Ситуация в Мали резко обострилась, когда вооруженные группировки провели одну из самых масштабных скоординированных атак за последние годы. В нападении участвовали две силы, ранее находившиеся в противостоянии: джихадистская группировка «Джама‘ат Нусрат ал-Ислам вал-Муслимин» (JNIM), связанная с «Аль-Каидой»*, и туарегское сепаратистское движение «Фронт освобождения Азавада» (FLA). По оценкам Боннского международного центра исследований конфликтов, масштаб наступления беспрецедентен, а сам альянс – «серьезный шаг в эволюции угрозы для малийского государства, поскольку ранее эти группировки враждовали». Столь резкая смена вектора и высокая степень координации позволяют предположить наличие внешнего организатора со значительными финансовыми и логистическими ресурсами.

Атаки начались рано утром 25 апреля и затронули одновременно несколько городов: столицу Бамако, военную базу в Кати (где расположена резиденция лидера страны), а также стратегические населенные пункты на севере и востоке – Кидаль, Гао, Севаре и Мопти.

Наиболее тяжелые последствия для правительственных сил связаны с ситуацией на севере страны, который стал главной точкой давления. Повстанцам удалось вынудить малийскую армию и российский «Африканский корпус» отступить из стратегического города Кидаль. 27 апреля Минобороны РФ официально подтвердило, что подразделения покинули опорный пункт по решению руководства Мали, нанеся противнику потери (свыше 2,5 тыс. человек) и не позволив совершить государственный переворот. Заместитель главного редактора издания «Африканская инициатива» Максим Солопов назвал отход вынужденным, но рациональным в силу логистических трудностей удержания удаленного анклава (более 1 тыс. км от основных центров). По данным мировых агентств, отход осуществлен якобы по соглашению с боевиками, обеспечившими его безопасность.

В ходе боев правительственные силы понесли тяжелые потери. Власти Мали подтвердили гибель министра обороны генерала Садио Камары. Аналитик Фонда стратегических исследований (FRS) Дженабу Сиссе назвал его «главным архитектором сближения Мали и России». По данным «Известий», также погиб начальник национальной разведки Модибо Коне. Убийство ключевого лоббиста российского присутствия лишает Москву важного союзника в Бамако и вписывается в логику нанесения максимального ущерба российским интересам.

Выбор времени не случаен. Противники России стремятся нанести ей максимальный репутационный ущерб в момент сосредоточения основных сил на других стратегических направлениях. В РФ подобные действия расценивают как попытку геополитического противника нащупать «слабые места». Мартовская блокада Ормузского пролива, по признанию российских официальных лиц, уже повлияла на мировые цены на удобрения и топливо. В этих условиях поддержание социальной стабильности в странах-союзниках, включая Мали, требует дополнительных усилий, чем и пытаются воспользоваться организаторы атаки, стремясь подорвать доверие к российскому присутствию в Африке.

Несмотря на серьезность удара, большинство экспертов сходятся во мнении, что прямой угрозы свержения власти в Мали нет. Однако оценки последствий для внешнеполитических позиций Бамако и его союзников различаются. Так, аналитик Международной кризисной группы (ICG) Ибрагим Яхья назвал произошедшее серьезным испытанием для «Африканского корпуса» и репутации России как партнера в сфере безопасности: «Они должны убедиться, что ситуация под контролем, если хотят и в дальнейшем работать в Африке. Если они не смогут помочь военным Мали установить контроль, то кто еще заключит с ними контракт?» Схожую озабоченность высказал Ульф Лаесинг, эксперт Фонда Конрада Аденауэра Ульф Лаесинг, предположив, что цель боевиков – спровоцировать падение режима или, по крайней мере, заставить его пойти на переговоры. Повышение статуса туарегов (захват Кидаля) и активизация джихадистов преследуют именно эту цель: либо свергнуть нынешний режим, либо поставить Бамако в положение, когда он будет вынужден сесть за стол переговоров на крайне невыгодных условиях. Одновременно с этим наносится удар по военно-политическому влиянию России: демонстрируется, что Москва – ненадежный союзник, который в критический момент отступает, формируется так называемый «сирийский синдром» в африканском исполнении.

В то же время, как отмечают российские аналитики, подобные оценки не учитывают ряд ключевых обстоятельств. Во-первых, отход из Кидаля, при всей его символической значимости, носил вынужденный, но рациональный характер. Во-вторых, сама постановка вопроса о «потере доверия» игнорирует тот факт, что у малийского руководства на сегодняшний день нет реальной альтернативы сотрудничеству с Россией: западные контингенты покинули регион в 2022–2023 гг., а другие потенциальные партнеры (Турция, Китай) либо не обладают сопоставимым военным присутствием, либо сосредоточены на экономических, а не на силовых проектах. Наконец, как подчеркивается в ряде экспертных публикаций, сам факт того, что столица и ключевые центры страны остались под контролем правительства, а попытка повстанцев повторить «сирийский сценарий» была сорвана, свидетельствует не о провале, а об устойчивости существующей системы безопасности – пусть и с тактическими потерями. Таким образом, хотя события апреля нанесли чувствительный удар по имиджу малийских властей и их союзников, говорить о стратегическом поражении или неизбежной смене альянсов преждевременно. Напротив, кризис может стимулировать как пересмотр тактики (возможно, с большим акцентом на переговоры с туарегами), так и дальнейшую консолидацию вокруг действующего правительства перед лицом общей угрозы.

Показательной является реакция региональных партнеров Мали по Альянсу государств Сахеля (AES, военно-политический и экономический союз Мали, Нигера и Буркина-Фасо, созданный в 2023 г.). Как отмечает подконтрольный Пентагону Африканский центр стратегических исследований, обращает на себя внимание «зловещее молчание» союзников: Нигер и Буркина-Фасо, несмотря на совместное заявление с осуждением атак, не направили соседу какую-либо военную помощь. По данным «Известий», их ресурсы по большей части сконцентрированы на сдерживании вооруженного подполья на собственной территории, а политолог Дастан Токольдошев добавил, что на территории Нигера проживает многочисленная община туарегов, что отчасти сдерживает Ниамей от проведения операций против FLA совместно с малийской армией. Исследователь Скандинавского института изучения Африки Йеспер Бьярнесен назвал ситуацию в Мали «тестом для AES» на способность выполнить обязательства по оборонному пакту.

События в Мали имеют также важное геополитическое и экономическое измерение. Регион Сахеля богат стратегическими ресурсами: Мали добывает около 100 тонн золота в год (3-е место в Африке), располагает значительными запасами лития (месторождение Гуламина), Нигер обладает крупными месторождениями урана (7-е место в мире), а Буркина-Фасо производит 94 тонны золота ежегодно. Экономические интересы России в Мали значительны. В сентябре 2024 г. министр экономики и финансов Мали Алуссени Сану заявил, что страна намерена добывать и перерабатывать литий совместно с Россией, рассчитывая в течение 7–8 лет выйти на уровень производства, позволяющий создавать электрические батареи в промышленных масштабах. Уже летом 2023 г. «дочка» «Росатома» приобрела 75% в совместном проекте по добыче лития в регионе Сикасо на юге Мали. В ноябре 2024 г. малийские СМИ сообщали о скором начале российской стороной геологоразведки месторождений лития, нефти и газа. В декабре 2025 г. министр высшего образования и научных исследований Мали Бурема Кансайе подтвердил, что «уже есть российская компания, которая работает не только по литию, но и по золоту» и соглашения с ней заключены. Помимо добычи полезных ископаемых, Россия участвует в энергетических проектах: «Росатом» подписал с Мали меморандум о сотрудничестве в области мирного атома, ведется строительство солнечной электростанции и обсуждается развитие гидроэнергетики. В сфере промышленности достигнуты договоренности о строительстве золотоперерабатывающего завода, фабрики по переработке хлопка, а также об увеличении поставок нефтепродуктов. В июле 2025 г. прошло первое заседание Межправительственной российско-малийской комиссии, в рамках которого Россия согласилась создать «тепловую карту» малийских месторождений (лития, нефти и газа) и развивать логистическую инфраструктуру в регионе. Второе заседание МПК запланировано на май текущего года в Казани. Кроме того, в России обучается уже более 1000 малийских студентов, а на 2026 год квота для них была увеличена.

Что касается китайского присутствия, то компания Ganfeng Lithium контролирует 65% проекта Гуламина (крупнейшее литиевое месторождение Мали), обеспечивая поставки сырья на 20 лет вперед. Россия оказывает военную поддержку Мали, что обеспечивает безопасность не только своих проектов, но и китайских инвестиций: «Африканский корпус» гарантирует стабильность, необходимую для освоения ресурсов, включая защиту месторождений от джихадистов. На текущем этапе Москва и Пекин действуют как «ситуативные союзники», объединенные целью противодействия западному влиянию, поскольку их интересы в Сахеле во многом пересекаются. Нестабильность в регионе напрямую угрожает безопасности инвестиций обеих стран, что делает экономическую составляющую конфликта не менее значимой, чем геополитическая.

Кризис в Мали, по мнению экспертов, играет на руку странам Запада, в первую очередь Франции. После всплеска антизападных настроений в Африке Париж был вынужден вывести войска из региона в 2022 г., однако его экономические интересы в Сахеле остаются значительными. Франция на протяжении десятилетий зависела от урана из Нигера, где работала госкомпания Orano. Однако после прихода к власти в Нигере военных, ориентированных на Россию, французы потеряли контроль над урановыми рудниками, а в апреле 2026 г. Нигер аннулировал лицензию корпорации на разработку крупнейшего месторождения Имурарен. В этих условиях дестабилизация Мали, союзника Нигера, и демонстрация неспособности российского «Африканского корпуса» обеспечить безопасность в регионе выгодны Парижу: это ослабляет позиции антифранцузских режимов и создает предпосылки для восстановления влияния в урановом секторе.

Помимо Нигера, в зоне интересов Франции находится и сама Республика Мали, где, по данным геологоразведки, также имеются месторождения урана. Подтвержденные ресурсы проекта Falea на западе страны оцениваются скромно (около 6,7 тыс. тонн), однако признаки наличия урана выявлены также в районе Кидаля на северо-востоке, впрочем потенциал этого месторождения еще предстоит оценить. Таким образом, истинные масштабы запасов урана в Мали остаются во многом недоизученными, что делает страну перспективной целью для французских компаний в контексте общей борьбы за ресурсы Сахеля.

Как пишут «Известия», Париж «жаждет взять реванш на континенте» и использует наступление JNIM и FLA для дискредитации альтернативных архитектур безопасности, показывая контраст с теми странами (Бенин, Нигерия), где французское присутствие сохраняется, а ситуация (по версии Парижа) остается более стабильной.

Высказываются также предположения о роли Алжира. Отношения между АНДР и властями Мали давно осложнены: Бамако вышел из Алжирского мирного соглашения 2015 г., обвинив Алжир в поддержке туарегских группировок. Север Мали граничит с этой североафриканской республикой, а на ее территории базируется руководство Фронта ПОЛИСАРИО, которое, по некоторым данным, могло направить бойцов для участия в нападении на Кидаль. При этом в 2025–2026 гг. Франция и Алжир активизировали военно-техническое сотрудничество, что позволяет некоторым аналитикам предполагать координацию действий между Парижем и Алжиром в сахельском регионе, хотя прямых доказательств этому нет.

В некоторых аналитических обзорах содержатся сведения о возможных спонсорах атаки 25 апреля. Согласно версии российских и ряда африканских экспертов, атака организована при участии западных стран и Украины с целью подрыва позиций России. Речь идет о гибридной войне против России, которая ведется не только на Донбассе, но и в Африке. Сообщается, что украинские инструкторы передали боевикам тактику ведения боя с использованием FPV-дронов, что существенно повысило их эффективность. Это подтверждает и украинское издание Militarnyi, сообщающее об обучении малийских повстанцев тактике применения дронов. Высказываются предположения и о внешнем финансировании: пленные боевики сообщали об оплате 500 долл. в день, что, по мнению экспертов, невозможно без государственного спонсорства. Аналитик Эндрю Корыбко перечисляет пять целей Запада: повторение «сирийского сценария», устранение ключевых фигур, уничтожение российских военных, разобщение AES и геополитическое переустройство региона. Африканский театр военных действий превращается в продолжение противостояния с Западом, где ставка не только ресурсы, но и само присутствие России как глобального игрока.

Эксперты сходятся во мнении, что скоординированная атака стала возможной благодаря беспрецедентному тактическому союзу JNIM и FLA. Однако резкая смена их позиции и синхронизация с глобальными процессами позволяют предположить наличие внешнего организатора. Происходящее в Мали – не изолированный конфликт. Ряд аналитиков и источников свидетельствует о гибридной войне против России, фронт которой развернут в том числе в Африке. Цель – подорвать позиции России в Сахеле, где Москва через «Африканский корпус» оказывает военную поддержку, развивает экономические проекты и выступает гарантом стабильности для инвестиций дружественных стран. Выбор времени (кризис в Сирии, удары по НПЗ, блокада Ормузского пролива) позволяет нанести России максимальный репутационный ущерб одновременно на нескольких континентах.

Таким образом, события апреля текущего года стали следствием многолетней нестабильности, формирования тактического союза враждовавших ранее группировок (вероятно, при внешнем спонсорстве) и геополитической перестройки в Сахеле после ухода западных контингентов. Правительственным силам и их российским союзникам удалось предотвратить захват столицы, однако потеря Кидаля и гибель ключевых военных руководителей – серьезный удар по престижу малийского руководства и репутации России как гаранта безопасности. Дальнейшее развитие ситуации зависит от способности малийской армии и «Африканского корпуса» перехватить инициативу, а также от готовности союзников по AES оказать реальную поддержку. Уже очевидно, что Мали стала одним из фронтов гибридной войны против России, в ходе которой ведется не только открытая вооруженная борьба, но и невидимое противостояние за контроль над ресурсами, союзниками и общественным мнением в Африке.

*Организация признана террористической и запрещена в Российской Федерации  

 Фурсова Евгения Николаевна – эксперт «Восточной трибуны», к.и.н.