евгеньевич – писатель, эксперт «Восточной трибуны»