Сирийские армяне – весьма необычный пример (как с социально-политической, так и с научно-исследовательской точки зрения) этноконфессиональной группы: с одной стороны, являясь гражданами Сирии, они в полной мере интегрированы в социально-экономическую и, в определенной степени, политическую жизнь страны, с другой – они консолидируются на этнокультурной почве в рамках имеющей развитую структурно-организационную основу общины.

Принципиальным ее отличием от других этноконфессиональных групп, проживающих в Сирии, является то, что она интегрирована в глобальную сеть армянских диаспоральных общин, пользующихся значительным влиянием и ресурсами в отдельных странах. Вместе с тем она может апеллировать и к воспринимаемой в качестве этнической родины Республике Армения [1].

Сирийский конфликт самым серьезным образом повлиял на жизнь меньшинства. В результате вынужденной эмиграции и, как следствие, резкого уменьшения численности общины в значительной степени снизился ее потенциал.

Вместе с тем эти процессы отразились на демографической и этноконфессиональной ситуации в отдельных районах Сирии, в частности Алеппо, традиционно являвшемся своеобразным центром сообщества. К тому же отток в том числе и армянского населения, в большинстве своем состоявшего из представителей среднего класса, многие из которых занимались ремеслами и предпринимательской деятельностью, стал одной из причин ослабления социально-экономического потенциала сирийского общества.

За годы конфликта община продемонстрировала невероятную устойчивость – преимущественно благодаря наличию прочной организационно-институциональной основы, служившей на протяжении XX – начала XXI в. фундаментом для ее существования и «воспроизводства». Однако, несмотря на это, в послевоенный период перспективы ее сохранения и восстановления видятся весьма неоднозначными в силу ряда обстоятельств. Серьезными вызовами являются ухудшающиеся социально-экономические условия, а также демографические последствия конфликта. После событий декабря 2024 г. и возникновения новых угроз для христианского населения со стороны радикальных группировок будущее общины остается особенно туманным.

С учетом всего вышеотмеченного представляется необходимым рассмотреть особенности становления армянской общины Сирии и ее развития с тем, чтобы понять, какое место ее выходцы традиционно занимали в социально-экономической и политической жизни страны и как их положение в качестве отдельной группы менялось в течение XX – первой четверти XXI в.

Становление общины

Современная армянская община Сирии была сформирована в первой четверти прошлого столетия, хотя история пребывания армян в стране уже тогда насчитывала много веков. Почему же точкой отсчета служит именно начало XX в.? Можно выделить по меньшей мере две причины. Во-первых, в течение 1915 – начала 1920-х гг. в Сирию направились многочисленные потоки переживших геноцид армянских беженцев, в результате чего их численность в несколько раз превысила численность так называемых «старых армян» (араб. арман кудама’ – арабоязычные армяне преимущественно католического вероисповедания), проживавших в стране до начала геноцида [2]. Во-вторых, именно в это время были сформированы основы организационно-институциональной структуры общины [3].

В первые годы пребывания в Сирии, в конце 1910-х – начале 1920-х гг., армяне испытывали достаточно серьезные трудности: большинство не имело ни жилья, ни средств к существованию. Значительную помощь на этом этапе им оказывали различные благотворительные организации, в том числе и армянские (в частности, Армянский всеобщий благотворительный союз).

Но при этом не все сирийские армяне находились на одном социальном и материальном уровне. Исследователи отмечают, что в период формирования общины (примерно в середине 1920-х гг.) среди них можно было условно выделить три социальные группы. Большинство вновь прибывших, которые жили в лагерях для беженцев, устраивались рабочими; те, кто знал такие ремесла, как, например, изготовление ковров, обуви, кожаных изделий, организовывали небольшие мастерские прямо в палаточных городках. Вторая группа состояла из беженцев, которые могли себе позволить арендовать жилье. Они трудились в сферах, требовавших бóльших вложений, и в итоге получали возможность расширить свое дело: речь идет о ювелирах, портных, мастерах, занимавшихся оптикой, фотографах. К их числу относят также и тех, кому удалось получить работу в мандатных административных органах или иностранных фирмах. И, наконец, третья группа – это «старые армяне», которые уже давно были интегрированы в местное общество и занимались в основном торговлей и ремеслом [4].

На первых порах пребывания в Сирии беженцы сталкивались с весьма настороженным отношением со стороны местного населения и даже в какой-то степени с враждебностью [5]. Дело в том, что некоторые представители и идеологи движения арабского национализма видели в них силу, используемую мандатными властями для противодействия борьбе сирийского народа за независимость. Такому восприятию могло способствовать, например, то, что французы действительно рассматривали армян как одну из опор для укрепления собственного влияния: администрация включала их (впрочем, как и представителей других религиозных меньшинств) в состав сил безопасности и армии и привлекала на государственную службу [6]

Такая позиция арабских националистов привела к возникновению напряженности во взаимоотношениях армян и арабов в конце 1910-х – начале 1920-х гг. [7]. Но все же ее придерживалось лишь небольшое число людей [8], и в целом это обстоятельство ни в какие серьезные межэтнические и межрелигиозные противоречия, которые затрагивали бы местное армянское население, в дальнейшем не вылилось.

Кроме того, на первых порах, когда беженцы находились в весьма тяжелом положении и жили в палаточных городках, они не рассматривали Сирию в качестве постоянного местопребывания. Совершенно естественным в таких условиях было то, что они не стремились наладить долгосрочные отношения с принимающим обществом и не строили планов относительно собственного участия в социально-политической жизни страны. Однако со временем, став полноправными гражданами и окончательно обосновавшись, они начали прилагать усилия, чтобы создать связи с местным населением и подключиться к решению внутригосударственных вопросов.

В первые годы пребывания армян в Сирии в общине возникло несколько точек зрения на то, какое именно участие они должны принимать в политической жизни. Религиозное руководство, а также те, кто был близок к французской администрации, выступали за необходимость оказания поддержки мандатным властям, с которыми связывали будущее общины [9].

Партия «Дашнакцутюн», напротив, была крайне негативно настроена относительно возможного вмешательства армян в политические процессы в Сирии [10]. Впрочем, все три национальные партии (Армянская революционная федерация «Дашнакцутюн», социал-демократическая партия «Гнчак» и либерально-демократическая партия «Рамкавар-Азатакан») первоочередным считали вопрос возвращения на родину и изначально не рассматривали Сирию как страну, в которой им предстоит обосноваться окончательно. Поэтому в целом они выступали за налаживание дружественных отношений с властями и обществом, но при этом стремились не вовлекаться в местное политическое противостояние, чтобы не восприниматься как сила, поддерживающая ту или иную сторону [11].

Другого подхода к вопросу выстраивания отношений с сирийским обществом и политическими силами придерживались коммунистические круги. По словам лидера армяно-ливанской коммунистической группы А. Мадояна, «гарантией национальных интересов армянского народа Сирии и Ливана могло быть только единство армян вместе с их арабскими братьями в ходе их совместной борьбы против империализма, за достижение национальной независимости» [12].

И, наконец, широкие слои беженцев ввиду тяжелого социально-экономического положения были очень далеки от участия в политической жизни [13].

Несмотря на обозначенные выше разногласия в вопросах выстраивания отношений с остальным сирийским населением, различными политическими силами, а также руководством страны, со временем среди армян стал преобладать подход, согласно которому их усилия должны быть направлены в первую очередь на решение собственных проблем. Лидеры меньшинства осознавали опасность активного участия в политической борьбе, результаты которой могли иметь негативные последствия для всей общины.

Вместе с тем, конечно, нужно было учитывать и факторы, определявшие реальную возможность включиться в политическую жизнь Сирии. Они, безусловно, зависели от характера и особенностей правящего режима.

В первые годы мандатного периода была решена проблема определения статуса армянских беженцев. Так, согласно принятому в 1924 г. закону, проживавшие на тот момент в Сирии армяне автоматически получали гражданство, а в качестве условия для натурализации прибывших уже после 1925 г. выдвигалось требование непрерывного пребывания на территории страны в течение пяти лет [14]. В результате члены общины получали возможность голосовать на выборах и участвовать в работе политических институтов. Так, в 1928 г. в состав Учредительного собрания вошел армянин-католик Фатхалла Асьюн [15]. В 37-й статье конституции 1930 г. устанавливалось, что закон о выборах должен обеспечить «представительство религиозных меньшинств» [16] (каких именно и в каком соотношении, в тексте не уточнялось).

Армянская община в независимой Сирии

После обретения Сирией независимости армяне, как и в мандатный период, сохранили представительство в парламенте, имели возможность голосовать на выборах, однако их политический вес не был настолько значимым, чтобы оказывать серьезное влияние на расстановку сил.

При этом материальное положение большей части общины стало постепенно улучшаться. Части ремесленников удалось расширить свои небольшие мастерские или открыть при них магазины для реализации производимой продукции. Уже в 1930-е гг. многими сирийскими армянами (в основном в Алеппо) были основаны предприятия и фабрики, на которых изготавливали ковры, шелк, изделия из кожи, мебель, специальное оборудование. Например, в 1930-е гг. в Алеппо начала работать фабрика по производству шелка «Парсумян-Гараян», которая вплоть до закрытия в 1960-х гг. не только реализовывала свою продукцию в Сирии, но и экспортировала товары в Ирак, Египет, Иорданию. Отдельные предприятия были основаны еще в 1920-е гг., среди них – занимавшаяся импортом сельскохозяйственных машин и запчастей фирма «Братья Хангозян», а также специализировавшееся на производстве мебели предприятие «Азат Бедикян» [17].

В начале 1950-х гг. в Сирии действовало 23 армянских и 4 смешанных (армяно-арабских) предприятия, а также 157 частных армянских фирм. В этот же период начали работать 32 предпринимателя армянского происхождения, которые занимались промышленным производством и были собственниками крупных и средних предприятий [18].

В 1960 г. в торговой палате Алеппо было зарегистрировано 34 промышленных предприятия, владельцами которых были армяне. По некоторым данным, в 1960-е гг. им принадлежало 29,7 % всех существовавших в городе фабрик и заводов [19]. В начале 1960-х гг. членами общины были основаны 8 из 82 малых предприятий по изготовлению мебели в Сирии, 3 из 6 швейных студий в Дамаске (1 из 7 – в Алеппо), 9 из 14 станций по техническому обслуживанию автомобилей и 7 из 8 фабрик по производству ковров – все также в Алеппо [20].

Согласно данным «Экономического ежегодника по торговле в Алеппо», в 1960-е гг. было также зарегистрировано 25 армянских фирм, которые работали в сфере строительства, транспорта и коммунальных услуг [21]. Помимо прочего, отдельные представители общины активно участвовали и в развитии финансово-банковской сферы (по некоторым данным, например, выступали в качестве сооснователей банков) [22].

Отдельные исследователи весьма высоко оценивают роль армян в хозяйственном развитии Сирии, особо выделяя при этом жителей Алеппо, деловая активность которых способствовала экономическому росту не только самого города, но и страны в целом [23]. Если посмотреть на перечисленные выше факты, действительно можно в определенной мере согласиться с такой оценкой. Но тем не менее стоит иметь в виду, что армяне составляли лишь небольшую долю населения Сирии (около 85–90 тыс. человек, если опираться на данные 1948 г. [24]). Это естественным образом ограничивало масштабы их вклада в развитие экономики всей страны.

По состоянию на начало XXI в. большая часть общины занималась ремеслами, многие из которых стали к этому времени рассматриваться как традиционно армянские (ювелирное дело, фотография, изготовление часов и оптики, пошив обуви, производство ковров, шелка и кожаных изделий). Для многих они стали семейным делом, которое передавалось из поколения в поколение.

Примечательно, что в начале 1960-х гг. армянам принадлежала бóльшая часть фотостудий, фотолабораторий и магазинов, реализующих фотооборудование в Сирии. Так, по имеющимся данным, в 1962 г. в Алеппо они владели всеми 8 фотостудиями, а также 5 из 6 магазинов по продаже оборудования для фотосъемки (в Дамаске – 3 из 10, в Латакии, Хомсе и Хаме – одной) [25]. В ходе интервью, проведенных автором в САР в 2022 г., некоторые респонденты отметили, что ремесло фотографии в страну «привезли» именно армяне [26].

Другое традиционное и весьма популярное занятие сирийских армян – изготовление линз. В 1960-е гг. им принадлежало большинство салонов оптики в Сирии: все четыре в Алеппо и три из шести в Дамаске [27].

Несмотря на то, что в начале XXI в. представители общины занимались главным образом ремеслами, среди них было также много предпринимателей, владевших, например, автомастерскими, ресторанным бизнесом, мебельными и обувными фабриками, и людей других профессий: врачей, юристов, педагогов, архитекторов, журналистов и т. д. Некоторые работали в системе госуправления и занимались общественной деятельностью.

Примечательно также, что если первые поколения армян, обосновавшихся в Сирии, во многом по объективным причинам выбирали традиционную деятельность, то впоследствии члены общины предпочитали получать высшее образование и осваивать самые разные профессии [28].

За годы проживания в САР армянам удалось успешно интегрироваться в социально-экономическую жизнь страны и стать частью общества. Как отмечал российский исследователь В. И. Дятлов, «довольно быстро из деклассированной, деморализованной массы беженцев сформировалось сообщество городское, предпринимательское, довольно зажиточное, высокообразованное, динамичное» [29].

В значительной мере росту их благосостояния способствовало то, что еще до формирования современной общины проживавшие в Сирии армяне довольно успешно занимались торговлей и сумели наладить широкие связи и обрести большой опыт в этом деле, что стало подспорьем для тех, кто приехал в 1915 – начале 1920-х гг. [30].

Присутствие «старых армян» в целом помогло новоприбывшим адаптироваться в инокультурной среде (даже с учетом того, что первые в большинстве своем говорили исключительно на арабском языке и, в отличие от последних, не придавали столь большого значения проблеме сохранения национальной идентичности [31]).

Интересно, что в Сирии – впрочем, как и в других ближневосточных странах [32] – фактором, который помог не утратить прежнее самоопределение, послужили культурные и религиозные различия между армянами и принимающим, преимущественно арабо-мусульманским, обществом (чего нельзя с уверенностью сказать о ситуации в христианских западных государствах) [33]. Представителям меньшинства удивительным образом удалось найти баланс между сохранением собственной культуры, языка, религии и интегрированием в общество, что позволяет многим считать себя одновременно и армянами, и сирийцами [34].

Серьезным вызовом для общины стала политическая нестабильность 1950–1960-х гг. и достаточно жесткий курс властей, направленный на национализацию и арабизацию. В частности, в этот период «объединения» школы (в которых на родном языке преподавались, например, литература, история народа и религия) должны были быть переименованы и получить арабские названия, в образовательных учреждениях ограничивалось изучение армянского и назначались государственные инспекторы, вводились ограничения и для местной армянской прессы.

Вместе с тем подвергались преследованию члены Армянской революционной федерации «Дашнакцутюн», поскольку партию считали прозападной. Как следствие, многие из них эмигрировали: большая часть в Ливан, остальные в США и Канаду [35].

Ситуация в Сирии в указанный период привела к тому, что возможности политического участия армян были сведены к минимуму, а деятельность созданных ими партий и вовсе оказалась под запретом.

При этом доминировавшие в армянской среде в политическом (и не только) отношении силы – «Дашнакцутюн», «Гнчак» и «Рамкавар-Азатакан», – в свою очередь, были сосредоточены на проблемах общины и в более широком смысле – всей диаспоры. Борьба между собой за влияние внутри меньшинства занимала их намного больше, нежели положение дел внутри государства [36]. Кроме того, некоторое их обособление от политических процессов в стране можно связать с особенностями идеологии арабского национализма, принципы которого по объективным причинам не разделялись широкой массой сирийских армян.

После прихода к власти Хафеза Асада ограничения на участие армян в политической жизни сохранились в связи с запретом создавать организации и партии на этнической основе. Тем не менее, по мнению большинства армянских исследователей, в годы президентства Хафеза Асада, а затем и его сына Башара Асада, сложились благоприятные условия для развития общины и ее полноценной интеграции в сирийское общество [37]. Такие оценки объясняются, вероятнее всего, тем, что в этот период установилась относительная политическая стабильность.

Кроме того, с приходом новых властей армянское меньшинство смогло возобновить участие в жизни государства. Начиная с 1973 г. (за исключением отрезка с 1990 по 1992 г.) его представители были в каждом созыве парламента [38]. В годы президентства Б. Асада община имела возможность выдвигать кандидата в законодательный орган. По результатам выборов в Народное собрание Сирии, проведенных в 2020 г., в его состав вошли три депутата армянского происхождения [39]. В городах, где доля армянского населения была значительной, его представители получали кресла и в органах местного управления: в городских и районных советах [40]. Среди армян были члены партии «Баас», однако их численность всегда была крайне низкой, и говорить о том, что они активно участвовали в ее деятельности, не приходится. По данным Берийской епархии Армянской апостольской церкви, в 1996 г. в нее входили около 400 представителей общины [41].

В целом позиция невмешательства армян в сирийскую политику положительным образом воспринималась руководством страны (это касается периода президентства Х. Асада и Б. Асада), которое взамен не препятствовало деятельности армянских церквей, школ, многочисленных организаций и объединений, а также не вмешивалось во внутриобщинные вопросы.

Армянская община и сирийский кризис

Согласно данным, которые удалось собрать автору настоящей статьи в ходе бесед с представителями руководства армянской общины, а также органов государственной власти Республики Армения, по состоянию на 2011 – начало 2012 г. в Сирии проживало от 80 до 90 тыс. армян [42]. На протяжении XX в. их численность уменьшалась: в основном по причине эмиграции и отчасти из-за их оттока в Армянскую ССР в рамках программ репатриации. Но даже несмотря на то, что в начале XXI в. они составляли относительно небольшую долю населения, армяне в Сирии продолжали играть заметную роль благодаря наличию развитой сети различных организаций – церквей, школ, культурных, спортивных, молодежных и прочих объединений, – а также своеобразной социально-экономической «специализации» (ремеслам, считавшимся в этой стране армянскими).

В течение XX в. значительно сузилась и география расселения армян в САР. Но вместе с тем по-прежнему сохранялись традиционные центры их компактного проживания. Так, по состоянию на начало XXI в., и в целом до начала конфликта, местные общины были в следующих городах: Алеппо, Дамаск, Кесаб, Латакия, Камышлы, Эль-Хасаке, Якубия, Тель-Абьяд, Рас-эль-Айн, Хомс, Дейр-эз-Зор, Ракка, Эль-Маликия (Дерик), Амуд, Гнемия.

Конфликт очень сильно изменил ситуацию. С его началом армяне столкнулись с двумя основными группами проблем. Первая коснулась их как жителей Сирии фактически в той же степени, что и остального населения. К ней можно отнести угрозы безопасности, вынужденное перемещение, социальную напряженность, материальный ущерб, социально-экономические сложности.

Вторая группа проблем создала угрозу их существованию как этноконфессиональной общины. В первую очередь она была вызвана массовой вынужденной эмиграцией из Сирии. Кроме того, этому этноконфессиональному меньшинству был нанесен огромный институциональный и материальный ущерб: частично или полностью разрушены здания, принадлежащие армянским объединениям и организациям, церкви. К тому же дальнейшее пребывание его представителей в Сирии в период конфликта оказалось под угрозой ввиду распространения исламского радикализма и террористической активности.

Армянские общины Алеппо, Дамаска, Кесаба, Латакии, северо-восточных районов оказались по-разному затронуты вооруженным конфликтом, каждая при этом столкнулась со своими трудностями, обусловленными особенностями военно-политической обстановки. Тем не менее ключевые угрозы и проблемы были одни и те же. Наиболее серьезными из них (уже обозначенными выше) оказались резкое сокращение численности в результате вынужденной миграции, угрозы безопасности, социально-экономические сложности. С началом событий количество членов общины сократилось почти втрое, а по некоторым данным, еще более резко. По состоянию на 2022 г. она уменьшилась на 2/3 от показателей 2011 г. [43], то есть в ней оставалось примерно 25–30 тыс. человек. Это практически соответствует цифрам, представленным в статистике 2016–2017 гг., поскольку пик эмиграции армянского населения из Сирии пришелся на 2012–2015 гг., т. е. на самую острую фазу конфликта.

Согласно Аппарату главного уполномоченного по делам диаспоры Республики Армения, в конце 2024 г. в Алеппо проживали 10–12 тыс. армян [44], во всей Сирии, по неофициальным данным, – около 20 тыс. [45]. Согласно другим источникам, общая их численность в 2024 г. варьировалась от 15 до 35 тыс. человек (верхняя цифра представляется автору весьма завышенной) [46].

Анализируя демографические последствия конфликта для сирийских армян, можно отметить следующее: основным направлением эмиграции стала Республика Армения (а также страны, в которых есть большие армянские общины, преимущественно Канада, США, Ливан); значительную долю уехавших составляли люди молодого возраста, что негативным образом сказывается на потенциале восстановления общины; в результате эмиграции армян, а также их перемещения внутри САР значительно изменился этноконфессиональный состав некоторых районов страны, что особенно заметно в Алеппо, облик армянских кварталов которого стал в значительной степени иным.

В период войны в САР большую роль в деле сохранения общины сыграли действия и помощь Республики Армения, диаспоральных структур, сирийского официального правительства, общинных организаций и объединений. При этом наиболее существенный вклад внесли последние, так как многие из них продолжили функционировать даже в условиях острого конфликта. Это обстоятельство подчеркивается самими сирийскими армянами. Наличие системы институтов и организаций за многие годы существования общины сделало ее устойчивой к кризисам, с которыми она сталкивалась и на протяжении XX в. В результате запас прочности и скоординированная деятельность всех структурных элементов позволили ей выжить и в условиях, вызванных началом вооруженных столкновений в САР в 2011 г.

Тем не менее оно нанесло серьезный удар по потенциалу общины. На пути ее сохранения и восстановления потребуется преодолеть многочисленные трудности, которые можно разделить на несколько групп: демографические (снижение численности, отток молодежи и людей трудоспособного возраста), социальные (изменение этноконфессионального баланса в некоторых районах и городах, социальная напряженность) и экономические (разрушение или ослабление некоторых общинных структур, тяжелая экономическая ситуация в стране). Наиболее серьезными из перечисленных являются демографические проблемы, которые по сути представляют собой вызов системного характера, от ответа на который во многом будет зависеть будущее армянской общины.

Сохранение и восстановление этой этноконфессиональной группы важно по нескольким причинам.

Во-первых, она является важной и неотъемлемой составляющей разноликого населения Сирии, где долгое время один из ключевых принципов выстраивания государственности заключался в поддержании поликонфессионального характера общества. В период правления и Х. Асада, и Б. Асада сирийские христиане, в том числе армяне, были одной из опор режима и сохраняли свою лояльность дамасским властям, обеспечивавшим защиту прав религиозных меньшинств. В нынешних политических условиях восстановление позиций армянской общины становится важным элементом поддержания традиционного для сирийского общества этноконфессионального баланса, что, в свою очередь, может стать фактором, легитимизирующим в глазах как местного населения, так и международного сообщества статус действующего руководства страны. Именно поэтому новые силы, пришедшие к власти в декабре 2024 г., не раз заявляли о стремлении гарантировать безопасность сирийских армян, игравших к тому же активную роль в социально-экономической жизни государства.

Во-вторых, армянская община Сирии – один из оплотов христианства на Ближнем Востоке в целом. На фоне региональных кризисов и конфликтов последних десятилетий, постоянного спада численности христианского населения региона и распространения религиозного радикализма её сохранение приобретает особую значимость.

В-третьих, сохранение этой этноконфессиональной группы имеет большое значение для поддержания структуры армянской диаспоральной сети. Традиционно сирийская армянская община (наряду с ливанской) являлась «кузницей кадров» (учителей школ, руководителей социальных институтов) для организаций в других странах, а также играла большую роль в деле сохранения уникальной диаспоральной культуры армян. Кроме того, она выступает ключевым посредником в развитии двусторонних армяно-сирийских отношений.

После событий 2024 г. и возникновения новых угроз для христианского населения САР будущее армянской общины остается неопределенным. Однако на сегодняшний день речь не идет об угрозе полного исчезновения, поскольку существует ряд факторов, которые могут уберечь ее от распада, и главный из них – сохранение институциональной основы.

Петросян Аида Гагиковна – научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований ИВ РАН, кандидат исторических наук

[1] Особенно учитывая то обстоятельство, что после начала в 2011 г. конфликта в Сирии очень многие сирийские армяне получили гражданство Армении.

[2] Согласно различным оценкам, перед Первой мировой войной численность «старых армян» составляла от 25 до 44 тысяч человек (Greenshields T. H. The settlement of Armenian refugees in Syria and Lebanon, 1915–1939. Doctoral thesis. Durham University, 1978. P. 30; 79–88). Вследствие прибытия в Сирию десятков тысяч спасшихся от геноцида беженцев, уже в 1918 г. общая численность армян в стране достигла 142 тыс. человек, см.: Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ереван, 2003. С. 512. Подробнее о динамике численности армянской общины Сирии в XX – первой четверти XXI в. см. Петросян А. Г. Демографические последствия сирийского конфликта для армянской общины Сирии. Восточный курьер // Oriental Courier. 2023. № 3. С. 50–60.

[3] Подробнее об организационно-институциональной структуре армянской общины Сирии см. Петросян А. Г. Армяне Сирии: община, структуры, организации // Восток (Oriens). 2024. № 4. C. 113–124.

[4] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria: Ethno-Cultural Diversity and the State in the Aftermath of a Refugee Crisis. New York; Oxford: Berghahn Books, 2008. P. 76.

[5] Топузян О. Х. Сириаи ев Либанани айкакан гахтоджахнери патмутюн (1841–1946) [История армянских колоний Сирии и Ливана (1841–1946)]. Ереван: Издательство АН Армянской ССР, 1986. С. 167–168.

[6] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria. P. 54.

[7] Sanjian A. The Armenian Minority Experience in the Modern Arab World // Bulletin of the Royal Institute for Inter-Faith Studies. 2001. Vol. 3. № 1. P. 161–162; Маргарян Н. Айоц цехаспанутян етеванков Сириаюм астатвац ай тарагирнери каргавичакы ев ай-арабакан похараберутюннеры (1915–1924 тт.) [Статус армянских беженцев, оказавшихся в Сирии в результате Геноцида армян и армяно-арабские взаимоотношения (1915–1924 гг.)]. Ереван: Музей-институт Геноцида армян, 2013. С. 151–152.

[8] Маргарян Н. Айоц цехаспанутян етеванков Сириаюм астатвац ай тарагирнери каргавичакы… [Статус армянских беженцев, оказавшихся в Сирии в результате Геноцида армян…]. С. 151.

[9] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria… P. 56.

[10] Ibid. P. 56.

[11] Sanjian A. The Armenian Minority Experience in the Modern Arab World. P. 161.

[12] Косач Г. Г. Красный флаг над Ближним Востоком? Компартии Египта, Палестины, Сирии и Ливана в 20–30-е годы. М.: ИСАА МГУ им. М. В. Ломоносова, 2001. С. 310.

[13] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria… P. 56–57.

[14] Greenshields T. H. The settlement of Armenian refugees in Syria and Lebanon, 1915–1939. P. 64.

[15] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria... P. 58.

[16] Ад-дустур ас-сурий. 1930. URL: http://parliament.gov.sy/arabic/eindex.php?node=5518&cat=420&nid=420&print=1 (дата обращения: 10.03.2026).

[17] Эти и другие данные относительно экономической активности армян в Сирии взяты из издания: Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ереван, 2003. С. 513–515. Авторы, приводя эти данные, не указывают первоисточник, вследствие чего некоторые из них верифицировать не представляется возможным.

[18] Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ер., 2003. С. 512–513.

[19] Там же. С. 512–515.

[20] Там же. С. 513–514.

[21] Там же. С. 515.

[22] Там же. С. 515.

[23] Фишенкчян А. А. Суриой ай амайнки патмутюны 1946–1970 тт. [История армянской общины в Сирии (1946–1970 гг.)]. Ереван: Институт истории Академии наук РА, 2018. С. 128.

[24] Егиаян Б. Суриой ев Либанани айеры // Айастани кочнак [Колокол Армении: Армянский еженедельник]. Vol. XLVIII. July 24. 1948. № 30. P. 703–704. URL: https://tert.nla.am/archive/NLA%20AMSAGIR/Haygotchnag/1948/1948(30).pdf (дата обращения: 10.05.2020).

[25] Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ер., 2003. С. 514–515.

[26] Материалы интервью автора, проведенных в РА (г. Ереван), САР (г. Дамаск, г. Алеппо), Ливанской Республике (г. Бейрут) в 2019–2024 гг.

[27] Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ер., 2003. С. 514–515.

[28] Материалы интервью автора.

[29] Дятлов В. И. Политический активизм армянской диаспоры на Ближнем Востоке // Диаспоры. 2000. № 1–2. С. 175.

[30] Ай спюрк [Армянская диаспора] / отв. ред. О. М. Айвазян. Ер., 2003. С. 510–514.

[31] Пашаян А. А., Арутюнян Л. М. Сирияи ай амайнкы: арди имнахндирнер [Армянская община Сирии: актуальные проблемы]. Ереван: Лусакн, 2011. C. 36.

[32] За исключением, пожалуй, Ливана, где стремление к сохранению идентичности было связано с особенностями ливанской политической системы.

[33] Мелконян Э. Л. Ай спюрк [Армянская диаспора]. C. 10.

[34] Материалы интервью автора.

[35] Sanjian A. The Armenian Minority Experience in the Modern Arab World. P. 164–165.

[36] Migliorino N. (Re)Constructing Armenia in Lebanon and Syria... P. 92.

[37] Пашаян А. А., Арутюнян Л. М. Сирияи ай амайнкы: арди имнахндирнер [Армянская община Сирии: актуальные проблемы]. 154 с.; Фишенкчян А. А. Суриой ай амайнки патмутюны 1946–1970 тт. [История армянской общины в Сирии (1946–1970 гг.)]. 344 с.; Овян В. Сириаи ай амайнки кахакакан диркорошумнери шурдж [О политической позиции армянской общины Сирии] // Глобус. 2013. № 4 (37). С. 34–41.

[38] Пашаян А. А., Арутюнян Л. М. Сирияи ай амайнкы: арди имнахндирнер [Армянская община Сирии: актуальные проблемы]. С. 27–28.

[39] По результатам выборов 2024 г. – один депутат.

[40] Пашаян А. А., Арутюнян Л. М. Сирияи ай амайнкы: арди имнахндирнер [Армянская община Сирии: актуальные проблемы]. С. 25–29.

[41] Payaslian S. Diasporan Subalternities: The Armenian Community in Syria // Diaspora: A Journal of Transnational Studies. 2007. Vol. 16. № 1/2. P. 117. Установить точную численность в более поздний период не представляется возможным.

[42] Материалы интервью автора. Иногда называют и меньшую цифру в 70 тыс. человек.

[43] Материалы интервью автора.

[44] Harutyunyan K. No alibis: Armenia must take responsibility for Aleppo Armenians. 02.12.2024 // Civilnet. URL: https://www.civilnet.am/en/news/807758/no-alibis-armenia-must-take-responsibility-for-aleppo-armenians/?fbclid=IwY2xjawG6iv1leHRuA2FlbQIxMQABHRlJOhsMni2zzHvvou0cvNgI7SK2uHuq2y5i91osz7URX5tVbZk_hzP5JQ_aem_hp7cX5aGCK9ApNc0NmJD8g%20%E2%80%A2 (дата обращения: 10.03.2025); First group of Syrian-Armenians of Aleppo to arrive in Yerevan on December 14. 05.12.2024 // Armenpress. URL: https://armenpress.am/en/article/1206758 (дата обращения: 10.03.2025).

[45] Young Syrian Armenians in Yerevan: Assad has fallen, what next? 27.01.2025 // Civilnet. URL: https://www.civilnet.am/en/news/814032/young-syrian-armenians-in-yerevan-assad-has-fallen-what-next/ (дата обращения: 10.03.2025).

[46] Armenia evacuates embassy in Syria, promises to help its citizens and ethnic Armenians. 10.12.2024 // Eurasianet. URL: https://eurasianet.org/armenia-evacuates-embassy-in-syria-promises-to-help-its-citizens-and-ethnic-armenians (дата обращения: 10.03.2025)