В начале нашего очерка по истории изучения исмаилизма мы сказали несколько слов о том, что было известно об этой мусульманской конфессии в Европе до XIX в., и наметили два направления дальнейшего исследования – советско-российский и индо-британский вектор. В новой части статьи основное внимание уделяется работе советских ученых, а также рассматриваются результаты, к которым пришли их зарубежные коллеги в середине ХХ в.

Изучение исмаилизма с 1917 г. до Великой Отечественной войны

Как уже было отмечено в первой части статьи, в 1860-х гг. русские укрепились в Бухаре и других центральноазиатских ханствах, и, хотя регион на правом берегу Пянджа формально отошел в ведение Бухарского эмирата, это не препятствовало налаживанию прямых контактов российских чиновников и исследователей с местными исмаилитскими общинами. Начало изучению истории и религиозной доктрины этого ответвления шиитского ислама русскими учеными положила третья среднеазиатская экспедиция 1901 г. под руководством графа Алексея Алексеевича Бобринского (1861–1938), результаты которой были опубликованы в статье «Секта исмаилья в русских и бухарских пределах Средней Азии» [1].

Интерес к региону оказался велик как среди российских, так и среди западных специалистов, а потому в 1903 г. на XIII конгрессе востоковедов в Гамбурге был утвержден устав Международного союза для изучения Средней и Восточной Азии и создан его рабочий орган – Международный комитет, имевший секции в разных странах. В феврале 1903 г. правительство официально утвердило устав Русского комитета, который возглавил Василий Васильевич Радлов (1837–1918), секретарями стали В. В. Бартольд (1869–1930) и Л. Я. Штернберг (1861–1927). В него также вошли С. Ф. Ольденбург, А. А. Бобринский, Н. И. Веселовский, А. А. Васильев, В. А. Жуковский, К. Г. Залеман и др. [2]. Как отмечал Н. С. Терлецкий, европейские коллеги признавали Русский комитет «центром, организующим и руководящим научными исследованиями» [3].

Значительный вклад в изучение исмаилизма внесли две экспедиции выдающегося российского исследователя Памира, этнографа Ивана Ивановича Зарубина (1887–1964). Первая прошла в 1914 г., вторая – в 1915–1916 гг. Экспедиция 1914 г. была организована совместно с Французским комитетом. Ее возглавлял Робер Эдмон Готьо (1876–1916), уже известный на тот момент ученый-языковед. Ранее, в 1913 г., он совершил путешествие в верховья реки Зеравшан по протекции Русского комитета. Совместная экспедиция Готьо и Зарубина окончилась раньше времени в связи с началом Первой мировой войны, а также из-за нехватки средств для продолжения пути. По возвращении Иван Иванович под руководством французского ученого сразу начал планировать следующую поездку, которая состоялась в 1915–1916 гг. И, хотя Зарубин не занимался целенаправленным исследованием исмаилизма, рукописи, привезенные им в Азиатский музей, впоследствии были высоко оценены выдающимся исламоведом В. А. Ивановым.

До 1917 г. пальма первенства в изучении региона в целом и исмаилизма в частности принадлежала российским ученым. В Советском Союзе интерес к этой области возродился уже к концу 1920-х гг. благодаря работам Александра Александровича Семенова (1873–1958), который еще в 1898 г., будучи студентом Московского Лазаревского института, присоединился к графу А.А. Бобринскому во время его второй среднеазиатской экспедиции. Тогда еще молодой Семенов уже владел несколькими языками (арабским, персидским и турецким), а также имел опыт поездок на Восток. Впоследствии он стал видным отечественным ориенталистом, академиком АН Таджикской ССР, членом-корреспондентом АН Узбекской ССР, директором Института истории, археологии и этнографии АН Таджикистана [4]. В общей сложности он опубликовал более 200 научных работ, многие из которых были посвящены исмаилитской тематике.

Именно А. А. Семенов первый обратил внимание на прозаические философские трактаты мыслителя XI в. Насира Хусрава [5] и опубликовал отрывки из Ваджх-и дин («Лик веры»), который по праву считается одним из наиболее обстоятельных и сложных для понимания сочинений персидского писателя. Впервые произведение было полностью опубликовано в Берлине в 1924 г., однако в основу того издания, вероятно, легли рукописи Азиатского музея в Санкт-Петербурге из коллекций И. И. Зарубина и самого А. А. Семенова, которые тот собрал во время экспедиции 1915–1916 гг. В предисловии, написанном Т. Ирани, происхождение использованных им текстов объясняется очень туманно и отсутствуют какие-либо ссылки на источники. Автор ограничивается лишь следующей информацией: «Некоторое время назад книги “Лик веры” считались утерянными, однако не так давно два экземпляра рукописи [книги] были обнаружены одним русским в Туркестане» [6]. Список, найденный А. А. Семеновым, считается самым древним. «Полная рукопись без даты (по-видимому ХVІІ-го века пo P. X.) и имени переписчика, писана на плотной грубой бумаге недурным наста’ликом, в кожаном переплете простой туземной работы» [7], – писал о манускрипте российский востоковед. Обнаружив непрофессионализм и сознательное замалчивание Т. Ирани вклада русских ученых в исследование трактата Насира Хусрава, А. А. Семенов сокрушался: «Создается, как будто, впечатление, что не только в С.С.С.Р., но даже и в самом Азиатском Музее, никто не знал, какое сокровище в нем хранится, пока не явился кто-то и, сняв копии, не издал его заграницей для общего пользования» [8].

На материале Ваджх-и дин А. А. Семенов опубликовал две работы: «К догматике памирского исмаилизма» [9] и «Взгляд на Коран в восточном исмаилизме» [10]. Первая статья представляет собой перевод XI главы «О выражении свидетельства “Нет божества, кроме Аллаха”» трактата Ваджх-и дин, а вторая содержит практически полный перевод IX главы того же сочинения, который ученый снабдил комментарием.

Кроме того, А. А. Семенов опубликовал персидский текст религиозно-дидактической поэмы Насира Хусрава Равшана’и-нама («Книга Света»), дополнив его обстоятельным вступлением [11]. Он же издал уникальное сочинение по истории исмаилитов авторства Фида՚и Хорасанского [12]. Книга была написана в Бомбее (ныне Мумбай) в конце XIX – начале XX в. (не позднее 1910 г.) при дворе главы исмаилитов Ага-хана III, до принятия имамата носившего имя султан Мухаммад-шах (ум. 1957). Фида՚и Хорасани (наст. имя Мухаммад б. Зайн ал-Абидин) был низаритским писателем и проповедником персидского происхождения, которого Ага-хан III назначил ответственным за религиозные дела общины выходцев из Ирана. Фида՚и умер в 1923 г., а трактат был дополнен библиофилом и собирателем персидских рукописей Мусой Ханом Хорасани (ум. 1937). Поводом к составлению сего исторического сочинения стала случившаяся в середине XIX в. перемена местонахождения резиденции исмаилитского имама. В 1840 г. Ага-хан I переехал из Персии в Индию, где проживали переселившиеся туда еще в XIV в. исмаилиты-низариты, получившие название ходжа. Часть индийских ходжа полагала, что Ага-хан не вправе взимать с них религиозный налог в свою пользу, однако в 1866 г. Верховный суд Бомбея решил иначе [13]. Видимо, несмотря на постановление суда, недопонимание между «приехавшими» и «местными» исмаилитами-низаритами не исчезло. Сочинение Фида՚и не было рассчитано на широкую публику: скорее всего, целью его написания было представить историю исмаилизма, обосновать имамат Ага-ханов и подготовить доводы для потенциальной полемики с несогласными. Как отмечено А. А. Семёновым в предисловии к персидскому тексту, Фида՚и «составил своего рода докладную записку по исмаилизму, включающую как религиозное учение, так и своеобразную историю секты, – документ, дающий возможность Ага-хану и его приближенным получить все необходимые сведения о секте и приводить в спорах различные религиозные и исторические аргументы» [14].

Исмаилитские исследования на Индийском субконтиненте и вклад В. А. Иванова

К тому времени на территории Индии уже много столетий проживали и исмаилиты, которые хранили оригинальные арабоязычные тексты, описывающие их доктрину. С 1067 г. первые исмаилитские проповедники, приплывшие из Йемена на берега Индостана, начали вести миссионерскую деятельность среди индусов Гуджарата. Особым успехом учение пользовалось в среде городских ремесленников и торговцев. Вскоре новообращенные стали известны как бохра – термин, который происходит от слова вохорву, что на гуджарати означает «вести торговлю». После раскола исмаилитов на низаритов и мусталитов в 1094 г. бохра приняли сторону последних [15]. В Йемене, а позднее в Индии они сохранили многочисленные исмаилитские тексты на арабском языке, восходящие к эпохе Фатимидов.

Кроме мусталитов-бохра на территории Индии примерно с XIII в. начали формироваться общины низаритов. Первоначально центром распространения учения низаритского толка был Синд (современный Пакистан), а новообращенные стали называться ходжа.

В ХХ в. в области изучения исмаилизма наметился прорыв. В 1931 г. в Бомбее Ага-хан III (1877–1957), 48-й имам низаритов, принял на работу российского ираниста Владимира Алексеевича Иванова (1881–1970) для изучения литературы и истории исмаилитского течения, предоставив ему доступ к частным коллекциям. К тому моменту В. А. Иванов уже длительное время проживал за рубежом: начавшееся в 1917 г. басмаческое движение помешало ему вернуться из центральноазиатской командировки в Петроград, и он был вынужден отправиться в Персию, откуда затем переехал в Индию. После двух лет работы под патронажем Ага-хана III, в 1933 г., В. А. Иванов опубликовал «Руководство по исмаилитской литературе» (“A Guide to Ismaili Literature”) – первый каталог исмаилитских источников.

Ряд семей исмаилитов-бохра, на протяжении веков хранивших оригинальные тексты, открыли свои библиотеки для ученых. Как отмечал сам В. А. Иванов, ему «на редкость повезло… с литературой на арабском языке, имевшейся у Бохров» [16]. Однако большая часть общины была настроена гораздо консервативнее, чему в немалой степени способствовало поведение её религиозных лидеров. Исследователь пояснял в этой связи: «Было бы долго писать, как и от кого я получил первые книги – эти люди давно уже умерли. Здесь действовали другие мотивы, борьба против обскурантизма распоряжавшейся клики духовенства, доходившего до запрещения самим верующим читать их религиозные книги без специального на то разрешения» [17]. В письме от 1952 г. своему коллеге, французскому исламоведу Анри Корбену (1903–1978), В. А. Иванов просил не предавать огласке имена переписчиков, чтобы у тех не возникло проблем со своими религиозными лидерами. В 1986 г., более 30 лет спустя, А. Корбен сокрушался: «Трагедия исследователей состоит в следующем: более либеральные Ходжа готовы опубликовать тексты для того, чтобы сделать исмаилизм доступным западному читателю. К сожалению, все рукописи находятся во владении Бохра, продолжающих хранить в строгом секрете библиотеку из 770 произведений, описанных В. Ивановым. Из них доступны сейчас лишь несколько десятков книг» [18]. Ещё четверть века спустя, в 2012 г., знаменитый ирано-британский исследователь Фархад Дафтари также отмечал, что библиотеки бохра в Мумбаи и Сурате, штат Гуджарат, «хранят большие коллекции арабских исмаилитских рукописей, которые недоступны для ученых» [19].

Однако не следует думать, что исмаилизм был или остается почти не изученным. Действительно, многие тексты еще не введены в научный оборот, однако за прошедшие девяносто лет исследователям удалось сильно продвинуться вперед. В частности, в 1946 г. В. А. Иванов организовал Исмаилитское общество Бомбея под патронажем Ага-хана III. Благодаря работе этой организации были опубликованы многочисленные тексты и переводы оригинальных произведений, в том числе принадлежащих перу авторов-низаритов. В целом исмаилитоведение в этот период переживало небывалый подъем. В. А. Иванов так оценивал проделанную работу: «Много труда было положено, но и порядочно достигнуто, в виде крутого перелома и поворота в представлениях об исмаилизме, в которых нелепые сказки и ложь прежде исчерпывали все наше знание об этой секте и ее значении в мусульманской цивилизации. Дело детального исследования еще только начато, но оно все-таки начато и, судя по реакции книжного рынка не только в Европе, но и в арабских странах, вызвало серьезный интерес» [20].

К 1963 г. В. А. Иванов выпустил второе расширенное издание «Каталога исмаилитских сочинений» [21], в который вошли еще несколько сотен рукописей. Библиотека Исмаилитского общества была включена в коллекцию Института исмаилитских исследований в Лондоне, основанного в 1977 г. Ага-ханом IV (1936–2025), 49-м имамом низаритов.

Об успехах в данной области на Западе говорят несколько библиографических справочников, посвященных литературе, созданной адептами течения. Первый был составлен выдающимся исследователем Исмаилом Пунавалой в 1977 г. Труд содержит около 1300 названий произведений и более 200 имен авторов. Неоценимым подспорьем для последующих поколений ученых стала работа И. Пунавалы по определению местонахождения каждой рукописи. Второй справочник подготовил Фархад Дафтари (р. 1938), заместитель директора и глава отдела исследовательских работ и публикаций Института исмаилитских исследований до 2022 г. Его труд «Исмаилитская литература: Библиография источников и исследований» (“Ismaili Literature: A Bibliography of Sources and Studies”) вышел в 2004 г. в Лондоне. Справочник отличается тем, что в нем приводятся наименования лишь тех произведений и работ, которые были напечатаны, тогда как списки Иванова (1933) и Пунавалы (1977) включали в себя неизданные рукописи. Ф. Дафтари указал как на проблему, что уже в то время существовало необъятное количество изданных трудов по соответствующей тематике. Как сообщал сам автор, он и его коллеги предприняли попытку полностью охватить арабские, персидские и таджикские (на кириллице) публикации, включили в справочник все ключевые работы на английском, французском, немецком, итальянском, испанском и русском, а также сделали подборку материалов на голландском и польском. Менее полным был список публикаций на урду и турецком. Практически не попали в книгу, за редким исключением, труды на гуджарати и других индийских языках, хотя были указаны избранные произведения из религиозной литературы ходжа, гинанов [22], в английском переводе [23]. Все это свидетельствует о большой работе, проделанной в течение второй половины ХХ в. учеными в этой области.

Исследования исмаилизма в СССР после Великой Отечественной войны

В послевоенные годы советские исследователи исмаилизма сконцентрировались на наследии Насира Хусрава. Он, несомненно, был выдающейся фигурой и прославился как путешественник, поэт, философ и проповедник. До нас дошли шесть его прозаических трактатов на персидском языке, поэтический сборник и две религиозно-дидактические поэмы (маснави). Отечественные востоковеды заинтересовались творчеством Насира Хусрава еще в конце XIX – начале XX в., однако в то время в нем видели прежде всего поэта. В. А. Иванов первым обратил внимание на философские концепции персидского мыслителя, установил их основу и в 1948 г. опубликовал труд «Насир Хусрав и исмаилизм» [24].

Изучение исмаилитской философии в послевоенное время началось с работы Александра Соломоновича Эдельмана (1926–1958) о мировоззрении Насира Хусрава [25]. Несколько лет спустя вышла в свет монография Андрея Евгеньевича Бертельса [26] (1926–1995) «Насир-и Хосров и исмаилизм» [27], которая стала важной вехой в этой области исследований. Книга получила положительную рецензию В. А. Иванова. В своей работе А. Е. Бертельс анализирует понятие та’вил («аллегорическая интерпретация») и вплотную подходит к анализу соотношения макрокосма и микрокосма в исмаилитской доктрине. Кроме того, он выявляет, что в разные периоды и в зависимости от региона философия этого течения включала различные идеи и потому могла трактоваться очень широко. «Для установления этапов развития исмаилизма Андрей Евгеньевич обращается к изучению трудов Насири Хусрау, участвует и возглавляет экспедиции в Горно-Бадахшанскую автономную область для сбора исмаилитских рукописей» [28], – вспоминала Лола Зарифовна Танеева-Саломатшоева (1935–2025), которая входила в состав экспедиции А.Е. Бертельса в 1963 г. Полевые условия высокогорья были очень сложными, требовались немалые усилия, чтобы уговорить халифа, хранителя исмаилитского учения, показать оберегаемые им книги и разрешить их микрофильмировать. В результате Институт восточных рукописей Академии наук Таджикистана обогатился уникальными материалами.

Часть манускриптов, привезенных из экспедиций, в 1970 г. была опубликована в книге «Пять философских трактатов на тему “Афак ва анфус”: (о соотношениях между человеком и Вселенной)» [29], за которую через два года А. Е. Бертельс получил докторскую степень. В сборник вошли рукописи, собранные в Горно-Бадахшанской автономной области в ходе экспедиции 1959–1963 гг., которую организовали Институт востоковедения АН СССР и Институт востоковедения АН Таджикской ССР: Афак-нама; Мир’ат ал-мухаккикин; Зубдат ал-хака’ик; Умм ал-китаб; Усул-и адаб – причем две последние прежде были известны научному сообществу только по названию. Автор отобрал указанные трактаты по тематическому принципу как наиболее важные для раскрытия исмаилитского подхода к проблеме соотношения человека и вселенной.

Схожей тематикой в тот период занимался советский востоковед Ашуров Гафар Ашурович (р. 1930). В 1965 г. он защитил кандидатскую диссертацию по теме «Философские взгляды Носири Хисрава (на основе трактата “Зад ал-мусафирин”)» и издал одноименную монографию [30]. Зад ал-мусафирин («Припасы путников») – одно из прозаических сочинений Насира Хусрава. Вместе с тем, хотя Г. А. Ашуров опирался именно на этот трактат, полного перевода им выполнено не было [31].

Важную роль в изучении Аламутского периода в истории конфессии сыграла монография ираниста Людмилы Владимировны Строевой (1910–1993) «Государство исмаилитов в Иране в XI–XIII вв.» [32]. Один из важнейших выводов работы заключается в опровержении «легенды об ассасинах», которым приписываются многочисленные зверские убийства. В результате проведенного исследования Л. В. Строева установила, что большинство встречавшихся в исторических сочинениях душераздирающих деталей – плод фантазии авторов, не имевших отношения к этому ответвлению шиитского ислама. По ее собственным словам, «анализ впервые опубликованных сведений источников о жертвах исмаилитов дает основание утверждать, что количество убитых ими лиц было относительно невелико» [33].

В 1987 г. была издана работа Хаёлбека Додихудоева (1936–2021) «Философия крестьянского бунта. О роли средневекового исмаилизма в развитии свободомыслия на мусульманском Востоке» [34]. Это исследование является дополненным вариантом монографии «Очерки исмаилизма: Общая характеристика философской доктрины X–XIV века» [35]. В книге Х. Додихудоева впервые в истории советской науки сделана попытка представить философию течения во всей ее полноте, а не ограничиваться взглядами одного мыслителя. Однако на выводы, изложенные в монографии, оказала сильное влияние политическая ситуация в стране. Сам автор отмечал несколько десятилетий спустя: «Рассчитанная на советского читателя и приспособленная к агонизирующей, но ещё господствующей идеологии 80-х годов прошлого столетия, книга, в сущности, во многом устарела. Многое в ней уже не соответствует духу и потребностям времени» [36]. Тем не менее нельзя не признать, что данное исследование стало в определенной степени новым словом в общей дискуссии.

Помимо вышеназванных работ был также защищен ряд диссертаций, рукописи которых не издавались. Как мы видим, в основном исследователей интересовало наследие Насира Хусрава, так как его трактаты были доступны для изучения. Кроме того, исмаилитские общины Памира, часть которого входила в Таджикскую ССР, почитали его как своего основателя [37].

Особенности политической и идеологической ситуации в стране сильно влияли на подходы авторов и выводы в рамках историко-религиоведческих штудий и философских исследований по исмаилитской проблематике. Большая часть работ второй половины ХХ в. написана с позиций теории общественно-экономических формаций и классовой борьбы, а потому к некоторым заключениям следует подходить осторожно. Кроме того, почти невыполнимой задачей в сложившихся условиях был регулярный обмен идеями, наработками и рукописями между западными и советскими учеными. Имели место лишь редкие отдельные контакты. В частности, российский иранист Олег Федорович Акимушкин (1929–2010) вспоминал, что «В. А. Иванов, когда ему позволяли средства и обстановка, присылал в Институт востоковедения АН СССР отдельные журналы, научные монографии и статьи, а также фотокопии редчайших рукописей по исмаилизму» [38]. Однако это скорее пример исключения, которое лишь подтверждает правило.

Между тем не вызывает сомнений, что работы советского периода пролили русскоязычному научному сообществу свет на содержание исмаилитских духовно-философских концепций и стали основой для исследований в XXI в. В результате возраставшего внимания отечественных авторов к данной проблематике вышли в свет многочисленные труды, освещавшие разные аспекты истории и вероучения этой конфессии. В 2022 г. был опубликован справочник Дагихудо Дагиева, старшего научного сотрудника Института исмаилитских исследований, «Исмаилиты Центральной Азии: аннотированная библиография русских, таджикских и других источников» [39], в который вошло более 700 российских, советских и постсоветских работ.

В третьей, последней, части данного обзора мы поговорим об изысканиях по данной тематике в конце ХХ – начале XXI вв.

Корнеева Татьяна Георгиевна – кандидат философских наук, старший научный сотрудник сектора философии исламского мира Института философии РАН

[1] Бобринской А. А. Секта исмаилья в русских и бухарских пределах Средней Азии. Географическое распространение и организация. М., 1902.

[2] Терлецкий Н. С. Вклад Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии в этнографическое исследование Памира // Лавровский сборник: Материалы XL Среднеазиатско-Кавказских чтений 2016 г. Этнология, история, археология, культурология. СПб.: МАЭ, 2017. С. 67–68.

[3] Там же. С. 68.

[4] Дмитриев С. В., Худоназаров Д. Н. Граф А. А. Бобринской, Н. В. Богоявленский, А. А. Семенов и их путешествия на Памир на рубеже XIX–XX вв.: научные результаты и коллекции / Таджики: история, культура, общество. СПб.: МАЭ РАН, 2014. С. 126, 119–145.

[5] Насир Хусрав (1004 – после 1074) – исмаилитский философ, проповедник и поэт. Родился в Балхе, служил в финансово-податном ведомстве. В возрасте 40 лет испытал духовный кризис и отправился в хаджж. В Каире, столице Фатимидского государства, принял исмаилитскую веру, прошел обучение и вернулся в родной город уже в статусе проповедника – худжжа («доказательство»). Насир Хусрав был вынужден спасаться от преследований со стороны суннитских властей и нашел прибежище в Юмгане, в горах Памира, где прожил до конца своих дней, ведя проповедь среди горцев. Исмаилитские общины Памира считают Насира Хусрава своим основателем.

[6] Nasir Khusraw. Wajh-i Din [The Face of Faith]. Tehran: Asatir, 1393. ṣ. ج. (in Persian).

[7] Семенов А. А. Описание исмаилитских рукописей, собранных А. А. Семеновым. Азиатский сборник. Из Известий Российской Академии Наук. Новая серия. Петроград, 1918. С. 2187.

[8] Семенов А. А. К догматике памирского исмаилизма (XI глава «Лица веры» Насыр-и-Хосрова). Ташкент: б. и., 1926. С. XII.

[9] Семенов А. А. К догматике памирского исмаилизма. Ташкент, 1926.

[10] Семенов А. А. Взгляд на Коран в восточном исмаилизме // Иран. Т. 1. Л., 1927. С. 59–72.

[11] Семенов А. А. Шугнанско-измаилитская редакция «Книги Света» (روشنایی نامه) Насир-и-Хосрова // Записки Коллегии Востоковедов при Азиатском Музее АН СССР. Том V. Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1930. С. 589–610.

[12] Фидā’ӣ. Китāб би хидāйат ал-му’минӣн ат̣-т̣āлибӣн (История исмаилизма) / По таджикской рукописи издал, предисловием и примечаниями снабдил А. А. Семенов. М.: Наука, ГРВЛ, 1959. Как отмечал В. А. Иванов, А. А. Семенов «небрежно» издал рукопись этого исторического сочинения «без всякого упоминания Муса-хана Хорасани» (Иванов В. А. Пятьдесят лет на Востоке: воспоминания. М.: Наука – Вост. лит., 2019. С. 87–88).

[13] Подробнее об этом см. Purohit T. The Aga Khan Case: Religion and Identity in Colonial India. Harvard University Press, 2012.

[14] Фида’и. Китаб би хидайат ал-му’минин ат-талибин (История исмаилизма) / По таджикской рукописи издал, предисловием и примечаниями снабдил А. А. Семенов. М.: Наука, ГРВЛ, 1959. С. 6.

[15] В 1094 г. почил исмаилитский имам и правитель Фатимидского халифата ал-Мустансир (1029–1094). Его смерть спровоцировала конфликт между двумя наследниками – старшим сыном Низаром и младшим сыном Ахмадом ал-Мустали, зятем визиря. Противостояние разрешилось в пользу Ахмада ал-Мустали, ставшего халифом (1094–1101). Его последователи стали называться «мусталитами», а та часть общины исмаилитов, которая не признала духовный авторитет младшего сына и продолжила вести генеалогию имамов по линии Низара, получила имя «низариты».

[16] Иванов В. А. Воспоминания о Востоке. 1918–1968. СПб.: Контраст, 2015. С. 66.

[17] Там же. С. 66–67.

[18] Корбен А. История исламской философии. М.: Прогресс-Традиция, 2010. С. 315–316.

[19] См. ст. «Литература» в: Дафтари Ф. Исмаилиты. Исторический словарь. М.: «Наталис», 2015. С. 153–155.

[20] Автобиографическая справка Владимира Алексеевича Иванова / Предисловие, публикация текста и примечания О. Ф. Акимушкина // Петербургское востоковедение, вып. 10. 2002. С. 454–455.

[21] Ivanow W. Ismaili Literature: A Bibliographical Survey. Tehran, 1963.

[22] Гинан – религиозные гимны исмаилитов-низаритов Индии, известных как ходжа.

[23] Daftary F. Ismaili Literature: A Bibliography of Sources and Studies. London, New York: I. B. Tauris Publishers in association with The Institute of Ismaili Studies, 2004. P. xii–xiii.

[24] Ivanow W. Nasir-i Khusraw and Ismailism. Bombay; Leiden, 1948.

[25] Эдельман А. С. Носири Хисрау и его мировоззрение: Автореферат дис. на соискание ученой степени кандидата филологических наук / Ин-т языка и литературы Акад. наук Таджик. ССР. Сталинабад: [б. и.], 1954.

[26] К сожалению, об Андрее Бертельсе (1926–1995), младшем сыне великого ираниста Евгения Эдуардовича Бертельса (1890–1957), известно мало. Родился в 1926 г. в Ленинграде, в 1949 г. окончил Лазаревский институт в Москве. Защитил кандидатскую в 1952 г. по теме «Насир-и Хосров и его время». См.: Милибанд С. Д. Биобиблиографический словарь отечественных востоковедов. Т. 1, М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2008. С. 146.

[27] Бертельс А. Насир-и Хосров и исмаилизм. М.: Изд-во вост. лит., 1959.

[28] Танеева-Саломатшоева Л. З. Вклад А. Е. Бертельса в изучение исмаилизма // Русские учёные об исмаилизме. СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2014. С. 211.

[29] Бертельс А. Е. Пять философских трактатов на тему «Афак ва анфус»: (о соотношениях между человеком и Вселенной) / Критич. текст, указ. и введ. в изучение памятника А. Е. Бертельса; под ред. и с предисл. Б. Г. Гафурова, А. М. Мирзоева. М.: Наука, 1970.

[30] Ашуров Г. Философские взгляды Носири Хисрава: (на основе анализа трактата «Зад-ал-мусафирин»). Душанбе: Дониш, 1965.

[31] Полный перевод трактата на русский язык был выполнен позже, см. Насири Хусрав. Зад ал-мусафирин (Припасы путников) / Перевод с таджикского (персидского), вступительная статья и комментарий М. Диноршоева. Душанбе: «Нодир», 2005.

[32] Строева Л. В. Государство исмаилитов в Иране в XI–XIII вв. М.: Наука, 1978. 

[33] Там же. С. 246.

[34] Додихудоев Х. Д. Философия крестьянского бунта: (о роли средневекового исмаилизма в развитии свободомыслия на мусульманском Востоке). Душанбе: Ирфон, 1987. 

[35] Додихудоев Х. Д. Очерки философии исмаилизма: (Общая характеристика филос. доктрины X–XIV вв.). Душанбе: Дониш, 1976.

[36] Додихудоев Х. Философский исмаилизм. Душанбе, [б. и.], 2014. С. 6.

[37] Худойбердиев О. Насири Хусрав основатель исмаилитских общин Горного Бадахшана: (исторический очерк). М.: [б. и.], 2008.

[38] Автобиографическая справка Владимира Алексеевича Иванова / Предисловие, публикация текста и примечания О. Ф. Акимушкина // Петербургское востоковедение, вып. 10. 2002. С. 447.

[39] Dagiev D. Central Asian Ismailis: An Annotated Bibliography of Russian, Tajik and Other Sources. London: I. B. Tauris, 2022.

История изучения исмаилизма: часть I