Современная обстановка на Ближнем Востоке и обострение двусторонних отношений Израиля и США вызывают беспокойство не только у политологов, но и у экономистов. Одним из ключевых направлений развития, взятых на вооружение ведущими участниками технологического и цифрового рынка, является международная кооперация, которая напрямую зависит от геополитической обстановки и безопасности в стране. Тем не менее, несмотря на продолжительную нестабильность в регионе, Израиль остается одним из наиболее развитых в инновационном отношении государств мира. В условиях ограниченности внутреннего рынка, дефицита природных ресурсов, продолжительных внешнеполитических конфликтов и высоких расходов на безопасность страна последовательно сохраняет курс на развитие научных исследований и их коммерциализацию. Ежегодно расходы Израиля на исследования и разработки стабильно приближаются к отметке 7% ВВП. Это самый высокий показатель среди стран Организации экономического сотрудничества и развития.

Израильский научно-технологический кластер принято называть по аналогии с калифорнийской Кремниевой долиной – Silicon Wadi (араб. «долина», «ущелье»). Помимо названия, две мировые научно-технологические столицы объединяют тесные деловые связи. Так, в период 2003–2021 гг. калифорнийские компании инвестировали более чем в 147 израильских проектов на сумму свыше 22 млрд долл. США. В свою очередь, более 20 технологических компаний, основанных в Израиле, работают в Калифорнии. Ряд израильских крупных компаний продолжает деятельность именно в израильской долине. Среди них – Check Point Software Technologies, Mobileye, JFrog и eToro. Из иностранных технологических гигантов в израильской «Кремниевой долине» работают Intel, Google, Microsoft, Apple и NVIDIA.

Тем не менее, несмотря на общие характеристики и тесные связи, между кластерами двух стран существует немало различий. Так, израильская долина не ограничена одной компактной территорией: ее ядро находится в районе Тель-Авива и Герцлии, а крупные площадки действуют в Хайфе, Иерусалиме, Реховоте и Беэр-Шеве. Сравнительно небольшая территория страны и концентрация высокотехнологичных компаний придают израильской «Кремниевой долине» характер единого кластера. С 1990-х гг. он стал одним из ведущих мировых центров технологического развития, уступая лишь американскому аналогу. На данный момент в кластере представлены тысячи молодых и уже укрепившихся на рынке стартапов и компаний.

Начало развития израильского кластера можно отнести к периоду активного инвестирования в научно-технологические разработки и формирования национальной модели развития в 1960–1970-х гг. Региональная изоляция, ограничения на поставки вооружений и необходимость создавать собственные системы связи и защиты стимулировали развитие электроники, оптики, криптографии, телекоммуникаций и прежде всего оборонно-промышленного комплекса. Постепенно на основе военных разработок возникали гражданские продукты и частные компании, а специалисты армии и оборонных предприятий переносили накопленные знания в гражданский сектор. Важным фактором дальнейшего развития стало включение Израиля в международные технологические цепочки.

В 1980-х гг. государственная политика стала в большей степени ориентироваться на коммерциализацию исследований. Закон о поощрении промышленных разработок 1984 г. закрепил механизм грантов для частных компаний, а сокращение ряда оборонных программ высвободило инженерные кадры для гражданского сектора. Следующий этап пришелся на 1990-е гг., когда в страну прибыли сотни тысяч репатриантов с постсоветского пространства, среди которых было множество ученых и технических специалистов. Для вовлечения этого человеческого капитала создавались технологические инкубаторы, а ведущие университеты расширяли сотрудничество с промышленностью.

Ключевое значение получила запущенная в 1992 г. программа «Йозма». Государство вложило около 100 млн долл. в создание венчурных фондов при обязательном участии зарубежных партнеров и предоставило инвесторам возможность выкупить государственную долю на льготных условиях. Такой механизм снизил первоначальные риски и привлек международную экспертизу. После первых успешных сделок государство вышло из фондов, а рынок продолжил развиваться преимущественно на частной основе. «Йозма» стала примером политики, при которой государственное финансирование не вытеснило частный капитал, а создало условия для его притока. К концу 1990-х гг. в Израиле действовало около 4000 высокотехнологичных компаний, а экспорт продукции и услуг в сфере информационно-коммуникационных технологий приблизился к трети общего экспорта.

В 2000–2010-х гг. кластер продолжил расширяться, несмотря на крах пузыря интернет-компаний, региональные конфликты и мировой финансовый кризис. Менялась структура сектора, но не общий курс: к программному обеспечению и телекоммуникациям добавились медицинские технологии, финтех, автономный транспорт, искусственный интеллект и климатические технологии. Приобретение израильских компаний глобальными корпорациями нередко сопровождалось сохранением штата сотрудников в стране и расширением исследовательской деятельности через создание новых центров разработок. Современное положение кластера определяется его исключительной ролью в национальной экономике. Согласно оценке Управления по инновациям Израиля, высокотехнологичный сектор обеспечивает около 17% ВВП и более половины экспорта страны. В 2025 г. в нем было занято свыше 400 тыс. человек, или около 11,5% всех работающих. В Израиле действуют сотни исследовательских центров транснациональных корпораций и более 1500 глубоко технологичных компаний. На проекты с длительным циклом исследований приходится свыше трети привлеченного сектором капитала.

Несмотря на успешное развитие кластера, у израильской «Кремниевой долины» есть и свои ограничения. Израильские компании ориентированы главным образом на зарубежных покупателей и инвесторов, а небольшой внутренний рынок нередко вынуждает стартапы переносить в США головные офисы, маркетинг и продажи. В последние годы темпы роста занятости замедлились, а компании стали активнее создавать подразделения за рубежом. По итогам 2025 г. число работников, непосредственно занятых исследованиями и разработками внутри страны, впервые за десятилетие сократилось примерно на 3500 человек. Таким образом, рост экспорта и количества сделок еще не гарантирует сохранения научно-технологического ядра внутри Израиля.

Эскалация конфликта в октябре 2023 г. усилила эти противоречия. Первыми сложностями, с которыми столкнулся сектор, стали мобилизация сотрудников, отмена авиарейсов, перенос встреч с инвесторами и нарушение работы молодых компаний, особенно зависимых от небольшой команды основателей. Около 30% опрошенных технологических компаний в ноябре 2024 г. назвали продолжительную службу сотрудников или их ближайших родственников в резерве главным фактором изменений в сфере занятости. Одновременно выросли логистические и репутационные риски, а часть компаний стала рассматривать возможность переноса деятельности за рубеж. При этом негативный эффект накладывался на глобальное снижение венчурных инвестиций и внутреннюю политическую нестабильность, возникшую еще до войны.

Однако высокая доля цифровых услуг, распределенные команды и ориентация на внешние рынки позволили сектору адаптироваться быстрее, чем туризму и традиционной промышленности. За первый год конфликта израильские технологические компании привлекли около 9 млрд долл., а в 2024 г. общий объем частного финансирования превысил 12 млрд долл. В 2025 г. он вырос приблизительно до 15,6 млрд долл., что свидетельствует о восстановлении интереса инвесторов, прежде всего к кибербезопасности, искусственному интеллекту и корпоративному программному обеспечению. Согласно отчету Управления по инновациям, экспорт высоких технологий в 2025 г. достиг 85 млрд долл., а суммарная стоимость сделок – 84 млрд долл.

Конфликт оказывает и более сложное структурное воздействие. Военный спрос ускоряет разработку беспилотных систем, сенсоров, средств связи, киберзащиты и технологий искусственного интеллекта. Число компаний израильского оборонного технологического сектора в 2025 г. превысило 300, причем его расширение напрямую связывалось с текущими боевыми действиями. Для инвесторов практическое применение технологий служит подтверждением их эффективности. Тем не менее этому сопутствуют усиление международной критики, дискуссии об использовании искусственного интеллекта в военных операциях и риски ограничения сотрудничества с университетами, фондами и иностранными специалистами. Сближение гражданского и оборонного сегментов создает новые рынки, но одновременно повышает политическую и этическую чувствительность всего кластера.

Таким образом, устойчивость израильской «Кремниевой долины» объясняется не отсутствием кризисов, а способностью десятилетиями адаптироваться к ним. Начиная со второй половины 1960-х гг. в Израиле последовательно развивается высокотехнологичный сектор, ставший основой формирования инновационной экономики страны. Конфликт после октября 2023 г. замедлил темпы роста, усилил кадровые и инвестиционные риски и стимулировал перенос части деятельности за рубеж, однако не разрушил кластер. Уже в 2024–2025 гг. он продемонстрировал восстановление финансирования и укрепление позиций в кибербезопасности, искусственном интеллекте и оборонных технологиях. Главный долгосрочный вопрос заключается в том, сможет ли Израиль сохранить исследовательские кадры, высокий уровень инвестиций и производственные функции в условиях продолжительной геополитической нестабильности.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"