Процесс, запущенный резолюцией 2797 Совета Безопасности ООН от 31 октября 2025 г., вступает в наиболее чувствительную фазу на фоне череды военных инцидентов, развернувшихся в Сахаро-Сахельском регионе с февраля текущего года. Эскалация в Мали в конце апреля и активизация действий Фронта ПОЛИСАРИО вокруг Западной Сахары происходили параллельно в условиях усиления геополитического соперничества, создавая общий фон нарастающей нестабильности.

21 февраля с.г. мавританская армия перехватила два автомобиля и грузовик с боевиками ПОЛИСАРИО, которые нелегально пересекли границу страны. Цель этой группы осталась неясной: либо подготовка к новой атаке на марокканские позиции вдоль «стены безопасности», либо контрабанда оружия для последующей переброски в зону сахельского конфликта.

Существует устойчивый нарратив, поддерживаемый марокканскими и близкими к ним экспертами, о связях ПОЛИСАРИО с джихадистскими группировками в Сахеле. Он базируется на серии косвенных данных: общих маршрутах контрабанды, историческом использовании Алжиром ПОЛИСАРИО как прокси-силы, а также на утверждениях о том, что лагеря в Тиндуфе становятся «инкубатором нестабильности». Эти сведения, независимо от их достоверности, активно используются для продвижения тезиса о необходимости признания Фронта ПОЛИСАРИО террористической организацией и для оправдания давления на Алжир.

26 февраля c.г. (через пять дней после инцидента в Мавритании) представители движения официально заявили о серии ракетных обстрелов позиций марокканской армии в районе Гельты – области на северо-востоке Западной Сахары, вблизи границы с Алжиром и Мавританией. По утверждению Фронта, удары наносились по населенным пунктам Ашаркан и Ашарк-Седра. В сообщении говорилось о «тяжелых потерях» с марокканской стороны, однако независимого подтверждения этой информации не последовало.

5 мая с.г. Фронт ПОЛИСАРИО взял на себя ответственность за ракетный обстрел марокканского города Смара. Три снаряда были выпущены с восточной стороны «стены безопасности» и упали в районах, прилегающих к местной тюрьме и кладбищу, в результате чего один человек получил ранения.

В конце апреля (практически одновременно с обстрелом Смары) в Мали произошло резкое обострение обстановки.

На первый взгляд, атаки ПОЛИСАРИО на объекты вокруг Западной Сахары и наступление в Мали не связаны. Однако их почти синхронное проведение в одном регионе создает для западных столиц аргумент: Сахаро-Сахельский регион погружается в нестабильность, а значит, необходимы решительные действия, включая признание марокканского плана автономии как единственной альтернативы хаосу.

Однако прямых доказательств оперативного сотрудничества ПОЛИСАРИО с джихадистскими группировками Сахеля в открытых источниках нет. Вместо этого аналитики выделяют феномен «текучести кадров» – переход отдельных боевиков из одной структуры в другую, что создает вероятную взаимосвязь между конфликтами в регионе.

Наиболее показательный пример – Абу ал-Валид ас-Сахрави, который начинал как боевик ПОЛИСАРИО, а впоследствии стал лидером группировки «Исламское государство в Великой Сахаре» (ИГВС) и был ликвидирован французскими силами в 2021 г. Его биография – иллюстрация того, как одни и те же вооруженные кадры участвуют в разных конфликтах на едином сахаро-сахельском пространстве.

Другой пример – группировка «Джамаат Нусрат ал-Ислам вал-Муслимин» (JNIM), связанная с «Аль-Каидой» (запрещена в РФ) и действующая в Мали, Буркина-Фасо и Нигере. Хотя JNIM и ПОЛИСАРИО преследуют разные цели, их зоны влияния иногда пересекаются в приграничных районах, а общая логистическая инфраструктура (маршруты контрабанды оружия, убежища на юге Алжира) потенциально создает среду для контактов.

Таким образом, общее пространство Сахаро-Сахельского региона, где пересекаются маршруты вооруженных групп, позволяет предполагать вероятную, хотя и недокументированную, связь между этими конфликтами – обстоятельство, которое западные державы не преминут использовать в своих стратегических интересах.

В то время как военная активность нарастала, набирал обороты и дипломатический трек. США, взявшие на себя роль главного посредника с осени 2025 г., организовали серию закрытых встреч с участниками конфликта.

Первая, носившая характер «предварительной сессии для изучения позиций сторон», состоялась в Вашингтоне в конце января. На ней присутствовали в том числе делегация ПОЛИСАРИО и личный посланник ООН Стаффан де Мистура.

Вторая – уже полноформатные закрытые переговоры – прошла 8 февраля с.г. в Мадриде в посольстве США. Участие приняли по три представителя от каждой стороны под руководством американцев во главе со спецпосланником президента Д. Трампа по Африке Массадом Булосом и постпредом США при ООН Майклом Уолтцем. За стол переговоров сели делегации Марокко, Фронта ПОЛИСАРИО, Алжира и Мавритании как четыре стороны, заинтересованные в урегулировании. Личный посланник Генерального секретаря ООН по Западной Сахаре Стаффан де Мистура присутствовал в качестве наблюдателя.

Следует отметить, что с осени 2025 г., после возвращения Д. Трампа в Белый дом и активизации усилий Вашингтона по западносахарскому урегулированию, США фактически взяли на себя роль главного посредника, оттеснив ООН на второй план.

Основой для обсуждения стала резолюция СБ ООН 2797, признающая марокканское главенство над Западной Сахарой «серьезной, правдоподобной и реалистичной» базой. Сторонам был представлен расширенный вариант марокканского плана автономии, детализирующий полномочия будущего региона, механизмы возвращения беженцев и «гарантии необратимости статуса» (т.е. исключение любого референдума о независимости и закрепление региона в составе Марокко).

Аналитики назвали участие Алжира в переговорах «прорывом» американской дипломатии. Десятилетиями восточный сосед отказывался от прямого диалога, настаивая на роли наблюдателя. Вашингтон применил стратегию «кнута и пряника»: угроза включения ПОЛИСАРИО в список террористических организаций с последующей дипломатической изоляцией Алжира как его главного спонсора – с одной стороны, экономические стимулы и перспектива партнерства с США – с другой. Участие Мавритании, формально нейтрального соседнего государства, также стало важным сигналом: США закрепили ее статус «заинтересованной стороны» и расширили региональную коалицию в поддержку переговорного процесса.

Третья встреча состоялась 23–24 февраля с.г. в Вашингтоне. Это был запланированный раунд в рамках начатого США дипломатического процесса. Участники провели углубленные дискуссии на основе марокканского плана автономии в соответствии с резолюцией СБ ООН 2797. Пресс-секретарь ООН Стефан Дюжаррик назвал переговоры «обнадеживающими», но отметил, что «предстоит еще большая работа, в том числе ключевой вопрос самоопределения народа Западной Сахары».

Однако достигнутый в феврале дипломатический импульс не смог удержать стороны от нового витка напряженности. Так, 5 мая с.г. Фронт ПОЛИСАРИО взял на себя ответственность за ракетный обстрел марокканского города Смара, и реакция международного сообщества была жесткой и скоординированной. США заявили, что «эти действия подрывают мирные усилия и угрожают региональной стабильности». ООН через С. Дюжаррика выразила «глубокую озабоченность», а С. де Мистура подчеркнул, что «сейчас должно быть время для диалога, а не для военной эскалации». Франция, Европейский союз и Испания также публично осудили атаку.

Можно сказать, что события февраля – мая в Западной Сахаре и параллельная эскалация в Мали, свидетельствующие о росте турбулентности в Сахаро-Сахельском регионе, удачным образом вписались в логику давно подготовленной стратегии Вашингтона, основы которой были заложены еще в декабре 2020 г. Именно тогда США признали суверенитет Марокко над Западной Сахарой (в обмен на нормализацию отношений между Рабатом и Израилем) и постепенно начали отходить от позиции наблюдателя. Администрация Д. Трампа делает ставку на стратегию быстрой региональной стабилизации, опирающуюся на несколько столпов: укрепление партнерства с Марокко, сокращение зон напряженности в Магрибе, предотвращение экспансии джихадистов в Сахеле и оптимизацию операций ООН.

Для США Западная Сахара давно перестала быть периферийным вопросом. Стабилизация Магриба необходима для обеспечения безопасности НАТО и предотвращения «замороженного конфликта» у Атлантики и Сахеля. При этом территория богата критическими минералами (фосфаты, редкоземельные элементы), важными для западных цепочек поставок в условиях конкуренции с Китаем.

Отношения между Вашингтоном и Рабатом в последние годы приобрели беспрецедентный военно-технический размах. В январе госдепартамент США одобрил потенциальную продажу Марокко 600 зенитных ракет Stinger Block I на сумму 825 млн долл. Кроме того, в рамках соглашений предыдущих лет Марокко получило новую партию ударных вертолетов AH-64E Apache (всего по контракту 2020 г. предусмотрена поставка 24 машин), а также продолжается модернизация парка истребителей F-16. Королевство прочно входит в число крупнейших африканских покупателей американского вооружения.

Эксперты все чаще говорят о возможном переносе штаба объединенного командования вооруженных сил США в Африке (AFRICOM) из Штутгарта в марокканский город Кенитра. Марокко называют «самым надежным партнером на африканском континенте». Не исключено, что в среднесрочной перспективе на южных территориях королевства (в Западной Сахаре) появится новая военная база США взамен потерянных в Нигере и Чаде. Пока, однако, Вашингтон воздерживается от шагов, которые могли бы сорвать хрупкие переговоры с Алжиром. Помимо военного измерения, в резерве у США остаются и другие рычаги давления на случай, если Алжир перестанет быть конструктивным.

В этих условиях Миссия ООН по проведению референдума в Западной Сахаре (МООНРЗС) может претерпеть значительную трансформацию. Резолюция 2797 уже предусматривает стратегический пересмотр ее мандата с возможностью сокращения персонала и бюджета. Очередное продление мандата намечено на октябрь. Если США удастся консолидировать поддержку постоянных членов СБ ООН, миссия может быть кардинально преобразована или вовсе ликвидирована. Это стало бы выигрышем для Вашингтона сразу по нескольким направлениям. Помимо бюджетной экономии и укрепления позиций ключевого африканского союзника (Марокко), администрация Д. Трампа рассчитывает таким образом решить две более масштабные задачи.

Во-первых, открыть регион для американских финансовых вложений в индустрию критически важных минералов, снизив зависимость от китайских цепочек поставок. Сама по себе МООНРЗС не запрещает инвестиции: у миссии нет такого мандата. Однако ее существование под старым названием («по проведению референдума») служит постоянным напоминанием о том, что Западная Сахара остается в списке ООН как несамоуправляющаяся территория. Это создает для инвесторов юридическую и репутационную неопределенность. Ликвидация или глубокая трансформация миссии стала бы сигналом о том, что США и их союзники готовы признать марокканский суверенитет де-факто, снижая барьеры для входа крупного капитала в добывающую промышленность региона – от фосфатов до редкоземельных металлов.

Во-вторых, переформатировать контртеррористическую архитектуру Сахеля, сделав Марокко (включая спорные южные территории) своим главным опорным пунктом в регионе – особенно на фоне ослабления позиций Франции и активизации там других внешних игроков.

Таким образом, в продолжении работы МООНРЗС, очевидно, кроется главное институциональное препятствие на пути к созданию новой политической реальности в Западной Сахаре. Кроме того, пока существует миссия с ее мандатом на проведение референдума, легитимность ПОЛИСАРИО как «стороны конфликта» и «единственного представителя» сахарцев остается формально незыблемой.

Ликвидация или глубокая трансформация МООНРЗС снимает этот барьер. Но устранения старого символа недостаточно: нужен тот, кто предложит новую повестку. ПОЛИСАРИО, отвергающий диалог на условиях США, на эту роль не подходит. Поэтому, по мнению ряда наблюдателей, Вашингтон и Рабат уже сделали ставку на создание альтернативной сахарской силы, способной легитимизировать марокканский план автономии изнутри.

На фоне растущей поляризации и дипломатического сжатия вокруг ПОЛИСАРИО на сцене появляется новый игрок – «Сахарское движение за мир» (MSP). Эта организация была официально основана 22 апреля 2020 г. группой бывших членов и лидеров Фронта ПОЛИСАРИО, которые от него откололись. Первым секретарем движения стал Хадж Ахмед Барикалла.

MSP позиционирует свои подходы как альтернативу вооруженной борьбе и десятилетиям тупика. В отличие от ПОЛИСАРИО, сахарское движение не требует полной независимости и не настаивает на референдуме о самоопределении. Оно продвигает автономию под суверенитетом Марокко, достигнутую путем переговоров, которая гарантировала бы местное самоуправление и политическое участие.

За четыре года MSP добилось определенных успехов: в январе 2025 г. движение получило статус наблюдателя в Социалистическом интернационале – организации, традиционно поддерживавшей ПОЛИСАРИО. Это был чувствительный удар по монополии Фронта на право говорить от имени всех сахарцев.

Фигура Барикаллы примечательна. Уроженец Дахлы, в прошлом он был одним из высокопоставленных дипломатов ПОЛИСАРИО, послом САДР в странах Латинской Америки и министром сотрудничества. Барикалла порвал с Фронтом в 2012 г., публично обвинив его руководство в коррупции и нецелевом использовании гуманитарной помощи, из-за чего, по его словам, «миллионы долларов» не доходили до простых беженцев в лагерях Тиндуфа.

В отличие от многих перебежчиков, Барикалла не стал ассоциировать себя напрямую с Рабатом, обосновавшись в испанской Астурии. Тем не менее он сумел выстроить сеть влиятельных контактов: от бывшего премьер-министра Испании Хосе Луиса Сапатеро до открытых каналов связи со спецпосланником ООН С. де Мистурой. Именно сочетание его глубокого понимания «внутренней кухни» ПОЛИСАРИО и дипломатических связей делает MSP, по мнению ряда наблюдателей, инструментом для раскалывания Фронта изнутри и предъявления Западу альтернативного сахарского голоса.

Прямых доказательств внешнего финансирования или политического управления MSP нет. Однако его политическая позиция, хронология появления и геополитический контекст позволяют сделать некоторые предположения.

Во-первых, MSP появилось в апреле 2020 г. – за восемь месяцев до того, как администрация Д. Трампа признала суверенитет Марокко над Западной Сахарой (декабрь 2020 г.). Временной коридор основания движения и последующего прорыва в американской политике вряд ли случаен.

Во-вторых, MSP – удобный инструмент для Рабата. Марокко нуждалось в «сахарском лице» для поддержания своей позиции – легитимных представителях сахарского народа, которые добровольно выступят за автономию под марокканским суверенитетом. ПОЛИСАРИО называет таких людей «марионетками». Но с точки зрения западной дипломатии, MSP доказывает, что ПОЛИСАРИО не является единственным представителем сахарского народа.

В-третьих, риторика MSP синхронизирована с внешнеполитическими задачами Марокко и его союзников: «реалистичное решение», «прекращение страданий сахарцев в лагерях Тиндуфа», «бесперспективность вооруженной борьбы».

Примечательно, что лидеры MSP, ратующие за марокканскую автономию, предпочитают жить не в Эль-Аюне или Дахле – экономических центрах Западной Сахары, а в европейских столицах. Это не случайность. Марокканские власти, вероятно, не готовы предоставить бывшим функционерам ПОЛИСАРИО свободу действий на спорной территории, опасаясь даже управляемой оппозиции. Поэтому MSP функционирует не как реальная политическая сила на местах, а как «дипломатический проект в изгнании», что делает его скорее инструментом внешнего лоббизма и медийной войны против ПОЛИСАРИО, нежели альтернативой для самих сахарцев.

MSP не обладает реальной поддержкой в лагерях беженцев Тиндуфа, где влияние ПОЛИСАРИО остается подавляющим. У движения нет военного крыла, и его активность практически полностью сосредоточена в дипломатической и медийной сферах. Прямых доказательств внешнего финансирования MSP в открытых источниках нет.

Тем не менее его дипломатический вес постепенно растет. В январе 2025 г. MSP получило статус наблюдателя в Социалистическом интернационале. В январе 2026 г. движение официально обратилось к личному посланнику ООН Стаффану де Мистуре с просьбой включить его в переговорный процесс. Хотя США и ЕС пока официально не признали MSP стороной переговоров, эти обращения не были проигнорированы, что само по себе показательно.

Таким образом, к настоящему моменту конфликт вокруг Западной Сахары вступил в новую фазу. Дипломатическая инициатива окончательно перешла к США, которые используют комплекс рычагов – от экономических стимулов для Алжира и угрозы признания ПОЛИСАРИО террористической организацией до трансформации миссии ООН и укрепления военного потенциала Марокко как ключевого союзника в регионе. Военные демарши ПОЛИСАРИО, хотя и продемонстрировали способность Фронта к силовому давлению, не смогли переломить стратегическую инициативу Вашингтона и Рабата.

Более того, сам тезис о «смыкании угроз» в Сахаро-Сахельском регионе все активнее используется Вашингтоном и его союзниками для оправдания ужесточения контртеррористической политики и наращивания военного присутствия, а также для продвижения марокканского плана автономии как единственной альтернативы хаосу, который в противном случае неизбежно распространится на всю Северную Африку.

Появление MSP, независимо от его реального веса на местах, уже изменило информационное поле: монополия Фронта на право говорить от имени сахарцев перестала быть абсолютной. Вероятно, в ближайшие месяцы дипломатический вес MSP будет постепенно расти и западные столицы начнут использовать его как рычаг давления на ПОЛИСАРИО, а возможно – и как альтернативного переговорного партнера, способного легитимизировать марокканский план автономии.

Окончательное урегулирование остается далекой перспективой. Ключевыми факторами здесь станут позиция Алжира, способность США оказывать давление на все вовлеченные стороны (включая Марокко, ПОЛИСАРИО и Алжир) и готовность самого ПОЛИСАРИО к компромиссу.

При этом Сахаро-Сахельский регион в целом, вероятно, и дальше будет пребывать в турбулентности: обострения в Мали, трансграничная активность вооруженных групп и геополитическое соперничество (между США, Китаем, Россией и другими игроками) продолжатся, и западносахарское урегулирование станет лишь одним из элементов этой сложной мозаики. Октябрь текущего года, когда истекает мандат МООНРЗС, станет ближайшей критической точкой, во многом определяющей дальнейшую траекторию конфликта.

Фурсова Евгения Николаевна – эксперт «Восточной трибуны», к.и.н.