Отметивший на прошлой неделе свое восьмилетие TOGG стал одним из наиболее заметных символов новой промышленной политики Турции. Проект изначально позиционировался не просто как первый национальный электромобиль, а как попытка создать собственную платформу в сфере электрической мобильности, программного обеспечения, зарядной инфраструктуры и аккумуляторных технологий.

Формально Турецкая автомобильная инициативная группа (TOGG) была основана 25 июня 2018 г. как совместный проект крупнейших турецких промышленных и технологических структур. Инициатива возникла в логике давней турецкой идеи о создании «национального автомобиля», которая восходит еще к проекту Devrim 1960-х гг. Первые прототипы T10X были представлены в декабре 2019 г., строительство технологического кампуса в Гемлике началось в июле 2020 г., а 29 октября 2022 г., в День Республики, предприятие было официально открыто и первый серийный T10X сошел с производственной линии.

В настоящее время акционерами TOGG (а по совместительству его основателями) являются Anadolu Group, BMC, Turkcell, Zorlu Holding и Союз палат и товарных бирж Турции (TOBB). Anadolu Group обеспечивает промышленно-управленческий и сбытовой опыт, накопленный в том числе через автомобильное направление группы. BMC представляет производственно-инженерную составляющую, связанную с машиностроением и тяжелой техникой. Turkcell отвечает за цифровую, телекоммуникационную и платформенную составляющую. Zorlu Holding делится компетенциями в электронике и энергетике. TOBB обеспечивает институциональную связку проекта с турецким бизнес-сообществом и государственно-частной моделью развития.

Вопрос о том, является ли TOGG преимущественно «патриотическим» проектом или реальной промышленной инициативой, требует разграничения двух уровней. На символическом уровне TOGG, безусловно, является. Его запуск сопровождался личным участием президента Реджепа Тайипа Эрдогана, а первые автомобили были переданы, помимо лидера Турции, президентам Азербайджана и Узбекистана; в официальных сообщениях регулярно подчеркивается, что TOGG воплощает «60-летнюю мечту» о национальном автомобиле. Однако к 2026 г. проект уже вышел за рамки политического символа. По данным турецких и отраслевых источников, TOGG превысил отметку в 105 тыс. пользователей, завершил 2025 г. как лидер турецкого рынка электромобилей с более чем 39 тыс. проданных T10X и T10F, а за первые пять месяцев 2026 г. реализовал 16 тыс. автомобилей, заняв около 25% трынка.

Иными словами, TOGG не может рассматриваться только как витринная инициатива. У него есть производственная площадка, модельный ряд, продажи, сервисная сеть, собственная цифровая платформа Trumore и зарядная сеть Trugo. По состоянию на 2026 г. TOGG обслуживает пользователей во всех провинциях Турции (в стране их 81), имеет 22 центра и 76 сервисных точек, а Trugo располагает более чем 2 тыс. станций и более чем 4 тыс. зарядных разъемов. В июле 2025 г. Trugo, по данным турецкого энергетического регулятора EPDK, вышла на первое место в национальной зарядной экосистеме с долей 27,3%.

Наиболее чувствительный вопрос связан с национальной локализацией. В начале производства уровень локализации T10X составлял 51%, а позднее, согласно данным Министерства промышленности и технологий Турции, достиг 81,7% для T10X и 83,9% для T10F. Эти показатели позволяют Турции утверждать, что TOGG является в значительной степени национально произведенным автомобилем. Однако локализация не означает полной технологической автономии. Ключевые компоненты электромобиля, прежде всего аккумуляторные ячейки, силовая электроника, а также часть программных и платформенных решений, остаются связанными с внешними партнерами.

Особенно важны партнерства в сфере производства аккумуляторов. Еще в 2020 г. TOGG заключил соглашение с китайской Farasis Energy: аккумуляторные ячейки поставляются Farasis, а модули и батарейные пакеты совместно разрабатываются и производятся в Турции. Для этого в 2021 г. было создано совместное предприятие Siro в пропорции 50 на 50 между TOGG и Farasis. Siro начала серийное производство батарейных модулей и пакетов в 2023 г., а производство аккумуляторных ячеек с перспективной мощностью до 20 ГВт*ч планировалось запустить с 2026 г.

Внешние партнерства TOGG выходят далеко за пределы сотрудничества с Farasis. Первичный дизайн T10X разрабатывался при участии итальянской Pininfarina. В 2025 г. TOGG представил ИИ-платформу Can.ai, разработанную в сотрудничестве с Microsoft Turkey. В 2026 г. было объявлено о стратегическом сотрудничестве с CAIT – дочерней структурой CATL, крупнейшего китайского производителя аккумуляторов. По условиям соглашения CAIT предоставляет технологию интегрированного шасси Bedrock и инженерную экспертизу, а TOGG участвует в разработке дизайна, пользовательского опыта, цифровых систем и требований к продукту. На этой базе планируется создать три модели B-сегмента, которые должны постепенно выходить на рынок с середины 2027 г.

Это партнерство интересно по двум причинам. С одной стороны, оно усиливает технологическую зависимость TOGG от китайской аккумуляторной и платформенной базы. С другой стороны, оно позволяет турецкому производителю быстрее перейти от двух моделей C-сегмента к более массовому B-сегменту. Для Турции это прагматичный выбор: самостоятельная разработка новой электромобильной платформы потребовала бы значительных средств и времени, тогда как сотрудничество с Farasis и CAIT (CATL) дает доступ к готовой технологической базе. В этом смысле TOGG следует не модели полной автаркии, а модели управляемого технологического заимствования с локализацией производства и национальным брендом.

Успех TOGG в контексте продаж внутри страны объясняется несколькими факторами: сильной государственной поддержкой, патриотическим спросом, льготным финансированием, развитой зарядной сетью Trugo, а также тем, что турецкий рынок электромобилей находится в фазе быстрого роста и еще не полностью занят глобальными игроками. При этом выход в Европу, начавшийся с Германии в сентябре 2025 г., станет значительно более сложным испытанием. Германия является крупнейшим и одним из наиболее конкурентных автомобильных рынков Европы. Там TOGG предстоит соперничать не только с Tesla и BYD, но и с Volkswagen, Hyundai, Kia, Renault, BMW, Mercedes-Benz и целым рядом китайских брендов.

Главное преимущество TOGG перед BYD и Tesla носит прежде всего политико-институциональный характер. В Турции TOGG может рассчитывать на поддержку государства, доступ к национальной инфраструктурной повестке, лояльность части потребителей и символическую ценность как «турецкого автомобиля». С другой стороны, важную роль играет и ценовой фактор: TOGG дешевле конкурентов примерно в полтора раза.

Недостатки TOGG также очевидны. Первый – масштаб. Производственные цели выглядят амбициозно: к концу 2027 г. мощность завода в Бурсе должна достичь 100 тыс. автомобилей в год, полная мощность оценивается в 175 тыс., а к 2030 г. компания заявляла цель произвести 1 млн автомобилей в пяти сегментах. Однако даже при достижении этих показателей TOGG останется значительно меньше Tesla и BYD. Второй риск – зависимость от внешних технологий, прежде всего в сфере аккумуляторов и платформ. Третий – необходимость доказать надежность автомобилей в долгосрочной эксплуатации: у Tesla и BYD уже накоплен большой парк автомобилей и соответствующая статистика, тогда как TOGG только проходит этот этап. Четвертый – высокая конкуренция в Европе, где даже крупнейшие производители вынуждены снижать цены и ускорять обновление модельного ряда.

Будущее TOGG будет зависеть от того, сможет ли компания перейти от статуса успешного национального проекта к статусу устойчивого регионального производителя. В краткосрочной перспективе основной задачей остается сохранение лидерства на турецком рынке, расширение сервисной сети, стабилизация качества и наращивание выпуска T10X и T10F. В среднесрочной перспективе ключевым станет запуск моделей B-сегмента совместно с CAIT (CATL), поскольку именно более доступные автомобили смогут существенно расширить клиентскую базу. В долгосрочной перспективе для TOGG критически важным станет развитие Siro и локального производства аккумуляторов: без этого проект останется зависимым от внешних поставщиков наиболее важного компонента электромобиля.

Таким образом, TOGG является одновременно патриотическим символом и реальным промышленным проектом. Его нельзя сводить к политической витрине: автомобили производятся, продаются, получают высокие международные оценки безопасности, выходят на европейский рынок и формируют вокруг себя зарядную и цифровую экосистему. Однако столь же неверно считать TOGG полностью автономным национальным автомобилем в строгом технологическом смысле. Скорее он представляет собой турецкую модель технологического суверенитета нового типа, сочетающую национальный бренд, локализованное производство, государственно-частную координацию и активное использование внешних партнерств для ускоренного выхода в глобальную электромобильную индустрию. Успех проекта будет определяться не тем, насколько убедительно он выглядит как символ, а тем, сможет ли TOGG выдержать конкуренцию с Tesla, BYD и европейскими производителями после выхода за пределы защищенного внутреннего рынка.

Научно-аналитический портал "Восточная трибуна"