Дедолларизация все больше превращается не в кампанию по свержению доллара США, а в тихую попытку таких стран, как Россия, Индия и их партнеры по БРИКС, снизить зависимость от финансовой системы, которую они все чаще считают уязвимой для геополитических рисков.

Все заинтересованные стороны в Москве, Нью-Дели и Пекине настаивали на том, что ни одна из стран, торгующих в национальной валюте, не ведет идеологической войны против доллара. Однако практический эффект их политики, направленной на снижение геополитических рисков в торговле, привел к подрыву финансовой архитектуры, которая лежала в основе международного порядка со времен Второй мировой войны.

Справедливости ради следует отметить, что переход к урегулированию платежей в местных валютах, например взаимные расчеты в рупиях и рублях или попытки Китая продавать товары в юанях, а не в долларах, пока не привели к существенной дедоларизации международных торговых расчетов. По состоянию на текущий год около 54% мировых счетов-фактур выставляются в долларах, и это положение сохраняется уже много лет.

Однако валютные резервы, хранящиеся в долларах, сократились. С примерно 71% на рубеже веков до примерно 57% в настоящий момент. Это, безусловно, значительный, хотя и медленный, сдвиг от гегемонии американского доллара.

Этот вопрос, несомненно, широко обсуждался на встрече президента России Владимира Путина с премьер-министром Индии Нарендрой Моди на полях саммита БРИКС в Нью-Дели.

Помимо этого, были затронуты вопросы обороны, ядерной энергетики, торговли, Украины и войны в Иране. Но за этими знакомыми темами скрывается более важный и долгосрочный вопрос: как двигаться дальше? Две страны имеют глубокие стратегические связи и будут продолжать расширять торговлю и инвестиции, а также развивать логистические маршруты, соединяющие их по суше через Центральную Азию и по арктическим морям. Как будут формироваться эти растущие связи – через доллар или вне его?

В ответ на проблему растущей изоляции от западных финансовых рынков из-за введенных санкций Россия создала альтернативные каналы платежей. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявляет, что в настоящее время Москва осуществляет около 90% торговли со странами БРИКС в национальных валютах. Он отвергает формулировки о крестовом походе против доллара, утверждая вместо этого, что Россия просто использует механизмы, служащие ее национальным интересам. Однако это различие все чаще может рассматриваться как семантическое. В конце концов, когда крупные экономики все больше и больше осуществляют двустороннюю торговлю в валютах, отличных от доллара, они уменьшают роль американской валюты, даже если формально не стремятся ее заменить.

С точки зрения Индии, проблема особенно сложна, поскольку Нью-Дели одновременно стал одним из крупнейших в мире покупателей российской нефти и стремится сохранить доступ к западным рынкам, технологиям и капиталу.

С точки зрения России, накопленные Москвой рупиевые балансы за счет торговли между Индией и Россией стали одновременно и проблемой учета, и стратегической возможностью. Естественно, Россия хочет использовать эти балансы для расширения присутствия на индийском рынке, в то время как Нью-Дели заинтересован в поиске механизмов, позволяющих продолжать торговлю, не становясь заложником санкций или сбоев в платежах в долларах.

Именно поэтому, вопреки сложившемуся представлению, БРИКС начинает играть более важную роль. У этой группы нет единой валюты, общего центрального банка или институциональной сплоченности, как у Евросоюза. А потому нет оснований полагать, что в ближайшем будущем валюта БРИКС вытеснит доллар.

В то же время вполне вероятно, что начнется постепенный переход к более широкому использованию национальных валют во взаимной торговле и диверсификация платежных систем. Конечно, тот факт, что эти транзакции также выходят за рамки существующей контролируемой Западом инфраструктуры финансовых расчетов, вызывает глубокую озабоченность у Вашингтона.

Несомненно, для Москвы другого выхода не было. Замораживание российских резервов, ограничения доступа к международным платежным сетям и расширение финансовых санкций продемонстрировали, что интеграция в долларовую систему сопряжена с огромными геополитическими рисками.

Однако полагать, что Вашингтон не сохранит инструмент санкций и не будет использовать его по своему усмотрению, было бы заблуждением. В конце концов, сила финансовых санкций остается одним из самых мощных инструментов государственного управления. Поэтому такие страны, как Россия или Иран, будут и впредь сталкиваться с возможностью введения санкций и, безусловно, должны будут продолжать работать над развитием альтернативных финансовых структур.

Результатом этих двух расходящихся тенденций может стать парадокс для всех заинтересованных сторон. Доллар может оставаться доминирующим именно потому, что ему нет очевидной замены, и в то же время становиться менее незаменимым по мере того, как мировая торговля смещается от развитого Севера к развивающемуся Югу.

Встреча Моди и Путина иллюстрирует этот формирующийся мир, где мы видим Индию, которая не может позволить себе разорвать отношения с Вашингтоном, но и не может отказаться от России, которая остается важной для ее энергетической безопасности и оборонной архитектуры и исторически была надежным и заслуживающим доверия другом. Москва, в свою очередь, нуждается в Индии не просто как в покупателе нефти, а как в одной из крупнейших экономик мира и потенциальном канале доступа к более широкому азиатскому рынку.

Оборона, безусловно, останется краеугольным камнем этих отношений. Москва выразила готовность предоставить Индии доступ к некоторым из самых передовых военных технологий, включая возможное сотрудничество в разработке истребителя пятого поколения Су-57. Такие предложения призваны не только поддерживать давнее партнерство в сфере обороны, но и продемонстрировать, что давление Запада не устранило стратегическую значимость России.

Три другие области сотрудничества неизбежны. Первая, конечно же, ядерная. Хотя АЭС «Куданкулам» остается ядром партнерства, существует вопрос о давно согласованном втором ядерном объекте российского производства в Индии. Техническая работа по этому вопросу уже ведется и может ускориться после встречи Моди и Путина. Обе страны также начали предварительную работу над малыми модульными реакторами и плавучими атомными энергетическими установками.

В логистическом плане обе страны уже договорились об использовании Североморского пути и маршрута Ченнаи – Владивосток. Считается также, что Индия и Россия придерживаются единого мнения в вопросах геологоразведки и технологического сотрудничества в области критически важных минералов, включая литий и редкоземельные элементы. Сообщается также, что Россия рассматривает возможность предоставления индийской государственной горнодобывающей компании IREL доступа к месторождениям редкоземельных элементов Томтор в Якутии. Произведен обмен образцами для предварительного анализа. За добычей, возможно, последует совместное производство редкоземельных магнитов и переработка редкоземельных материалов.

В рамках сотрудничества по редкоземельным элементам обе стороны также рассматривают возможность передачи технологий и углубления взаимодействия в разработке моделей искусственного интеллекта и инструментария. Российские игроки, такие как Сбербанк, позиционируют ИИ и кибербезопасность как новые драйверы роста в двусторонних отношениях и стремятся к созданию совместных научно-исследовательских центров, суверенных ИИ-платформ (т.е. контролирующих каждый уровень систем ИИ: где хранятся и обрабатываются данные, какие модели запускаются, кто может получить доступ к системе или остановить ее и какая юрисдикция применяется) в рамках Альянса БРИКС по кибербезопасности.

Украина неизбежно продолжит несколько осложнять ситуацию. Индии придется и дальше призывать к мирному урегулированию, поддерживая при этом тесные отношения с Москвой. Однако переговоры Путина с Моди состоялись в то время, когда сам Вашингтон рассматривает возможность возобновления переговоров с Россией, что дает Нью-Дели еще одну возможность позиционировать себя как страну, способную поддерживать каналы связи между теми, кого разделяют геополитические разногласия.

Еще одной, более явной точкой пересечения насущных интересов может стать конфликт вокруг Ирана, хотя, очевидно, стороны не станут обсуждать его в присутствии СМИ. Для Индии безопасность Ормузского пролива не является абстрактной геополитической проблемой. Любые длительные перебои угрожают поставкам нефти, стоимости фрахта, инфляции и курсу рупии. Россия, будучи крупным производителем энергоносителей, заинтересована в поддержании функционирования мировых энергетических рынков и также выступает за беспрепятственное коммерческое судоходство через пролив.

Главный вывод заключается в том, что формирующийся международный порядок не делится четко на западный и антизападный блоки. Вместо этого страны стремятся обрести большую стратегическую автономию путем диверсификации зависимостей.

В этом и заключается истинное значение БРИКС для восходящих средних держав, таких как Индия, и более старых ядерных сверхдержав, таких как Россия и Китай. Расширение этой группы за счет включения таких стран, как Иран, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты, Египет, Индонезия и Эфиопия, объединило государства, которые не имеют большого идеологического сходства, но разделяют заинтересованность в большей свободе маневрирования. Многие поддерживают тесные отношения с Вашингтоном, одновременно углубляя связи с Пекином, Москвой, Нью-Дели или другими формирующимися центрами власти.

Это, безусловно, делает БРИКС не столько целостной альтернативой Западу, сколько платформой для защиты от него.

Таким образом, в обозримом будущем доллар вряд ли будет свергнут с лидирующих позиций. Его глубина, ликвидность и институциональная экосистема по-прежнему трудно поддаются воспроизведению. Однако архитектура, окружающая его, может измениться. Если нефть, оборонное оборудование, машины и другие товары все чаще можно будет оплачивать в национальных валютах и альтернативных финансовых каналах, монополия доллара на международные транзакции может постепенно ослабнуть без краха его общего доминирования. Возможно, это и есть наиболее значимая трансформация, которая сейчас происходит.

Порядок, существовавший после окончания холодной войны, строился на предположении, что экономическая взаимозависимость укрепит политическую стабильность. Формирующийся порядок основан на ином расчете: взаимозависимостью необходимо управлять таким образом, чтобы она не переросла в зависимость.

Отношения Индии с Россией находятся в самом центре этого переходного периода. В абсолютных цифрах Нью-Дели вряд ли будет выбирать между Вашингтоном и Москвой или между долларом и альтернативными платежными системами. Его стратегия, скорее всего, будет заключаться в диверсификации – сохранении доступа к западной финансовой системе при одновременном создании достаточного количества альтернатив, чтобы гарантировать, что она не будет парализована ею.

Это не революционная попытка свергнуть доллар США. Возможно, это окажется чем-то гораздо более долговечным: постепенным построением мира, в котором доллар останется первой валютой, но перестанет быть единственной имеющей значение.

Д-р Сайфул Хок – бывший посол Бангладеш в Российской Федерации (2009-2019 гг.)

Джаянта Рой Чоудхури – журналист (Индия)