Введение

Исламские нормы на протяжении веков играли ведущую роль в политико-правовом развитии арабских стран. И в настоящее время они продолжают оказывать серьезное влияние на их правовые системы, что наглядно проявляется в конституциях. Исключением является Ливан, где действует конфессиональный принцип распределения ключевых государственных должностей между христианами и мусульманами. Такой баланс, закрепленный Национальным пактом 1943 г., объясняет, почему ливанская конституция свободна от влияния ислама.

Конституции и документы конституционного характера остальных арабских стран предусматривают многие связанные с исламом и шариатом положения. Формы и направления влияния ислама на них характеризуются различиями, которые зависят от традиций и политической идеологии, присущих отдельным рассматриваемым странам. В этом отношении, например, конституционный статус ислама и шариата в Саудовской Аравии обладает спецификой по сравнению с ситуацией в остальных частях арабского мира [*].

Ислам и конституционное закрепление характера государства и основ власти

Влияние ислама заметно уже в преамбулах конституций. Практически все они открываются традиционной формулой «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного» и в различной форме упоминают мусульманскую религию. Например, в преамбуле Конституции Алжира 1996 г. (в редакции 2020 г.) [1] страна названа «землей ислама». Преамбула Конституции Бахрейна 2002 г. [2] характеризует ислам как основу благоденствия в этом и потустороннем мире, а также подчеркивает, что в Коране не упущено ничего. В вводном разделе Конституции ОАЭ 1996 г. [3] указывается, что она провозглашена перед Верховным Всесильным создателем (т. е. Аллахом). Преамбула Конституции Туниса 2022 г. [4] подчеркивает приверженность народа гуманным аспектам исламской религии. В преамбуле Конституции Египта 2014 г. [5] указывается, что на египетской земле «наши сердца и наше сознание открылись свету ислама». Преамбула Конституции Ирака 2005 г. [6] воспроизводит положение Корана «Мы даровали почет сынам Адама» (17:70).

Важным проявлением влияния ислама на конституции выступает закрепление официального названия или характера государства. Так, в соответствии с Конституцией Мавритании 1991 г. [7], страна именуется «Исламской Республикой Мавритания». Ряд рассматриваемых конституций в своих начальных статьях прямо закрепляют статус государства как исламского (Бахрейн, Йемен, Оман, Мавритания, Марокко).

Такое определение дополняется указанием на исламскую принадлежность страны, народа или нации. Например, Конституция 2012 г. [8] провозглашает Сомали мусульманской страной (ст. 3), а преамбула Конституции Алжира говорит об исламской идентичности народа. В акте о введении в действие Конституции Катара 2004 г. [9] глава государства подчеркнул «важность нашей арабской исламской принадлежности». Преамбула Конституции Бахрейна специально отмечает, что народ страны придерживается догматики ислама и шариата. Преамбула Конституции Мавритании определяет народ этой страны как мусульманский, говорит о приверженности его исламу и подчеркивает, что народ полагается на Всевышнего и Всемогущего Аллаха. Преамбула Конституции Марокко 2011 г. [10] декларирует исламскую идентичность народа и одновременно характеризует страну как исламское государство, состоящее из арабских и исламских элементов, принадлежащее к исламской нации. Отмечается, что центральное место в марокканской идентичности занимает исламская религия. А преамбула Конституции Коморских Островов 2018 г. [11] закрепляет, что национальная идентичность основывается на исламской религии суннитского толка.

В некоторых конституциях принцип исламской идентичности реализуется через указание на принадлежность государства, страны или народа к исламскому миру и к исламской нации. В частности, согласно конституциям Египта (ст. 1) и Ирака (ст. 3), эти государства относятся к исламскому миру, а Конституция Йемена 1991 г. [12] закрепляет, что йеменский народ входит в исламскую нацию (ст. 1). Конституция Бахрейна гласит, что государство стремится к укреплению отношений между мусульманскими странами (ст. 6), а согласно Конституции ОАЭ, внешняя политика государства нацелена на отстаивание арабских и исламских интересов (ст. 12).

В основе данных положений лежит закрепление конституциями почти всех арабских стран статуса ислама как государственной религии. При этом конституции Ирака (ст. 2) и ОАЭ (ст. 7), а также основной закон Палестины (ст. 4) называют ислам официальной религий государства [13]. Особенностью Конституции Мавритании является признание ислама религией народа и государства (ст. 5). Важно иметь в виду, что во многих рассматриваемых странах конституционный статус ислама как государственной религии не может быть пересмотрен. Такую норму содержат, в частности, конституции Алжира (ст. 223), Бахрейна (ст. 120), Марокко (ст. 175).

Тунис отличается от иных арабских стран тем, что здесь государственный характер ислама не закрепляется в прямой форме. Вместо этого конституция объявляет ислам религией Президента Республики (ст. 88). Аналогичную норму содержит ст. 3 конституционной декларации Сирии 2025 г. [14], принятой после смены режима в конце 2024 г.

Конституции многих арабских стран закрепляют роль шариата как источника законодательства. В соответствии со сложившейся судебной практикой, такую формулировку принято трактовать как характеристику шариата в качестве одного из основных материальных (исторических) источников законодательства, наряду с которым допустимо обращаться и к иным [15].

Влияние ислама на конституционное регулирование прав и свобод человека

Приоритетное значение исламских ценностей наглядно прослеживается в положениях конституций арабских стран, регулирующих права, свободы и обязанности граждан. Закономерно, что особое внимание уделяется тем из них, которые непосредственно связаны с религией, в частности со свободой вероисповедания. Например, в конституциях Кувейта (ст. 35), ОАЭ (ст. 32), Туниса (ст. ст. 27, 28), Основном низаме государства Омана 2021 г. [16] (ст. 34), Основном законе Палестины (ст. 18), Конституционном документе на переходный период Судана 2019 г. [17] (ст. 56) говорится о гарантиях указанной свободы и праве беспрепятственного совершения религиозных обрядов, если это не нарушает публичный порядок, общественную нравственность и принятые в стране обычаи. Причем в ряде стран к публичному порядку по действующему законодательству и судебным решениям относятся шариатские предписания [18]. Тем самым свобода вероисповедания признается в исламских рамках.

Специфику конституционного признания свободы вероисповедания предопределяют многообразие ислама, наличие в нем различных течений и школ. В частности, различия между религиозными традициями у суннитов и шиитов в Ираке нашли отражение в конституции, которая предоставляет последователям любой религии или религиозного толка свободу совершения своих обрядов и управления своими религиозными учреждениями (ст. 43). Основной низам государства Омана закрепляет равенство граждан независимо от религии и толка (ст. 21). Аналогичное положение включено в конституционную декларацию Ливии (ст. 6). Понятно, что под толком в данном случае имеется в виду направление ислама или школа фикха.

Вместе с тем конституционные документы иногда специально закрепляют права немусульман на свободу исповедания своей веры. Так, Конституционная декларация Ливии предусматривает, что государство гарантирует немусульманам свободу совершения ими своих религиозных обрядов (ст. 1). Однако в отдельных странах доминирование ислама приводит к ограничениям свободы вероисповедания. Так, в соответствии с конституцией Сомали любой человек вправе практиковать свою религию. Но при этом ни одна религия кроме ислама не может распространяться в стране (ст. 17).

Ориентация на исламские ценности прослеживается в конституционном закреплении иных прав и свобод человека. Особо это касается правового статуса женщин. Например, Конституция Бахрейна устанавливает, что государство обеспечивает сочетание обязанностей женщины по отношению к семье с ее общественной деятельностью и равенством с мужчиной в политической, социальной, культурной и экономической сферах при не нарушении норм шариата (ст. 5), а согласно Конституции Йемена, женщины обладают правами и несут обязанности в той мере, в какой они обеспечиваются и предписываются шариатом (ст. 31).

С правами женщин тесно связано закрепление статуса семьи. Большинство анализируемых конституций предусматривает, что семья – основа общества, а к ее устоям относятся нравственность и религия. Подобную норму закрепляют конституции Бахрейна (ст. 5), Египта (ст. 10), Иордании (ст. 6), Ирака (ст. 29), Йемена (ст. 26), Катара (ст. 21), Кувейта (ст. 9), ОАЭ (ст. 15), Основой низам государства Омана (ст. 15). Понятно, что в указанных странах под религией понимается преимущественно ислам. Ориентация семейных отношений на исламские критерии находит своеобразное отражение в Конституции Сомали, согласно которой аборты противоречат шариату и поэтому запрещены за исключением случаев крайней необходимости, в частности для сохранения жизни матери (ст. 15).

Принадлежность к различным школам и течениям ислама может отражаться на конституционном закреплении права на регулирование семейных и некоторых других отношений с учетом расхождений между школами фикха. В частности, Конституция Ирака предусматривает, что иракцы свободны следовать своему личному статусу в соответствии со своей религией, толком, убеждениями и выбором (ст. 41). К личному статусу ислам относит комплекс норм, регулирующих семейные и наследственные отношения, а также вопросы опеки, материального содержания родственников, дарения, вакфа – института фикха, представляющего собой изъятие имущества (чаще всего недвижимого) из оборота ради использования его в интересах членов семьи собственника имущества или в благотворительных целях.

Традиционно в мусульманских странах вопросы личного статуса регулируются с учетом религиозной принадлежности лица. Конституция Египта закрепила этот принцип с учетом многоконфессионального характера населения страны. В соответствии с ней принципы нормативных систем, вытекающих из религиозных традиций, которым следуют египтяне из числа христиан и иудеев, являются основным источником законодательства, касающегося их личного статуса, религиозных дел и выбора своих духовных руководителей (ст. 3).

Решение вопросов личного статуса по религиозному принципу конкретизируется в тезисе ряда конституций, согласно которому право наследования регулируется нормами шариата. Такое положение предусматривают конституции Йемена (ст. 23), Катара (ст. 51), Кувейта (ст. 18), Основной низам государства Омана (ст. 14).

Ислам оказывает влияние на регулирование вопросов образования. Во многих рассматриваемых конституциях закрепляется приоритетная роль религии в этой области. Например, Конституция Бахрейна гласит, что закон регулирует религиозное воспитание в системе образования различного уровня и профиля (ст. 7), а в соответствии с Конституцией Египта религиозное воспитание является основным предметом в системе образования (ст. 24). Конституция Йемена устанавливает, что государство обеспечивает преподавание религии в системе образования (ст. 54), а Конституция Сомали предписывает, что обучение исламу является обязательным для всех школ кроме тех, которые принадлежат немусульманам (ст. 30). Согласно Конституции Туниса, в системе образования государство работает над укоренением в подрастающем поколении арабской и исламской идентичности (ст. 44).

Закрепляя права и свободы, арабские конституции нередко ограничивают их исламскими рамками. Например, Конституция Бахрейна гласит, что свобода мнения, научного поиска и печати, а также право на выражение собственных взглядов гарантируются при условии не нарушения основ исламской догматики (ст. ст. 23, 24). Закрепляется право создавать союзы и ассоциации, если они не нарушают основ религии (ст. 27). В соответствии с Конституцией Алжира, организациям, которые народ избирает для себя, не разрешается вести деятельность, нарушающую исламскую этику (ст. 10).

Вместе с тем роль ислама в регулировании свободы слова и ассоциаций в специфической форме проявляется в установленном отдельными конституциями запрете на деятельность, которая включает такфир – «обвинение в неверии», т. е. в выходе из ислама (вероотступничестве). Это характерно для идеологии мусульманских экстремистов и террористов, которые объявляют всех не разделяющих их взгляды вероотступниками, заслуживающими смерти. Отвергая такую практику, Конституция Ирака запрещает любую ассоциацию или учение, которые воспринимают, поощряют, пропагандируют, распространяют или оправдывают такфир, что не может укладываться в рамки политического плюрализма (ст. 7).

Влияние ислама имеет место в регулировании конституциями арабских стран вопросов создания и функционирования политических партий, ведения политической деятельности вообще. Так, Конституция Алжира запрещает образование политических партий на религиозной основе (ст. 57). В соответствии с Конституцией Марокко, цели политических партий не могут затрагивать исламскую религию (ст. 7). Согласно Конституции Джибути, политические партии не могут идентифицировать себя с определенной религией (ст. 6), а Конституция Египта содержит запрет не только на создание политических партий, но и на ведение любой политической деятельности на религиозной основе (ст. 74).

Конституционные нормы относительно обязанностей человека также испытывают влияние исламских идей. В этом отношении обращает на себя внимание Конституция Сомали, которая декларирует, что исламская справедливость исходит из баланса прав и обязанностей (ст. 42). Конституция Йемена провозглашает защиту религии священным долгом (ст. 60), а защиту окружающей среды – религиозной обязанностью каждого гражданина (ст. 35).

Некоторые конституции не ограничиваются закреплением отдельных прав, свобод и обязанностей, отражающих влияние ислама и шариата, а подчиняют все права без исключения исламским критериям. В качестве показательного примера можно привести норму Конституции Сомали, согласно которой достоинство даруется человеку Богом (ст. 10). Вместе с тем в этом акте говорится, что при толковании прав человека суд должен принимать во внимание шариат. Причем признание фундаментальных прав человека в конституции не отрицает существования иных прав, признаваемых или подтвержденных шариатом, обычаями или законодательством, при условии их соответствия шариату (ст. 40).

В связи с конституционным закреплением прав, свобод и обязанностей человека следует отметить, что конституции отдельных арабских стран упоминают некоторые традиционные институты, выработанные фикхом – наукой о правилах внешнего поведения людей. Прежде всего, это касается закята (закат) – института фикха, означающего обязанность состоятельных мусульман передавать часть своего имущества и доходов в пользу нуждающихся и некоторых других категорий лиц. Отдельные конституции касаются и такого специфического института фикха, как вакф.

Стоит выделить Конституцию Йемена, которая закрепляет оба указанных феномена. Она гласит, что государство собирает закят и расходует его на установленные шариатом цели в соответствии с законом (ст. 21), а также провозглашает неприкосновенность вакфов при условии гарантии реализации их целей и шариатского назначения (ст. 22). Согласно Конституции Египта (ст. 90) и Основному низаму государства Омана (ст. 15), власти этих стран обязуются поощрять благотворительные вакфы, а Конституция Иордании предусматривает регулирование законом вопросов организации, управления и финансов исламских вакфов (ст. 107). Конституция Алжира закрепляет, что вакуфное имущество признается, и закон охраняет его назначение (ст. 60). Конституция Ирака предоставляет последователям всех направлений ислама и толков фикха свободу в управлении своими вакфами (ст. 43).

Влияние исламских начал на конституционное регулирование государственных органов

Исламские нормы и принципы находят свое место в конституционных предписаниях относительно организации и деятельности государственных органов. Прежде всего обращают на себя внимание те положения конституций, которые к краеугольным основам государства относят разработанные исламским правоведением устои власти – совещательность, справедливость и равенство. Эти три начала закрепляет Основной низам государства Омана (ст. 12) и в числе политических принципов государства выделяет утверждение истинных начал совещательности, вытекающих из шариата (ст. 13). Принцип консультации упоминает и преамбула этого акта, а преамбула Конституции Бахрейна подчеркивает, что совещательность является высшим идеалом власти в исламе.

Влияние этой религии на регулирование организации и деятельности государственных органов можно проследить на примере статуса главы государства. Так, многие конституции предусматривают, что глава государства (президент, монарх) должен быть мусульманином. Такое требование содержат конституции Алжира (ст. 87), Мавритании (ст. 23), Сомали (ст. 88), Туниса (ст. 88), Конституционная декларация Сирии (ст. 3). В соответствии с Основным низамом государства Омана, правитель должен быть мусульманином от родителей, являющихся оманцами-мусульманами (ст. 2). Иногда условие исповедания ислама излагается в иной форме, но несет аналогичный смысл. Например, Конституция Йемена гласит, что кандидат в президенты должен соблюдать исламские культовые правила (ст. 107). Согласно конституции Марокко, король провозглашен эмиром правоверных, защитником религии и гарантом свободы совершения религиозных обрядов. Он осуществляет все религиозные полномочия, которые исчерпывающим образом поручаются ему в качестве эмира правоверных (ст. 41). Конституция Бахрейна объявляет короля верным защитником религии (ст. 33).

Влияние ислама и шариата прослеживается в присяге, которую приносит глава государства при вступлении в должность и которая начинается с известной исламской формулы «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного». В большинстве указанных стран такую же присягу приносят депутаты парламента и члены правительства. В отдельных странах – например, в Алжире, Ираке, Палестине, Судане – присяга, закрепленная в конституции и аналогичном по статусу акте, заканчивается словами: «Воистину, Аллах – свидетель того, что я говорю».

Нередко присяга включает и иные ссылки на ислам и шариат. В частности, по Конституции Алжира президент обязуется «уважать исламскую религию и прославлять ее» (ст. 90). Конституция Йемена формулирует текст присяги, которая начинается словами «клянусь Великим Аллахом придерживаться Книги Аллаха и Сунны Его Посланника» (ст. 160). По конституции Катара присяга эмира включает обязательство уважать шариат (статьи 74, 92 и 119). В соответствии с конституцией Сомали, присяга президента и членов правительства содержит обещание выполнять свои обязанности честно в интересах нации, народа и религии (ст. ст. 96, 104).

Исламские начала находят свое место и в предписаниях конституций относительно парламентских институтов. Прежде всего, это касается принципа совещательности. Например, высший законодательный орган в Катаре и Омане называется маджлис аш-шура – консультативный совет. Такой термин буквально воспроизводит наименование совещательного органа при главе государства, которое использует исламская концепция халифата. При этом законодательные органы в обеих указанных странах являются не совещательными институтами, а полноценными парламентами, но их официальное название отражает исламскую традицию. Следует отметить также, что верхняя палата парламента Бахрейна также именуется консультативным советом, хотя по своим функциям сопоставима с аналогичными структурами двухпалатных парламентов в некоторых других арабских странах.

Влияние ислама на конституционное регулирование законодательных органов проявляется и в иной форме. Например, Конституция Йемена среди условий, которым должен удовлетворять кандидат в депутаты парламента, называет исполнение религиозных обязанностей (ст. 64). Получается, что немусульманин лишен пассивного избирательного права. Обратим внимание и на Конституцию Марокко, в соответствии с которой депутаты пользуются иммунитетом за исключением случаев, когда выражаемые ими мнения оспаривают монархический строй или исламскую религию (ст. 64).

Исламские и шариатские институты играют роль в процедуре назначения на государственные должности. Так, в соответствии с конституцией Катара, эмир назначает наследного принца после консультаций с правящим семейством и с «теми, кто развязывает и связывает» (ст. 9). Этим термином исламская концепция халифата обозначает коллегию знатоков шариата и специалистов в различных областях, которая участвует в определении правителя, консультирует его и контролирует осуществление им своих полномочий в рамках шариата.

Аналогичные положения содержит и Конституция Кувейта, которая гласит, что эмир назначает премьер-министра после проведения «традиционных консультаций» (ст. 56). Имеется в виду, что совещательность составляет одну из основ исламской власти, указанная формула вполне прозрачно апеллирует не просто к традиции, а именно к данному шариатскому принципу.

Влияние ислама испытывают предписания арабских конституций, касающиеся судебной власти. Речь, в частности, идет о порядке разрешения споров по вопросам личного статуса мусульман по нормам шариата. Так, Основной закон Палестины устанавливает, что вопросы, связанные с шариатом и личным статусом, рассматриваются шариатскими и религиозными судами в соответствии с законом (ст. 101). Понятно, что шариатские суды полномочны решать дела, относящиеся к личному статуту мусульман, а религиозные суды – представителей других религий.

Такой подход детально регулируется Конституцией Иордании, которая гласит, что вопросы личного статуса мусульман входят в юрисдикцию шариатских судов. Они также полномочны рассматривать дела о дийе (материальной компенсации за убийство или причинение телесных повреждений), если обвиняемый и потерпевший являются мусульманами, или в случае, когда один из них является немусульманином, но стороны согласились на рассмотрение дела шариатским судом. Одновременно предусмотрено, что по всем рассматриваемым ими делам шариатские суды применяют нормы шариата (ст. ст. 103–106).

Конституции арабских стран содержат и иные нормы, касающиеся правосудия и испытывающие влияние ислама и шариата. Например, по Конституции Ирака в состав Верховного федерального суда включаются эксперты по фикху (ст. 92), а Конституция Сомали предусматривает, что членами конституционного суда назначаются лица, обладающие соответствующей квалификацией в праве и шариате (ст. 109В).

Исламские начала нетрудно заметить и в тех предписаниях арабских конституций, которые касаются специальных государственных, консультативных, научных или религиозных институтов. Примером является положение Конституции Мавритании о назначаемом президентом Высшем совете фетв и жалоб в качестве консультативного органа при главе государства. Полномочия данного совета, в частности, включают вынесение фетв и формулирование мнений по вопросам фикха в соответствии с выводами его маликитского толка (ст. 94). Согласно конституции Марокко, король как эмир правоверных возглавляет высший научный совет. Он является единственной инстанцией, которая по обращенным к ней вопросам принимает официально утверждаемые фетвы на основе принципов и норм исламской религии и ее целей (ст. 41). Конституция Алжира предусматривает создание Высшего исламского совета в качестве консультативного органа при президенте. Функции совета включают поощрение иджтихада и его развитие, а также формулирование шариатских решений и оценок по предлагаемым на его рассмотрение вопросам (статьи 206, 207). Конституция Коморских Островов устанавливает, что декретом президента назначается муфтий республики, являющийся высшей религиозной инстанцией в стране (статьи 57 и 98).

Особого внимания заслуживает конституция Египта, которая закрепляет статус Аль-Азхара – крупнейшего в мусульманском мире исламского научного и образовательного учреждения. Установлено, что Аль-Азхар является независимым исламским научным центром, самостоятельно решающим свои внутренние вопросы. Он выступает основной инстанцией в области религиозных наук и исламских дел, отвечает за исламское миссионерство, распространение религиозных наук в Египте и мире. Шейх Аль-Азхара независим и несменяем, а его избрание из членов Коллегии крупнейших мусульманских ученых регулируется законом (ст. 7).

Ислам и шариат в Основном низаме о власти Саудовской Аравии

Конституционный документ Королевства Саудовская Аравия (КСА) существенно отличается от конституций и иных аналогичных актов других арабских стран. Его специфика объясняется особым местом, которое занимает ислам и связанные с ним институты в Королевстве. Влияние ислама проявляется уже в названии документа.

Доминирующая в КСА идеология исходит из того, что верховная нормотворческая власть принадлежит Аллаху и реализуется в шариате. Его положения, представленные в однозначно толкуемых и точно установленных предписаниях Корана и Сунны Пророка, являются неизменными и стоят выше любых сформулированных людьми норм. Истинным законодателем выступает только Аллах, а земная власть наделяется лишь регламентирующими полномочиями, цель которых – регулирование организационных и процедурных вопросов, необходимых для реализации шариатских правил [19].

Следует иметь в виду, что в арабском языке термин «законодательство» передается словом ташриʻ, которое является однокоренным с шариʻа (шариат) и используется в качестве его синонима. Иными словами, по-арабски ташриʻ может пониматься одновременно как «шариат» и «законодательство». В то же время в арабском языке термины «закон» и «право» передаются заимствованным словом канун, которое на официальном уровне в Королевстве ассоциируется с иностранным влиянием, восприятием чуждой нормативной культуры.

Эти соображения легли в основу официального правительственного решения, согласно которому в Королевстве указанные арабские слова, соответствующие терминам «законодательство» и «закон», официально не используются, а вместо них употребляется слово низам, которое может быть переведено на русский язык как «регламент», «упорядывающий» или «регулирующий» акт. Такое словоупотребление призвано подчеркнуть, что государственные органы не законодательствуют, а лишь устанавливают порядок и процедуры претворения норм шариата как истинного законодательства. Не случайно поэтому законодательная власть, осуществляемая государственными органами, называется в Саудовской Аравии «регламентарной». Ее полномочия реализуются в принятии «низамов» – регламентов, соответствующих законам в других странах.

Действующий в КСА нормативный документ конституционного характера носит название «Основой низам о власти». Он был провозглашен королевским декретом 1-го и опубликован 6-го марта 1992 г. [20]. В первой же его статье Королевство названо исламским государством, религией которого выступает ислам, а конституцией – Книга Аллаха (Коран) и Сунна Его Посланника. Термин «конституция» употреблен здесь не в традиционном правовом смысле, а в значении свода предписаний, пользующихся наивысшим авторитетом. Необычное для арабских стран положение, прямо отражающее влияние ислама, закрепляет статья 2 указанного акта, согласно которой двумя государственными праздниками являются ʻАйд ал-адха [21] и ʻАйд ал-фитр [22], а официальный государственный календарь определяется летоисчислением по хиджре [23]. В соответствии с Основным низамом, на государственном флаге Саудовской Аравии имеется формула «Нет бога кроме Аллаха, а Мухаммад – Посланник Аллаха» (ст. 3).

В главе Основного низама, посвященной форме правления, установлено, что власть в стране принадлежит потомкам короля-основателя Абдель Азиза Аль Сауда. Наиболее достойный из них вступает во власть по Книге Всевышнего Аллаха (т. е. Корану) и Сунне Его Посланника (ст. 5). Такие принципы в сводном виде получили закрепление в предписании, что власть в Королевстве черпает свои полномочия из указанных двух источников, которые главенствуют над Основным низамом и всеми остальными низамами государства (ст. 7). Сходная идея звучит и в положении о том, что власть в Саудовской Аравии зиждется на справедливости, совещательности и равенстве в соответствии с исламским шариатом (ст. 8).

Глава Основного низама, касающаяся устоев саудовского общества, открывается указанием на то, что члены семьи, составляющей ядро общества, воспитываются на основе исламской догматики, предполагающей преданность и подчинение Аллаху, Его Посланнику и вершителям дел из числа мусульман (ст. 9). Отмечается, что к «вершителям дел» исламская мысль традиционно относит мусульманских властителей и ученых. Установлено, что саудовское общество зиждется на солидарной приверженности его членов воле Аллаха и их сотрудничестве в творении добра и благочестии (ст. 11). Согласно Основному низаму, образование нацелено на утверждение исламской догматики в подрастающем поколении (ст. 13).

Зафиксированные в этом акте экономические принципы включают указание на то, что все природные богатства заложены в недра земли Аллахом (ст. 14). Вместе с тем установлено, что собственность, капитал и труд являются основными устоями социально-экономического существования Королевства, выполняющими социальную функцию согласно исламскому шариату (ст. 17). Закреплено, что закят собирается и расходуется на предписанные шариатом цели (ст. 21).

Относящаяся к правам и обязанностям глава открывается положением, в соответствии с которым государство защищает догматику ислама и претворяет шариат, осуществляет функцию следить за соблюдением предписанного исламом и отвращать от запрещенного им, реализует обязанность призывать к следованию пути Аллаха (ст. 23). Вместе с тем государство несет ответственность за состояние, функционирование и обслуживание «двух святынь» («запретной» мечети в Мекке и мечети Пророка в Медине), обеспечивает безопасность их посетителей и обслуживает их, давая им возможность совершить паломничество (ст. 24). Важнейшим является положение о том, что государство защищает права человека в соответствии с исламским шариатом (ст. 26).

Среди обязанностей каждого гражданина Основной низам называет защиту исламской догматики (ст. 34). Обращается внимание на предписание этого документа, касающееся находящихся в Королевстве иностранцев, которые обязаны не только следовать принятым в стране низамам, но и соблюдать ценности саудовского общества, уважать его традиции и чувства (ст. 41).

Раздел Основного низама относительно государственной власти открывается принципиальным предписанием о том, что она складывается из судебной, исполнительной и регламентарной ветвей, источником которых является король (ст. 44). Данная иерархия прямо отражает исламские представления о назначении власти, призванной прежде всего служить шариату и претворять его. Непосредственно отвечает за реализацию предписаний шариата именно судебная власть, которая поэтому и названа в Основном низаме первой. Этот принцип прямо закреплен в указанном акте, который гласит, что правосудие является самостоятельной властью, а над судьями нет иной власти кроме исламского шариата (ст. 46). Предусмотрено, что суды при разрешении дел применяют нормы исламского шариата, установленные Кораном и Сунной Пророка, а также принимаемые властью низамы, которые не противоречат Корану и Сунне (ст. 48).

Прямое влияние шариата прослеживается в положении Основного низама о том, что источником фетв, выносимых в Саудовской Аравии, является Книга Всевышнего Аллаха и Сунна его Посланника. Специальный низам регулирует формирование и полномочия Коллегии крупнейших мусульманских ученых, а также Управления научных исследований и фетв (ст. 45). Одновременно предусмотрено создание ведомства жалоб – традиционного исламского института правосудия, выполняющего функции административного суда (ст. 53).

Ряд статей Основного низама посвящен королю. Весьма показательно, что с октября 1986 г. саудовский монарх официально носит титул «служитель двух святынь». В конституционном документе говорится, что король управляет общиной в соответствии с шариатом и контролирует его претворение в жизнь (ст. 55). Перед председателем совета министров, которым является король, его заместители, министры и члены Консультативного совета несут солидарную ответственность за осуществление норм шариата (ст. 57).

Согласно Основному низаму, регламентарная власть полномочна разрабатывать низамы, реализующие интересы и предотвращающие порчу в государственных делах в соответствии с положениями шариата (ст. 67). Следует отметить, что в принятии низамов вместе с королем и советом министров участвует Консультативный совет, функционирование которого олицетворяет принцип совещательности как одну из основ исламской власти.

Заключение

Проведенный анализ позволяет прийти к выводу, что ислам и шариат продолжают оказывать существенное влияние на конституции арабских стран. Прежде всего, это наглядно подтверждает серьезную роль ислама в политико-правовом развитии Арабского мира. В то же время исламские положения, включенные в конституции некоторых стран, прямо отражают соперничество различных политических сил и идеологических течений по вопросам ислама и шариата.

В частности, конкуренция на поле ислама наложила отпечаток на конституционное развитие Египта. Здесь после отстранения прежнего руководства страны в 2011 г. сменилось несколько конституционных документов, в содержании которых отчетливо прослеживается сложное взаимодействие и противостояние, с одной стороны, военной элиты вместе с иными силами, выступавшими за усиление светского характера государства, а с другой – связанных с исламом политических группировок [24]. При этом представляется вполне естественным, что конституционные декларации и конституции, действовавшие в период нахождения у власти исламских сил в 2012–2013 гг., в наиболее широких масштабах воспринимали исламские нормы и институты [25].

Нынешняя конституция страны 2014 г., вступившая в силу после отстранения исламистов и прихода к управлению государством военных, закрепив ключевые позиции армейской верхушки, не отказалась от ряда предписаний, ставших следствием прямого влияния ислама. Так, она подтвердила особое положение Аль-Азхара как самого авторитетного органа в области исламских наук и иных вопросов, связанных с этой религией, оставила характеристику принципов шариата в качестве главного источника законодательства, сохранила указание на право христиан и иудеев Египта регулировать свои отношения личного статуса в соответствии с принятыми ими религиозными предписаниями.

В то же время действующая конституция отошла от некоторых важных положений основного закона 2012 г., отражавших исламские начала. В частности, была изъята статья, которая интерпретировала смысл принципов шариата в качестве главного источника законодательства. Важно подчеркнуть, что, по мнению членов комиссии по подготовке новой конституции, представлявших исламские политические силы и центры, именно указанное толкование является гарантией против превращения Египта в светское государство, а также влияния на законодательство страны нетрадиционных для нее исламских течений. Однако в виде компромисса с исламскими структурами в преамбулу конституции было внесено положение о том, что толкование принципов шариата как источника законодательства содержится в решениях Верховного конституционного суда. Одновременно действующая конституция 2014 г. предусматривает запрет на создание политических партий на религиозной основе, в то время как конституция 2012 г. не содержала такого ограничения.

Закрепление конституцией компромисса между секулярными и исламскими позициями характерно и для некоторых других арабских стран, например, для Йемена [26]. Нередко процесс подготовки конституции сопровождается острыми спорами политических группировок с религиозными институтами по поводу соответствия ее содержания исламским нормам и принципам. В частности, в Ливии Комиссия фетв при Организации вакфов и исламских вопросов неоднократно принимала заявления с острой критикой различных проектов конституции на том основании, что они противоречили шариату [27].

Все это подтверждает, что в процессе политической трансформации арабских стран ислам выступает оппонентом светской идеологии. Вместе с тем его роль как одного из ведущих устоев арабского общества сомнению не подлежит. Следовательно, он не может не оказывать влияния на конституционное развитие указанных стран. Очевидно, такая роль сохранится за исламом и в будущем.

Леонид Рудольфович Сюкияйнен – доктор юридических наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» 

[*] Впервые статья была опубликована в: Право. Журнал Высшей школы экономики. 2022. Т. 15. № 4.

[1] Текст конституции Алжира см.: https://tachri3.com/wp-content/uploads/2021/01/دستور-الجمهورية-الجزائرية-الديمقراطية-الشعبية.pdf

[2] Текст конституции Бахрейна см.: https://www.legalaffairs.gov.bh/102.aspx?cms=iQRpheuphYtJ6pyXUGiNqq6h9qKLgVAb

[3]Текст конституции ОАЭ см.: https://elaws.moj.gov.ae/mojANGULAR/index.aspx

[4] Текст конституции Туниса см.: http://www.iort.gov.tn/WD120AWP/WD120Awp.exe/CTX_2544-13-zopMiYozIU/LIENSUTILES/SYNC_-1369469030

[5] Текст конституции Египта см.: https://www.sis.gov.eg/UP/Dustor/الدستور%20المصري%20-%202020.pdf

[6] Текст конституции Ирака см.: https://arb.parliament.iq/archive/الدستور-العراقي/

[7] Текст конституции Мавритании см.: https://alakhbar.info/?q=node/15680

[8] Текст конституции Сомали см.: http://hrlibrary.umn.edu/research/Somalia-Constitution2012.pdf

[9] Текст конституции Катара см.: https://www.gco.gov.qa/wp-content/uploads/2016/09/Arabic-Constitution-1.pdf

[10] Текст конституции Марокко см.: https://www.maroc.ma/ar/system/files/documents_page/BO_5964Bis_Ar.pdf

[11] Текст конституции Коморских Островов см.: https://constituteproject.org/constitution/Comoros_2018.pdf?lang=en

[12] Текст конституции Йемена см.: https://yemen-nic.info/yemen/dostor.php

[13] Текст Основного закона Палестины см.: http://www.plc.ps/upload/law/law_plc/24906b3a3998edcfd146ea820a4b863a.pdf

[14] Текст конституционной декларации Сирии см.: https://www.independentarabia.com/sites/default/files/الإعلان%20الدستوري%20للجمهورية%20العربية%20ال...   

[15] См.: Lombardi, Clark B. Constitutional Provisions Making Sharia “A” or “The” Chief Source of Legislation: Where Did They Come From? What Do They Mean? Do They Matter? // The American University International Law Review. Vol. 28, issue 3. P. 733-774; Johansen B. The Relationship Between the Constitution, the Sharî’a and the Fiqh: The Jurisprudence of Egypt’s Supreme Constitutional Court // ZaöRV 64 (2004). P. 881-896.

[16] Текст Основного низама государства Омана см.: https://mjla.gov.om/legislation/laws/details.aspx?id=1

[17] Текст Конституционного документа Судана см.: https://moj.gov.sd/files/index/28

[18] См.: Аль-Хаджайа, Нур Хамад Муслим ар-Рахум. Публичный порядок, основанный на регулировании брака. Решение апелляционного суда Дубая по вопросу личного статуса: исследование международного частного права ОАЭ // Маджаллат аль-Хукук (Кувейт). Т. 44, №1, март 2020. С. 401-429 (на араб. яз.); Ballantyne W. M. The New Civil Code of the United Arab Emirates: A Further Reassertion of the Shari’a // Arab Law Quarterly. Vol. 1, No. 3 (May, 1986). P. 257.

[19] См.: Al-Nabhan, Muhammad Farouq. The Islamic View of the Legislative Role of the State // Arab Law Quarterly. Vol. 1, No. 5 (Nov., 1986). P. 557–561.

[20] Текст Основного низама о власти см.: https://laws.boe.gov.sa/BoeLaws/Laws/LawDetails/16b97fcb-4833-4f66-8531-a9a700f161b6/1

[21] ʻАйд ал-адха – праздник жертвоприношения, символизирующий окончание хаджа (паломничества к мусульманским святыням в Мекке и ее окрестностях) и отмечаемый в 10-й день месяца Зу-ль-хиджа по календарю хиджры.

[22] ʻАйд ал-фитр – исламский праздник прекращения поста, отмечаемый в первый день месяца Шавваль в честь окончания поста в месяц Рамадан по календарю хиджры.

[23] Хиджра (араб. «переселение») – переселение мусульманской общины под руководством пророка Мухаммада из Мекки в Медину, произошедшее в 622 г. Год хиджры стал первым годом исламского лунного календаря (лунной хиджры).

[24] См.: Чиркин В.Е. Конституция Египта 2014 г. // Государство и право. 2014/6. С. 90–97.

[25] См.: Васильев А.М., Винницкий Д.И. Египетская конституция: исламское «Да» светскому «Нет» // «Азия и Африка сегодня». 2013/3. С. 2–10.

[26] См.: Хайруллин Т., Коротаев А. Ислам и йеменские конституции: опыт сопоставительного анализа // Азия и Африка сегодня. 2017, № 5. С. 43-48.

[27] https://almarsad.co/2017/08/02/إفتاء-الحكومة-المؤقتة-هذا-هو-الرأي-الش